"— Однако вы сами пишете цикл романов о гражданской войне…
— Знаете, когда в Испании закончилась война и победили франкисты, то, разумеется, они как победители сказали, что именно они и были хорошие, а республиканцы — плохие. Когда пришла демократия, все поменялось: франкисты стали уже плохие, а республиканцы хорошие. Но мы-то с вами оба были на «территории команчей», потому знаем, что на войне нет ни хороших, ни плохих. Когда на войне ты приближается к человеческому существу, когда ты разговариваешь с солдатами, с женщинами, которые были изнасилованы, когда ты видишь смерть и куришь сигареты то с солдатами одной стороны, то с солдатами другой, когда ты узнаешь все эти группировки, когда ты уже видишь все это близко, для тебя уже не так важно, хорошие они или плохие. Они — люди, и случайность на войне играет огромную роль. Вот и случившееся во время вашей гражданской войны с вашей семьей это подтверждает.
Да и, вообще, человек как таковой — тот еще сукин сын, независимо от того, какой у него флаг! Потому я и хотел сделать роман, в котором все были бы плохие, только плохие. Поэтому я выбрал Фалько. Фалько — это такой тип, у которого нет идеологии, он просто авантюрист, женщины, опасность и рок — вот что дает ему адреналин и желание жить, вот из чего он слеплен. Фалько — это такой своеобразный провокатор, персонаж, который воюет за франкистов, который убивает и мучает, очень жестокий человек.
Потому я должен был наделить его и такими качествами, которые делали бы его симпатичным для читателей, и я сделал его элегантным, уважающим женщин, классным.
Но сама идея была в том, чтобы сказать читателю: линия, разделяющая добро и зло, на самом деле очень размыта и совершенно нам не очевидна. А для контраста с Фалько я создал русскую женщину, которая работает в НКВД, советской тайной полиции. Вот она — настоящая коммунистка, искренне верит, что ее жертва будет востребована. Там есть такой диалог, в «Еве»:

«— …Я верую. И моя вера требует безропотного исполнения приказов.
— Любых?
— Любых.
— И ты готова к тому, что, если надо будет, твои же принесут тебя в жертву?
Ева поглядела на него, как на неразумное дитя или на слабоумного.
— Это совсем не жертва. Это формирование чего-то столь же непреложного, неизбежного и очевидного, как геометрия Евклида».

…Она тоже убивает, и тоже без эмоций, будучи убежденной, что однажды, когда-нибудь будет построен другой мир, лучший. А вот Фалько убивает без убеждений — это его работа, это его дело.

— И он вам симпатичнее?
— Увы, да.

— Порой Фалько называют испанским Джеймс Бондом…
— Я в восторге от Флеминга, но дело в том, что Джеймс Бонд — персонаж холодный, в которого не очень-то и верится, он слишком клевый, слишком уж искусственный. А у Фалько есть страсти, он очень даже живой человек, очень человечный, у него есть кровь и плоть.

— Поэтому романы о нем и не экранизируют, видимо.
— Предложения есть, но еще рано. Надо, чтобы персонаж как бы укоренился в сознании читателей. Фильм — точка зрения одного читателя: режиссера. Я хочу, чтобы эта единственная точка пока не возобладала. Вообще, считать экранизацию главным знаком успеха — неправильно: чтобы меня понять, надо читать. Фильмы вторичны".
--------------------------------------------------------------------------------
«Человек — тот еще сукин сын. Хуже паразитов»

Интервью с писателем Артуро Перес-Реверте — о гражданской войне, славянской жестокости и России, приговоренной страдать
https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/05/18/80...sche-sukin-syn-huzhe-parazitov