По просьбе камрада Gorely продолжение графоманства

В кабинете у Иваныча, из конфискованного из какой то из хат магнитоле «Sony» слёзно и задушевно надрывался голос бывшего милиционера подвязавшегося на продвижении в массы русского шансона.
Берущий за душу голос надрывался о холодном ветре, пересылках и картах. Брал за сердце надрывом и доносил до не сведущих гражданских лиц терминологию уголовного мира. По всей видимости, в купе с происходящим в стране не без успехов. В голубых экранов из речей известных всей стране лиц неслись в квартиры граждан некогда большой и великой страны такие слова как беспредел, стукач и много других. Словарный запас некогда самой читающей в мире страны стремительно обогащался новыми терминами и оборотами речи не знать которые, в современном мире, было просто не культурно.
Русский шансон звучит куда более привлекательнее чем блатные песни. Несколько незаметных движений руками и такой шансон вполне можно слушать в местах солидных, даже в некоторых государственных помещениях гораздо выше рангом, чем те в которых проводил жизнь начальник уголовного розыска.
Иваныч, как это водится, был слегка пьян. Издержки профессии, не более. Своеобразная техника безопасности при такой вредной профессии. Правда ходили слухи, что льготные пенсии собираются в самом скором времени отменить, потому что профессия, по выводам государственных мужей, не такая уж и вредная. Слухи эти ходили который год и выработке уверенности в завтрашнем дне у сотрудников правоохранительных органов ни в коей мере не способствовали.
Для нивелирования некоторых шороховатостей связанных с издержкой профессии Иваныч и употреблял некоторое количество спиртных напитков ежедневно. Норму знал, поэтому всегда был бодр и весел.
Но сегодня норму пришлось повысить.
После таких кульбитов, которые произошли за минувшие сутки измождённый организм требовал дозы большей и более значительной.
Практически любой начальник уголовного розыска в отделении мечтает уйти выше и подальше от бесконечного вала бумаг, указаний, распоряжений и бесконечных усилений а главное от своего личного состава, который с завидной периодичностью исполнял разные фортеля оборачивающиеся в бесконечные служебные проверки, расследования прокуратуры, дорожно-транспортные происшествия и превышения служебных полномочий.
С личным составом было плохо, так как личный состав от того контингента, с которым был призван бороться, отличался не сильно. В большинстве случаев только наличием пистолета выданного государством и удостоверения традиционного, красного цвета, которые, этот личный состав, умудрялся с завидным постоянством терять при невыясненных обстоятельствах.
Среди этого личного состава иногда попадались вполне хорошие кадры, которых следовало беречь и на которых следовало молиться. Но в своём большинстве такие кадры быстро раскусив что почём, а главное почему, быстро переводились в вышестоящие подразделения или увольнялись из органов внутренних дел на гражданку, которая их уже не пугала.
На глазах Иваныча вырастало и вступало в жизнь новое поколение. Он бы и сам так поступил, однако время его службы пришлось на стык разных эпох. Пробовать новое, не имея за спиной чего-либо постоянного, для Иваныча было бояздно.
Вот и сегодня, Сергей находящийся в подчинении Иваныча умудрился вывернуться самым невероятным образом. Причём таким, что с приехавшим обратно в отделение Иванычем тут же созвонился начальник отдела кадров и уведомил того, что Сергеева переводят.
После этого Иваныч и добавил к своей постоянной норме ещё две.
Толковых оперов было мало, а с таким опытом как у Сергея ещё меньше. Ясно было, что того, в силу ряда причин, скинули на землю отбывать свой срок за какие-то косяки, и что задерживаться на таком уровне он не собирается.
Но скорость с которой был решён вопрос, а главное способ его решения вызывал у Иваныча уважение и поэтому он не стал гадить Сергею в личное дело дополнительными выговорами и замечаниями, как это обычно принято на их уровне.
В дверь раздался стук.
Иваныч убрал со стола бутылку и подошёл к двери:
- Ну кто там?
- Это я, Сергей. Принёс постановление об отказе, на подпись.
- Заходи, - Иваныч открыл дверь и пропустил в кабинет Сергея, после чего сразу же закрыл дверь на колюч, попутно объясняя, - чтобы не беспокоили.
Он вернулся на своё место.
- Давай…
Сергей протянул ему тонкую пачку аккуратно сшитых документов.
- Что там?
- Отказной по ножевому на прошлой неделе.
- Тому придурку, которого, якобы в лифте ножём в шею ударили…
- Да.
- И что там?
- Да я написал.
- Если я всё читать буду, я из этого кабинета никогда не выйду. В целом давай, почему отказной?
- Парень сказал, что сам себя ткнул. Кнопка на куртке заела, он её ножом стал открывать, тот и соскочил…
- И что, он сам это говорил?
- Он не говорил, он сам всё это на нескольких листах написал?
- А если прокурорские его к себе вытянут, не боишься?
- Нет, материал железный. Я туда кучу макулатуры приобщил.
- Поверю, - Иваныч достал гелевую ручку и расписался на постановлении в отказе возбуждения
уголовного дела. Отказные Сергея он подписывал не глядя, каждый раз поражаясь таланту последнего отказывать в возбуждении уголовных дел даже при абсолютно видимых свидетельствах явного преступления. «Жизнь богата и многообразна», говорил Сергей документируя преступления и вынося очередной отказной. Правда, стоило отметить, что иногда вместо отказного он притаскивал виновника преступления в наручниках и тот пел соловьём признаваясь во всём чём только мыло можно. На его памяти таких случаев было всего два – мелкая кража магнитофона из семь малоимущих граждан и кража из газетного киоска. Во всех случаях расследование не заняло много времени, как собственно и сбор доказательств.
- Я слышал ты переводишься?
- Да, через неделю.
- И кого я вместо тебя на дежурство поставлю?
- Откуда ж мне знать.
- Да уж. Текучка задолбала, вот ты пришёл недавно и уже уходишь.
- Я и так бы ушёл, не так так этак.
- Это я в курсе. Давай так, я тебя с дежурства сниму. Бумаги и переписку, я как вижу, ты подбил и сдал в канцелярию. Дел у тебя особых не накопилось, не успели. Завтра с утра подъедет дознаватель из ФСБ по вчерашнему ДТП на которое мы выезжали. Я тебя к нему в помощь дам на день-два, пошатаешься с ним а там как раз пятница, с утреца оружие сдашь и свободен. По рукам?
- По рукам Иваныч.
- Ну тогда давай, дуй домой. С утра в девять фэсбэшник у дежурки будет, встретишь его, а там по вашему собственному плану. Я ему сказал, что тебя к нему на два дня прикрепил. Давай, там. Не урони наше знамя.
- Хорошо.
- Ну будь.
- Берегите себя.
- А то.
Иваныч закрыл за Сергеем дверь. Уселся за стол и внимательно перечитал отказной материал. Талант помноженный на цинизм и контролируемую наглость. То здоровое и необходимое сочетание так необходимое оперативнику из уголовного розыска для работы в соответствующей структуре.
Он встал и сменил музыкальный диск.
В колонках залязгал «Раммштайн» исполняющий одноимённую композицию, правда с одной «М».
За окном продолжала буйствовать отвратительная и мерзкая погода.