Пока импульс не ослаб, потихоньку собираем буковки в слова, слова в предложения, а предложения ещё не знаю во что. Что успеется до тёплых летних дней, то успеется.
Очередная часть
Сергеев вернулся в кабинет родного управления, которое он по воле некоторых обстоятельств покинул около трёх месяцев назад. За период его временного отсутствия мир не рухнул, организованную преступность занимающуюся распространением наркотиков в особо крупных размерах не победили, даже окна не помыли. Да и вряд ли бы что-нибудь изменилось, всё катилось в неизведанное по серой, как милицейские штаны, обыденной привычке.
По воле обстоятельств он вернулся обратно, хотя согласно сложившейся практике это было практически невозможно. Сергеев совершил своеобразный карьерный подвиг, чем вызвал "добрую" зависть у одной части управления и чёрную зависть у другой.
Коллеги оценили, но вглубь происходящего не вникали.
Опытные люди из отдела кадров уже пустили слушок, что Сергеев вернулся не просто так. И что за его спиной стоят не самые простые люди из ФСБ.
Доказательства? Какие вам нужны доказательства – Сергеев в составе своей группы более чем три месяца назад взял с поличным сына одного из уважаемых граждан города, мальчик помогал другим мальчикам с таблетками экстази. Чтобы дискотеки проходили веселее, какой из него сбытчик. Ну толкнул десять таблеток по сотке баксов, всего то. После нажима мальчик с потрохами сдал посредника – девочку с не менее крутой родственной и карьерной родословной своих родителей. Девочка учившаяся на юриста в одном из учебных заведений министерства внутренних дел не могла себе позволить тёмных пятен в свой будущей, стремительной карьере в управленческом аппарате министерства и быстро вложила «барыгу» с двумя тысячами таблеток экстази на кокаиновой основе, которые ежемесячно привозил ей курьер из прибалтики. Барыга тоже оказалась не простая – а уважаемая. Уважаемый спортсмен по стрельбе из малокалиберной винтовки выступающий от МВД. Не плохо выступающая, с родителями, уважаемыми пенсионерами бывшего союзного значения, соответствующих органов, правда в отставке.
Шум получился большой.
Крайнего и виноватого во всём нашли быстро. Им оказался Сергеев, который цинично и глумливо нарушал все основополагающие уложения уголовно-процессуального кодекса страны и просто дружеские отношения сложившиеся среди управленческого состава милиции славной столицы Родины.
Всё как всегда.
Сергей стремительно вылетел в самый низ, в низовой аппарат уголовного розыска в самое отстающее подразделение столицы. С перспективой в дальнейшем получить необходимое количество выговоров и прочих взысканий после которых его с чистой совестью можно было выгнать из славных рядов ранее не менее славной бывшей краснознамённой милиции. Ныне милиция, правда, была уже не краснознамённая - а трёх цветная. Поэтому Сергей вылетел бы просто – «из органов»…
Славный аппарат сотрудников подразделений по борьбе с незаконным оборотом наркотиков всё ещё состоял в составе уголовного розыска, но ходили слухи, что скоро этому придёт конец. Руководство наконец то осознает критическую ситуацию на фоне борьбы с наркопреступностью и всё станет как у людей – создадут отдельную службу, выведут её из под подчинения МВД, создадут своё следствие и изоляторы.
И вот тогда борьба с мировым злом вспыхнет с новой силой пожирая своим беспощадным пламенем коррумпированных чиновников, криминальных боссов и не самых последних лиц из наркобизнеса.
Всего лишь надо немного подождать.
Слухи ходили уже не первый год и каждый раз повторялись, возрождаясь как птица Феникс из пепла «уж на следующий год точно, сам слышал, в министерстве говорят»…
Сергей подумал, что если бы случай с задержанием такого количества позолоченной молодёжи произошёл в времена, о которых мечтали и которого ждали в управлении то его, пожалуй, выгнали бы сразу. А тут такая оказия.
Другими словами, как говорили «знающие» люди, в этом мире - всё не просто так.
Другой бы на месте Сергеева уже пожинал плоды свободы в народном хозяйстве, а этот, после имеющих место событий вернулся обратно, и трёх месяцев не прошло.
С чем это связано? Ясно с чем – Сергеев стукач ФСБ и это должно быть очевидно всем. Служил срочную в пограничных войсках КГБ СССР где очевидно и был завербован; к тому же несколько дней назад к начальнику управления приезжали из ФСБ и Сергеев там был.
После всего этого он как ни в чём не бывало возвращается на своё прежнее место работы.
Всё ясно, о чём думать?
Сергеев идя по коридору ощущал всё это физически. Недавно созданная служба по борьбе с незаконным оборотом наркотиков уже начинала стремительно вырождаться, в управление, почуяв перспективу карьерного роста потянулись нужные люди со связями, в кабинетах оперативников всё чаще стало появляться молодое поколение оперативников – дети разных начальников, закончившие заведения МВД сразу же после школы – двадцати лет отроду. Служба, когда то подававшая большие перспективы, не успев подняться уже медленно умирала.
Бабло побеждало зло.

Сергей зашёл в кабинет начальника.
Николаич, его непосредственный начальник предпенсионного возраста, как всегда сидел в своём дорогом кожаном кресле из коричневой кожи, подаренном подчинёнными по какому то поводу и по-видимому читал очередное указание, какой-нибудь приказ или директиву. В правой руке он держал стакан с кофе.Увидев входящего Сергея, поставил кружку на стол, подальше от Сергея, изобразил на лице некое подобие улыбки и приподнял в приветствии левую руку:
- С возвращеньицем!
- Спасибо.
Сергей присел на стоящий рядом с начальственным столом стул. Протянул руку и взял кружку с кофе, понюхал. Из кружки легонько отдавало коньяком.
- Приветствую тебя о Николич! Не бережёшь ты себя, - и поставил кружку на место.
- Что делать будем?, - спросил он..
- Увольняться к фигам собачим.
- Ну что ж ты так тускло…
- А что отсвечивать? Или я слепой…
- Не слепой – умный, умный видит много, - начальник попытался успокоить Сергея не веря в идущую ему в руки удачу, которую он боялся спугнуть, - намерение твёрдое?
- Да. Я тут рапорт написал – прошу меня уволить по собственному желанию, - выдержал паузу открыто разглядывая проявившиеся на лице Николаича эмоции, - правда, в мае следующего года. Так что думается пол годика ты меня потерпишь. Вместе с кадрами…
- Пол года?, - задумался шеф.
- Да, пока я документы на перевод оформлю и прочее – недели две пройдёт. Пока по судам отмотаюсь, пока поболею с месяц, пока дела закрою, переведу, прекращу – там и лето близко.
- А не жирно будет – целых пол года?
- Да нет, не думаю, - Сергей уставился Николаичу в лицо, - я ж ловить никого не буду, бумаги, переписка, то да сё…К тому же рапорт апрелем следующего года написан, как раз недели две на увольнение. Так что к маю меня здесь не будет…
Николаич чувствуя себя сволочью обдумывал это предложение. Со своими чувствами, благодаря своей работе и образу мысли он уже давно смирился. Совесть иногда приходила к нему, но разум и понимание ситуации ловко обслуживали её в очередной раз шулерскими приёмами и она исчезала. С каждым разом она исчезала на всё больший промежуток времени. Николаича это не тревожило. Он ещё раз обдумал предложение Сергея и произнёс:
- Давай рапорт.
Сергей протянул исписанный каллиграфическим почерком лист бумаги и погрузился в его внимательное изучение.
- По собственному желанию?
- Да, в связи с истечением срока контракта.
- Хорошо Серёга, всё равно б тебе жизни не было. Рапорт я подпишу, трогать тебя не будут – возись с бумажками. Лучше конечно, чтобы ты сразу всё подбил и на работе вообще не появляся, зарплату я тебе буду с кем-нибудь передавать. По рукам?
- По рукам Николаич, по рукам…
- Ну тогда давай, иди трудись.
- Нет вопросов шеф, кстати спасибо за заботу.
- За какую?
- Ну что времени ни разу за три месяца не нашлось, бывшему подчинённому звякнуть…
- Ну ты же знаешь, работа, конец квартала, коллегия.
- Понимаю, - сказал Сергей, - держись. Немного осталось.
Проигнорировав протянутую ему руку начальника он встал, задвинул стул и вышел из кабинета своего бывшего руководителя. В направлении народного хозяйства, которого так боятся сотрудники правоохранительных органов.


Дверь закрылась.
Совесть несколько раз попыталась уколоть Николаича в сердце. Разум и опыт заботливо подставили находящейся в наркотическом опьянении совести мягкую подушку погасившую эти действия. Совесть свою задачу выполнила и успокоилась.
Николаич этих действий и не заметил. Он порадовался за то, что у него есть такой славный подчинённый как Серёга. Другой бы начал правду искать, что то доказывать и кричать, Николаичу бы пришлось тратить много времени и сил, чтобы дать понять человеку, что здесь он больше не нужен и что здесь , сейчас, у него уже никогда не будет так же как было до этого.
Как было раньше.
Сергей всё понял, сообразительный парень.
Хороший подчинённый.
Понимающий.
Он набрал номер отдела кадров.
- Ну как там? – раздался голос кадровика.
- Всё решилось как надо.
- Как?
- Он рапорт на увольнение принёс, на апрель следующего года.
- Он у тебя?
- У меня.
- А что не сейчас, не к новому году?
- Не беси меня. Месяц личное дело к себе переводить будешь, там же бардак, кадровики меняются со скоростью пулемётной очереди, пока найдут, пока пришлют - пока всё оформишь, то да сё. Пока он поболеет. На следующий год реорганизация службы намечена, как раз под неё тихо и уволим. Никто с тебя спрашивать не будет. Шефу докладываться будешь, меня не забудь.
- Не забуду, он меня уже с утра теребил.
- С утра теребил, а к обеду мы уже всё решили.
- Это верно.
Николаич расслабился и в этот момент, совести всё-таки удалось один раз проколоть подушку безразличия. Ей тут же заботливо подложили вторую подушку, потолще.
- Ты там не усугубляй, не гоняй парня , он вменяемый.
- Что то я тебя не узнаю. Ну как скажешь, только рапорт Сергеева занеси, завизированный.
- Уже завизировал, сейчас к тебе опера зашлю с ним.
- Не надо, сам занеси.
- Верно, старею.
- Вот чтобы не стареть и занеси, заодно прогуляешься. Чаю у меня попьёшь, с коньячком - а то всё по телефону и по телефону.
- Ты прав, надо чаще встречаться…
- К тому же сегодня пятница, день короткий…
Николич положил телефонную трубку назад, на базу. Встал, одел куртку, шарф и кепку. Посмотрел на себя в зеркало. Из зеркала на него смотрела конченная сволочь с тусклыми глазами и лысоватой головой.
- До пенсии каких то три года осталось, выдюжу, - успокоил он себя и вышел в коридор, - Дежурный!
Коридор был девственно пуст. Пятница, управление. Все разбежались выдумав себе задания и причины по которым работу надо покинуть как раз перед обедом. Только в кабинете Сергеева дверь была приоткрыта, там горел свет.
Как я теперь нормальные «палки» делать буду?, - задумался Петрович, - Может зайти? Нет, не зайду. Сатанея от злости и понимания того, что упавшие за время отсутствия Сергеева показатели с имеющимся контингентом сотрудников упадут ещё ниже, он гаркнул:
- Дежурный, твою…
- Я здесь…
- Я в отделе кадров.
- Так точно, товарищ полковник.
Николаич посмотрел на дежурного практически как на своё собственное отражение – такой же взгляд, глаза. Как у него, только ещё хуже. Профессиональная деформация, мать её…
Он хлопнул дверью и вышел из подразделения.
Дежурный проводил его ничего не выражающим взглядом, недовольно посмотрел на приоткрытую дверь в кабинете Сергеева.
Спать, по всей видимости, сегодня придётся позже.

Абрамыч сидел в своём маленьком кабинете и что-то строчил в свои бесконечные бумаги. Увидев входящего Петра Петровича, отложил писанину в строну.
В морге у Абрамыча было вполне уютно. Он как то умудрялся сохранять спокойную атмосферу вокруг этого мрачного места.
Многие граждане путают судебно-медицинского эксперта и патологоанатома.
В России профессии эти не престижны. Это на проклятом Западе патологоанатом, к примеру, вторая по уровню оплаты специальность. После хирурга, конечно. Поэтому молодые и перспективные ребята делают ноги в другие страны.
Абрамыч не делал. То ли по причинам своего преклонного возраста, хотя уже давно мог сидеть на пенсии, либо исходя из других причин. Петрович не интересовался.
Петрович, как это традиционно сложилось, не приветствуя того от двери прошёл к стулу, сел.
- Привет Арнольд, как сам?
- Да какой я Арнольд? Арнольд вон, на стене висит, - Абрамыч ткнул рукой в направлении плаката на котором нынешний губернатор Калифорнии был изображён в роли беспощадного терминатора в одной из своих реинкарнаций…
- Да ладно, не прибедняйся. А вот интересно, - Петрович кивнул в сторону плаката, - какая у него печень?
- Вы все этой подколкой решили изводить старого еврея до самой его смерти?
- Да нет Абрамыч. Такой уж обычай у нас сложился, чтобы меньше проблем было.
- И как помогает?
- Помогает.
- Из всякого правила бывают исключения, - сказал Абрамыч, - ну что там у тебя?
- У меня? У меня дело на одного человека попавшего в дтп. У тебя труп этого самого человека. Что скажешь, смотрел?
- Смотрел, смотрел. Постановление о назначении экспертизы привёз?
- Привёз, держи.
- Абрамыч внимательно рассмотрел переданное ему постановление…
- Что там, в целом?
- В целом, родственник погибшего должен через час тут быть.
- Хорошо, - обрадовался Петрович, - я как раз опознание проведу. А его коллеги не заходили?
- Были полчаса назад. Двое. Попросили посмотреть товарища. Я их пустил, они две минуты жалом поводили, потом как припустили на выход. Я им – вы куда ребята? А их уж след простыл. Впечатлительные какие-то опера пошли. К тебе то они не заходили.
- Странно, никто не только не заходил, но и не звонил. Но и меня правда на рабочем месте не было. Думается было бы что важно, так сразу бы нашли.
- Это верно.
- Ну так как там результаты.
- Результаты просты. Скончался от ранений не совместимых с жизнью в результате дорожно-транспортного происшествия, тебе конкретнее?
- Да нет, конкретнее в акте экспертизы напишешь. Алкоголь?
- Да, у кого из оперов алкоголя в крови нет? Я таких почти не встречал.
- Много?
- В пределах нормы.
- Ещё что?
- Я смывы делал. Клиент в этот день стрелял. В акте писать?
- Да нет. Человек государственный, в тир ходит. Нет надобностей. Ещё что?
- Петрович, я старый еврей и как понимаешь неприятности мне не нужны…, - начал Абрамыч.
Обычно он начинал говорить так, когда у него имелось что-то такое, в вопросе по чему тот пытался переложить принятие решения на другого, в частности следователя или дознавателя, которые и снабжали его основной частью работы.
- Ну что там, не тени кота за хвост Абрамыч, сегодня пятница…
- Пятница она, однако, пятница и всё такое…
В это момент в дверь постучались.
- Да, войдите.
Дверь открылась и в маленький кабинетик вошёл крепкий мужчина, лет шестидесяти. Язык не поворачивался назвать его стариком. Он выглядел бодро, подтянуто и молодцевато, как некоторые хорошо сохранившиеся в его возрасте военные, которые до самой смерти не бросают длительных прогулок в парке и активных занятий физкультурой на свежем воздухе. Таких сторонников активной старости в последнее время всё меньше и меньше, но иногда они ещё встречаются немым укором другим пенсионерам, положившим на всё и вся и не вылезающих из своих квартир.
- Я к Арнольду Абрамовичу.
- Это я, - сказал Абрамыч, - по какому вопросу?
- Пригов Павел. По вопросу опознания.
- Это вы мне сегодня звонили?
- Да я.
- Вы покойному кем являетесь?
- Отцом.
- Это дознаватель, который проведёт опознание, - Абрамыч указал взглядом на Петровича.
- Здравствуйте, - сказал тот и представился, - Пётр Петрович.
- Ну, пройдёмте, - сказал Арнольд.
Они вышли, достаточно быстро пересекли короткий коридор, и вошли в служебное помещение с табличкой «Посторонним вход запрещён». Арнольд Абрамыч провел их к крайнему столу на котором накрытое простынью лежало тело. Петрович несколько отстал и подошёл последним. Они все остановились возле стола.
Петрович кашлянул:
- Я тут бумаги пока заполню, - он не любил такие моменты, да и кто их любит.
Абрамыч, более привыкший к таким ситуациям взял руководство мероприятием на себя.
- Конечно авария была сильная, он сильно ударился головой о лобовое стекло. Конечно же я сделал что мог, - он откинул край простыню открывая голову покойника.
Старичёк внимательно вгляделся в лицо покойника. Петрович вдруг отчётливо понял, что бывшего военного этим видом не проймёшь. Страя гвардия, которая ещё переживёт и его Петровича, и начальника Петровича и возможно даже Абрамыча. Хотя нет, Абрамыча не переживёт.
- Это не мой сын, - наконец сказал старик.
- Как не ваш?
- Не мой.
- А кто это?
- Не знаю.
- Постойте, а какие то особые приметы у Вашего сына есть, то есть были?
- Были, след от ножевого ранения по молодости на левом плече. Шрам, сантиметра четыре.
Абрамыч стянул с трупа простынь и бросил её на соседний стол, - Ну ка посмотрим…
Он внимательно осмотрел правую руку покойника. Шрама не было. Старик в это время окинул тело целиком.
- Это не он, - сказал он ещё раз.
- Подождите, сказал Петрович. Он открыл пакет с вещами покойника, - это вещи вашего сына?
Старичёк внимательно осмотрел вещи, особенно внимательно ботинки и джинсы. После того произнёс:
- Нет.
- Как вы это выяснили?
- Во первых у сына не сорок третий размер обуви, а сорок второй. Во вторых он никогда в жизни не носил джинсы и не одевал их. По крайней мере – я не видел.
Петрович достал золотую цепочку, перстень и удостоверение. Протянул Пригову.
- Что нибудь узнаёте?
- Нет.
- Удостоверение посмотрите?
Старичёк раскрыл удостоверение и внимательно всмотрелся в него.
- Нет это не его фотография?
- Как не его?
- Я вам говорю не его. Вот его фотография, я специально взял. Старик достал из внутреннего кармана вполне модного пиджака фотографию и протянул её Петровичу. Петрович внимательно всмотрелся в неё и перевёл взгляд на покойника.
- Это не он, - Арнольд подал голос из-за спины.
Петровичу поплохело второй раз за сегодняшние сутки. Он сел на стул который ему заботливо подставил Арнольд. Это было ЧП. Самое настоящее происшествие пришедшееся на вечер пятницы. Он почувствовал как на лбу проявилась испарина, в висках застучало.
- Волокардинчику, Петрович?, - раздался участливый голос Арнольда.
- Да, пожалуй, у тебя в кабинете. Товарищ, - обратился он к старичку, быстро заполняя протокол
опознания, - прочитайте и распишитесь пожалуйста здесь и здесь. Другими словами везде где поставлены галочки. Он протянул старику ручку. Достал платок и вытер испарину. Ситуация была хреновой – это был не сотрудник антитеррористического центра. Вспомнились слова Арнольда, что приходившие коллеги покойного вымелись из морга через минуту, как увидели труп неизвестного. Конечно же всё может быть не так плохо, может он не в курсе чего либо – ребята в центре серьёзные работают, проводят операции такого уровня, что чёрт ногу сломит. От грифов секретности бумаги в темноте светятся.
Что делать?
- Я могу идти? – раздался голос старичка.
- Да, да, конечно. Можно фотографию себе оставить?
- Конечно, а где мой сын?
- Не знаю.
- Бардак там у вас, - сказал старичёк, - раньше такого не было. Досвиданья.
- До свиданья, - в один голос сказали Арнольд и Абрамыч.
- Выход найдёте?, - добавил Абрамыч.
- Да.
Старик вышел. Петрович в бессилии сидел рядом со столом уставившись на труп неизвестного, каким то образом оказавшегося в «Ленд крузере» с документами сотрудников нескольких правоохранительных органов, двумя пистолетами и гранатой в придачу. Рядом стоял Абрамыч, и тактично молчал. Петрович проглотил таблетку, запил заботливо принесённым Абрамычем стаканом воды. Наконец то отпустило.
- Вот что Абрамыч откатай ка ему пальчики.
Сейчас, сейчас, - засуетился Абрамыч и исчез в своей комнате.