Вспоминая это Сергей машинально собирал бумаги по этому происшествию. Объяснительная папы взятая вчера в кабинете. После совместного просмотра найденной в подъезде бутылки водки а мусорном баке подъезда перочинном ножике со следами крови официальный документ выглядел так – ничего не видел, ни чего не слышал, ни чего не знаю ибо пьяный был в стельку, дома лежал, пока жена не закричала, что сын ранен. Я поспрашивал, что да как, но ему уже плохо стало – увезли. Больше ничего не знаю.
Следующая бумага – объяснительная жены. Стирала бельё мужа а тут звонок. Открыла – сын в крови. Я сразу скорую вызвала, он ничего сказать не успел. Плохо ему стало, а тут и скорая подъехала, благо рядом.
Третья бумага – объяснительная Костика. Костик при посещении оказался парнем упрямым, злым. С задатками и повадками отца и мамы. Тупая, но хитрая гнида с которым пришлось говорить на понятном ему языке объясняя, что не смотря на отсутствие свидетелей и орудия преступления картина ему, Сергею, ясна. Что не гоже с пьяным батей в лифте базлать на темы которые твоего чахлого ума не касаются…
Костик тему просёк и отписал в официальное объяснение события того дня о том, что мол выпил после работы и пошёл домой. Сел в лифт, а в лифте жарко. Решил расстегнуть кожаную куртку, но молния зараза, заела. Плюс сверху, на воротнике куртки кнопка-застёжка. Не открывается, и раньше заедала а теперь намертво. Посему достал ножик перочинный и пытался застёжку подковырнуть. Нож соскочил и попал в шею.
- Два раза?
- Ну да. Я ж первый не заметил, только после второго почувствовал.
- И что?
- Ничего, я домой. Матери сказа, что неизвестный дядька меня ткнул…
- А нож?
- Не помню где нож. Я правду говорю.
Теперь гладя на эти шедевры «творчества» Сергей прикидывал, что для прокурорских, отношения с которыми в последнее время становились всё хуже и хуже, можно отписать изумительный отказной материал.
На душе от занятия подобной муйнёй было муторно, но именно из такой тягомотины и состоит ежедневный труд тысяч оперативных сотрудников по всей необъятной родине.
Стране – бумага.
В показатели борьбы с преступностью – дырка от бублика.
В актив – достаточно надёжный и стопроцентный источник оперативной информации по району, с надёжной удавкой на шее данного информатора, позволяющего при благоприятном стечении обстоятельств раскрыть настоящее преступление, а не плодить макулатуру в виде уголовного дела, которое развалится уже на стадии следствия.
В перспективе – ещё один источник, с которым надо работать, как только он выпишится из больницы.
Сложив документы и справки по порядку Сергей заправил в старенькую печатную машинку лист бумаги и с решимостью закончить это дело сегодня же, со скоростью заправской машинистки выбил пулемётной очередью: «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела», число, дату, год.
Следом – Я старший оперуполномоченный по особо важным делам…
На минуту остановился. Встал из за стола, вытащил из шкафа электрический чайник. Налил в него воды из пяти литровой бутыли и щёлкнул выключателем. Достал кофе и сахар, за ними кружку.
В этот момент раздался звонок…



…Сергей отсутствующим взглядом посмотрел на телефон, который продолжал звонить. Был шанс, что звонит кто то из граждан испытывающих острою и необходимую потребность испортить праздничное дежурство дежурного оперуполномоченного местного отделения милиции каким-нибудь гадким и непотребным заявлением или напоминанием о том, что необходимо более тщательно работать, чтобы найти крайне необходимую и нужную в хозяйстве вещь украденную распоясавшимся ворьём при явном попустительстве бездействующей милиции. Действия Сергея, направленные на полное игнорирование телефона заключались в банальном знании простой и неприложной истины о том, что «позвонят, позвонят, да перестанут», глядишь и поважнее дела найдутся.
Однако телефон не успокаивался. К первому, городскому телефону подключился его более авторитетный собрат – внутренний, обеспечивающий внутреннюю связь между кабинетами.
Этот не проигнорируешь, - подумал Сергей и протянув руку взял массивную трубку.
- Да.
- Что да? Заснул там что-ли?, - в трубке раздался радостный и жизнеутверждающий голос дежурного по отделению, более известного среди сотрудников и местных завсегдатаев каталажки под прозвищем «Вася Колбаса».
Вася получил своё прозвище за свою чрезмерную упитанность и невозможность в связи с этим нормально сидеть на стуле. Чтобы пристроиться на нём, он всегда принимал замысловатую позу, в которой только одна половина туловища умещалась на стуле, вторая же находилась как бы в подвешенном состоянии. Вес компенсировался мастерски подвёрнутой ногой не позволяющей телу сползти со стула. Вася по этому поводу никаких комплексов не испытывал, умудрялся каким-то образом сдавать все зачёты по боевой и физической подготовке, был на хорошем счету у вечно меняющихся и уходящих на повышение начальников. Другими словами человек был «на своём месте» и человеку это нравилось.
- Да нет, в туалет отходил.
- Вам, операм, кому не позвонишь, вечно занято как в Смольном или все в туалет отошли.
- Так работа тяжёлая.
- Кончай трындеть, давай быстренько на вызов.
Сергей посмотрел на печатную машинку, разложенные принадлежности для вдумчивого написания отказного материала и не менее вдумчивого и душевного чаепития и решил, что уберёт их потом. Что может случиться в праздники? Чтобы не произошло, максимум на три-четыре часа работы.
Но как говорится, порядок должен быть. Он сложил все материалы в сейф, опечатал его своей печатью.
Снял с вешалки и одел свою куртку, шапку. Левую руку заняла чёрная, внушительная и авторитетная кожаная папка из шкуры неизвестного зверя, отобранная в прошлом году у какого-то афериста, набитая основным оружием оперативника – бланками всяких протоколов, ручками, листами формата А-4 и прочей сопутствующей мелочью.


Первый этаж отделения находился в безраздельном и единоправном пользовании «Васи Колбасы», чья улыбающаяся физиономия была официальным лицом этого отделения. Не смотря на то, что дежурные менялись по графику, казалось что существует только один – Вася, который с радостью подменял, заменял, выходил на работу в праздники, выходные, дежурил, поддежуривал и просто зашёл на пол часа к товарищам. Вася знал практически всё, кроме того, что знать ему было не положено. К неположенному для него знанию он интереса не проявлял, поэтому спал спокойно и имел в связи с этим отменное здоровье, пенсию в самой скорой перспективе а в ещё более ближайшей премию по результата работы.
Сергей, хлопнув дверью зашёл в помещение дежурного.
-Что там?
-Авария, у кинотеатра.
-И что?
-С трупом. Начальство уже там, так что давай руки в ноги и туда.
-На машине?
-Машины нет, на нём начальство уехало. Пешком, тут три минуты, не развалишься.
-А что меня не взяли?
-Не знаю, ещё пол часа назад погрузились и уехали. Я им – опера возьмите, а они – да там ДТП, прокурорский справится – опишет как положено.
-А что с тех пор изменилось?
-Да я не знаю. Иваныч позвонил – сказал тебя на место. Я тебе – а ты как всегда, в туалете.
-Ну так, я ж говорю, работа тяжёлая.
-Пистолет с собой?
-А что?
-Как что – вдруг проверка. Тросик есть? Кобура уставная?
-Всё путём. Даже транспортир в папке.
-Ну будь.
Вася отвернулся и тут же забыл о существовании Сергея. Он уже бубнил в рацию сообщая дежурным нарядам о том, что до окончания суток осталось три часа а план по количеству граждан отловленных за распитие спиртных напитков в общественном месте и других граждан всячески нарушающих порядок и попадающих под действие соответствующих статей административного кодекса не выполнен.
Старшие смен вяло отговаривались и ссылались на погоду и предпраздничный день, но Вася неуклонно давил авторитетом и давал указания какие места для изыскания необходимых показателей необходимо проверить в первую очередь.
Выходя из отделения Сергей карем уха услышал обрывок фразы в которой Вася жаловался своему помощнику о том, как тяжело работать с полудурками…