«Красный.История цвета» от Мишеля Пастуро ,очередная из сени «цветных» книг переведённая на русский язык и изданная «Новым литературным обозрением» в 2019 году. Естественно, приобретена и с интересом прочитана.
Исходя из названия книги ясно, что в этот раз раскрывается, по мере сил и имеющихся в наличии источников а так же интеллектуальных способностей автора следующий рассматриваемый им цвет – красный.
Интересующимся материальной культурой к прочтению рекомендую, тем кто предпочитает этот цвет на знамёнах наверное надо пройти мимо. Взгляды иностранных источников и специалистов с взглядами бардаксанско-советских «экспертов» не коннектятся.
В очередной раз находит подтверждение тот факт, что созданные для массового потребления образы не имеют никакого отношения к реальности . В данном случае для меня было интересно читать о знаке отличия крестносцев. В принципе образ устоявшийся и узнаваемый, хорошо тиражируемый, известный по фильмам, журнальным статьям и школьным учебникам с которых и началось наше тотальное оболванивание…
Что пишет автор?
«…вернёмся на два столетия назад и обратим внимание на совершенно другое знамя – знамя крестносцев, белое с красным крестом. Этот цвет в символическом плане тоже напоминает о крови Христа, но здесь он ассоциируется в воинами Веры, готовыми пролить свою кровь за осовобождение Святых мест .Достоверно известно, что под этим знаменем сражались Ричард Львиное Сердце и французский король Филипп Август в третьем крестовом походе (1189-1192), но, судя по всему, его ещё не было у участников двух предыдущих – первого (1095—1099), завершившегося взятием Константинополя), и второго (1147-1149), который обернулся сокрушительным поражением. Тогда на знамени не мог появиться герб – для этого ещё не наступило время. Тогда были другие эмблемы. Согласно документальным данным, люди, отправившиеся в крестовый поход, нашивали на одежду крест из куска ткани: за это их и назвали «крестоносцами».В 1095 году на Клермонском соборе папа Урбан 2 обращается к христианам с призывом освободить Святую Землю и, в частности, говорит: «Сегодня Иисус-Христосвыходит из могилы и показывает вам свой крест. <…> Носите его на себе, пусть он блещет на ваших знамёнах и хоругвях. Он будет для вас залогом победы и мученическим венцом». Люди, откликнувшиеся на его призыв носить на себе крест, вначале делают это каждый по-своему - вырезают из ткани кресты разных форм, размеров и цвета и нашивают их куда попало, но постепенно ношение кресса приобретает официальный характер и ко времени, когда святой Бернард Клервоский проповедует второй крестовый поход, оно уже становится сложившимся ритуалом. Крест раздают сразу после проповеди, он небольшого размера и вырезан их красной ткани; носить его нужно на левом плече, нашив на тунику или плащ, в память о Христе, нёсшем свой крест. Но даже в случае если крестоносец самостоятельно изготавливал свой крест и нашивал его на одежду, он никогда не располагался на груди. Все эти рыцари с крестом на груди – выдумка художников романтической школы 19 века».

«…никогда прежде, даже в самые развращённые годы упадка Римской империи, люди не злоупотребляли до такой степени румянами и различными косметическими средствами. И мужчины и женщины покрывают лицо слоем свинцовых белил, а губы и щёки подкрашивают не менее вредной красной краской на основе киновари. Тогда уже поговаривали, что свинцовые белила опасны для здоровья, но ради того, чтобы выглядеть, как принято, люди были готовы идти на риск. Белила используют в виде крема или порошка; лицо и шея – а у женщин ещё и плечи, предплечья и грудь – должны быть белоснежными, чтобы вас не приняли за крестьянина или крестьянку, у которых лица всегда загорелые или обветренные, или за мелкопоместного дворянчика, который постоянно живёт в деревне, на вольном воздухе. Лицо придворного должно быть как можно более бледным, поэтому действие свинцовых белил при необходимости можно усилить , приняв пилюли на основе мышьяка. В малых дозах (но не теряя своей ядовитости) он обесцвечивает кожу, так что становятся видны вены: и всем очевидно, что у данного мужчины или данной женщины действительно «голубая кровь». А можно применить и голубоватые белила, чтобы обозначить вены под кожей лба или на висках. Во второй половине 17 – первой половине 18 столетия это считается верхом аристократизма и изысканности.
За применение ядовитых косметических средств часто приходится платить страшную цену:в 1720-1760-х годах среди тех, кто употреблял свинцовые белила и пилюли с мышьяком, было не мало смертных случаев.
Культ «голубой крови», по видимому, зародился в Испании на исходе Средних веков или на заре Нового времени. Аристократы стремились не быть похожими не только на крестьян и представителей сельской идальгии, но и на потомков мавров, которые в прошлом иногда смешивались с иберами. Голубоватая бледность кожи считалось доказательством чистоты расы и древности рода. Позднее мода на «голубую кровь» перекочевала из Испании во Францию и Англию, затем распространилась на Германию и всю Северную Европу. К 1750 году она достигнет апогея». В это время аристократическое лицо бледностью должно напоминать луну, на лбу и на висках должны были быть видны вены, а все неровности кожи и признаки увядания скрыты толстым слоем белил. Порой мужчины и женщины напоминают античные мраморные статуи. Но статуи с красными губами и щеками, ибо светский этикет требует, чтобы вы никогда не появлялись на людях без румян и помады»
Румяна- тоже вещь небезопасная, потому что изготавливают их чаще всего на основе свинца (сурика) или сульфида ртути (киновари), смешанных с пчелиным воском, бараньим салом или каким-нибудь растительным жиром. Т, что мы сегодня называем бьюти-бокс, появилось уже в 18 веке: в высшем обществе не только женщины, но и мужчины повсюду носят с собой шкатулку с косметикой; в ней обычно лежат пудра, румяна, зеркальца и кисточки, и никто не стесняется подкрашивать лицо в многолюдном обществе. <…> Часто к белому цвету белил и красному цвету румян и помады добавляется чёрный цвет так называемых «мушек», крошечных кусочков тафты, смазанных древесной смолой, в виде кружка, звёздочки, полумесяца или солнца. Они предназначены для того, чтобы придавать лицу пикантность или подчёркивать белизну кожи .Мушки имеют название в зависимости от места, куда они приклеиваются: между глазом и виском («убийца»), на середине щеки («ветреница»), над губой («игривая»), на подбородке («скрытница»), на шее или груди («великодушная»). Предназначение мушки, как и всей тогдашней косметики, – создавать иллюзию. Искусство иллюзии было доведено до абсурдного совершенства обществом людей, готовых на всё ради эффектного внешнего облика, и живущих в обстановке, больше напоминавшей театр, чем реальную жизнь» .
Кроме всего прочего, связанного с красным цветом, средствами и методами его производства ( интересная история о производстве в промышленных масштабах на плантациях кактусов в Мексике мексиканской кашинели , насекомого-паразита, используемого для производства красного красителя. Прибыль от продажи кашинели в середине 18 века была почти равна прибыли от экспорта полезных ископаемых; о Реформации и как она изменила обычаи ношения одежд ярких цветов; о «красных каблуках» и кто их носил; о красной шапочке в сказке «Красная шапочка и т.д. ) автор интересно пишет о
«…современный розовый цвет родился в 18 веке. Он получает новое название связанное уже не с цветом человеческого тела или лица, а с цветочными лепестками: роза порождает новый хроматический термин – розовый. К тому времени ботаникам и садовникам удалось вывести новые сорта роз, и розовые цветы, которых не существовало ни в эпоху Античности, ни в Средние века, стали обыденным явлением. Однако все эти изменения происходят медленно, очень медленно. Во французском языке слово rose как прилагательное, обозначающее знакомый нам цвет, станет общепринятым только в 19 веке. Так же будет и в испанском (rosa ), и в португальском (cor-de-rosa), и в немецком (rosa ). Что же касается английского pink , то вначале оно означает только красящее вещество из древесины фернамбукового дерева и только много времени спустя станет означать получаемый от этого красителя цвет.
Обычай одевать новорождённых младенцев и совсем маленьких детей в розовое и небесно-голубое возник не в 18 веке. По всей видимости он появился в англоязычном мире в середине следующего столетия и, вопреки утверждениям некоторых авторов, никак не связан с Пресвятой Девой и надеждами на её покровительство. Этот обычай родился в протестантских странах и постепенно распространился на все западные общества. Долгое время детей обоего пола могли одевать и в розовое, и в голубое. Когда рассматриваешь семейные портреты, сделанные до Первой Мировой войны, может создаться впечатление, что младенцев мужского пола даже чаще одевали в розовое, чем в голубое. Сохранились произведения живописи, которые подтверждают эту гипотезу. Однако это мода существовала лишь в придворных кругах, среди аристократии и крупной буржуазии. В других классах общества грудных детей всегда одевали в белое. Только в 1930-х, когда в продаже появились ткани, которые не выцветают после многократного кипячения, розовые и небесно-голубые детские вещи смогут покупать все слои населения, сначала в Соединённых Штатах Америки, позднее и в Европе. И вот тогда установился чёткий порядок: розовый для девочек, голубой для мальчиков. Раньше розовый воспринимался как детский, облегчённый вариант красного, в древности считавшегося символом мужественности, цветом воинов и охотников. Теперь с этим покончено. Отныне розовый – женский цвет, исключительно женский, хотя ещё в 18 столетии он нередко бывал и мужским. Начиная с 1970-х годов, благодаря знаменитой кукле Барби, розовый становится общепризнанным женским цветом, цветом женственности, который спустя недолгое время будет безраздельно властвовать в играх и мечтах маленьких девочек. Думаю, позволительно выразить сожаление по этому поводу».

«Связь между красным и политическими партиями и группировками левого и крайне левого толка, которая была доминантой в истории красного цвета на протяжении полутора столетий, заставила забыть обо всех остальных пластах его символики, таких как детсово, любовь, страсть, красота, наслаждение, эротизм, власть и даже правосудие. Одно идейное течение целиком присвоило себе красный в качестве символа или эмблемы. Красный стал прежде всего идеологией и лишь потом цветом. Ещё несколько лет назад нельзя было признаться , что твой любимый цвет – красный, без того, чтобы тебя сочли коммунистом. Сегодня, после распада СССР и уменьшения влияния всех вообще идеологий, люди понемного излечиваются от этого предрассудка. Но, похоже, эстафету красного подхватил другой цвет – зелёный: стоит тебе заикнуться, что твой любимый цвет – зелёный, как тебя сразу примут за защитника окружающей среды, борца за природные источники энергии, сторонника биологического земледелия, а то и за фанатика экологии. Как бороться с этими поверхностными и упрощенческими ассоциациями, которые в итоге выхолащивают цвет, полностью лишают его эмоционального , поэтического, эстетического, иррационального измерения?».

«Многие современные ордена пытались подражать ордену Золотого руна, и если взглянуть на их ленты и знаки, нельзя не заметить, что красный цвет является в них преобладающим. Самая высокая государственная награда Франции,орден Почётного легиона, учреждённый Наполеоном в 1802 году, в этом смысле не исключение. У ордена Почётного легиона всё, или почти всё, красное – орденская планка, розетка, ленточка, нашейная лента. Вот почему на неформальном языке получить орден Почётного легиона называется «подцепить краснуху», а нетерпеливое ожидание этого приятного события именуется «красная лихорадка».

Что касается меня, то я выражаю сожаление в том, что автор не рассмотрел в книге военную тематику – британские мундиры красного цвета. Но поскольку автор француз, то упоминание в книге красных французских штанов из комплекта французской военной униформы, приведших к массовым потерям среди личного состава французской армии в Первой мировой будем считать достаточным. Про замену ярко красных армейских брюк на «синеву горизонта» рассказал, и ладно.
Коснулся темы и коснулся. По видимому военная тематика не его «конёк» или автор просто не хочет распространяться на тему военщины и милитаризма.
Единственный недостаток книги характерен для этой серии. Как и в предыдущих её книгах все ссылки на источники и комментарии вынесены не в конец страницы, а в отдельный раздел в конце книги. Читать книгу с двумя закладками постоянно перемещаясь от одной закладки к другой раздражает. В комментариях и дополнениях можно подчерпнуть не мало интересного. К примеру:
«Ещё в первой половине 19 века в Европе у людей, принадлежавших к аристократии или крупной буржуазии, кожа непременно должна быть белой , чтобы их не могли принять за крестьян. Однако во второй половине столетия, когда высшее общество начинает выезжать на морские, а затем на горные курорты, происходит переоценка ценностей. Теперь считается хорошим тоном, когда кожа загорелая или обветренная. Потому что теперь светской публике надо отличаться уже не от крестьян, живущих на вольном воздухе, а от рабочих, у которых от жизни в городе и работы в замкнутом помещении кожа бледная и тусклая, цвет лица нездоровый. С каждым годом эта тенденция будет нарастать и в 1930-1960-х годах достигнет апогея: теперь незагорелым не место среди приличных людей. Однако в дальнейшем загар перестанет быть таким престижным: когда в Европе введут оплачиваемые отпуска, курорты будут доступны всем. Нельзя же быть похожи на людей среднего или даже скромного достатка, которые теперь тоже хотят загорать! И мода на бронзовый загар начинает спадать: отныне приезжать с морского или горнолыжного курорта полагается с лёгким, едва заметным загаром. А вскоре и небогатым людям расхотелось подолгу лежать на солнце: учёные доказали, что от этого бывает рак кожи и другие страшные болезни. Маятник качнулся в другую сторону. Надолго ли?».