От Старика, несмотря на парфюм, которым он по-видимому только что воспользовался, всё равно чуть-чуть отдавало гарью. Специфической. Смесь горелого мяса, ладана и опия.
Глянув на меня невидящим взглядом он привязал псину, которая по хозяйски тянула носом поверху осваивая под себя комнату, к кольцу дверной ручки и присел рядом.
Собака улеглась и уставилась на меня своими жёлтыми глазами, равномерно и не добро выбивая своим хвостом пыль из старого ковра.
-Сука моя, любимая - сказал Старик бросая начиная на неё взгляд начинающий принимать осмысленность, - Хищница прожорливая.Почти всегда со мной, незаметно увяжется и прёт, километр за километром, миля за милей... Питается желаниями, как вцепится – жрёт одну мечту за другой. Если что понравится может оторвать, с руками…
Прервав речь Старик задумался.
- Как то неудачно выразился, скорее, с головой ... Тоже неудачно. Этот твой русский язык убожество слезливое какое-то, мысль не выразить. Если только роман какой-нибудь написать, о чувствах.
Я посмотрел на Старика . Обычно он не бывал настолько многословен. Запах, который шёл от него, или всё-таки от псины, частично объяснял причину разговорчивости. Ну заторчал Старик среди "талантов" в опийной курильне в Старых доках, и что? Место для его псины, похоже, самое то. "Шведский стол" всяких желаний, жри – не хочу.
Псина, а это был редкий экземпляр старых боевых испанских псов в своё время с хозяевами подминающих под себя территорию за территорией, казалась поняла всё то, что только что сказал Старик и неодобрительно рыкнула – да, мол, отстой этот твой сидящий у колб варщик, полное "мерде", и пахнет от его комнаты, да и его самого не так, чтобы очень…
-Что готовим? – по-деловому, мои привычно моментально и ментально осваиваясь с обстановкой спросил Старик, глядя на кипяющую в колбе смесь. - -Чую, что-то из времён моей молодости.
Я отлил немного горячего отвара в чашку и передал её ему в руки.
Псина тут же сделала стойку и потянула носом.
Старик хлебнул и с видом знатока и затих. Где то с минуту он переваривал.
-Средненький такой отвар. Даже ниже среднего. Чувствую чуть –чуть спокойствия, наравне с ненавистью, но обида перебивает… Смирением просто несёт, забивает практически всё. Много что намешано и совсем не чувствую общего вкуса. Ярости, почти нет, и это я чувствую, с моим-то опытом. Крови почти нет, месть не чувствуется.Привкус морока какого-то, с разными оттенками.Какой то рахитичный сексуальный напряг. Примеси какие-то обтягивающие, вытягивающая силы, так характерные для этих территорий...
Если резюмировать – пойло, которым мы в своё время нищих у монастырских стен поили. Чтобы не сливать .Хреновый из тебя варщик. Я в своё время уже с первой варки такой градус дал, что мы после попойки с компаньерос загрузились на корабли и отплыли… Во славу Христову…
Старик замолчал о чём то задумавшись.
-И ведь не дотянул я тогда по градусу то с отваром до отваров Донов. Те с отвара реконкисту затеяли. Но меня простить можно, в рецепте страница была вырвана. По наитию варил…
-У меня вообще ничего нет, - сказал я Старику. – Ни рецепта, ни страницы. Ничего. Вообще.
Старик замолк. Псина села и стала рассматривать меня с каким-то сожалением, замешанным на жалости. Старик смотрел на псину, та на него, а потом вместе они уставились на меня. Старик выплеснул моё пойло на пол. Псина понюхала, но слизывать не стала. Демонстративно приподняв по кобелиному заднюю лапу зассала разлившийся по полу отвар своей бодрой струёй.
-Даже Псина не подлизала, - сказал Старик, - брезгует.
Повисла Тишина.
Старик задумчиво курил свою сигару размером с локоть, выпуская такие клубы дыма, что комната погрузилась в полумрак. Не превращая этого несомненно доставляющего ему удовольствие занятия он достал из под плаща зеленоватую бутыль и щедро отлил её содержимое в свой стакан, который протянул мне.
-Не знаю, научишься ли ты варить, но морок этот мы тебе перешибём. Хлебни…
Я хлебнул и меня Унесло…
Стояла тихая моросливая Осень. Сквозь низкие тучи ярко пробивалось Солнце. Легкий туман от отдающей своё тепло земли поднимался над парком со скошенной травой и редкими деревьями.
Туман беспрепятственно пронизывался широкими и ли узкими иглами солнца.
Вокруг с беспорядке стояли фигуры. Как соляные столбы.
Кто-то или что-то заставило меня выйти вперёд, оставляя за спиной всё и пройти несколько шагов вперёд, замереть..
Солнце вставало.
Возможно, подумал я, я впервые увидел как вставало Солнце.
Оно действительно Чёрное.
Где то рядом раздался одобрительный, призывный вой Псины…
Полыхнуло...