"..поскольку Канселье не только опытный алхимик, но и кабалист22, мастер птичьего языка, для читателя не имеет значения, предполагал ли загадочный Альтюс возможность такого прочтения его краткого текста, или нет. Комментатор раскрыл этот аспект названия-символа, который присутствовал в нём независимо от намерений автора, демонстрируя важнейшую особенность и могущество символов-носителей эзотерического: символ, как и человек, не может быть вполне раскрыт и исчерпан в дискурсе, потому что он – в отличие от знака – обладает бытием. Здесь есть ещё один важный для нас момент: Канселье своим комментарием напоминает, что эзотерический смысл зрительного или вербального символа может, среди прочего, скрываться в специфическом «шифре», не имеющем твёрдых ключей, но апеллирующем к интуиции и воображению читателя – игре слов, именуемой словесной кабалой".

"В последующие столетия trobar, blazon или «птичий язык» перестал быть прерогативой рыцарской любовной лирики, и стал использоваться для записи герметических и политических откровений в прозе, а также живописи и скульптуре, притом не только творческой аристократией, но и знатью, далёкой от поэзии. Эта форма блазона стала носить название la langue diplomatique, то есть «дипломатический язык», разновидностью которого является lanternois (от lanterne – «фонарь») – язык компаньонажа и новой аристократии ремесленных корпораций, чей «свет» помогает разглядеть скрытый смысл произведений Сирано де Бержерака, Рабле, Колонна, Джонатана Свифта и многих других пользовавшихся им авторов. Традиционно, внутренние взаимоотношения между представителями аристократии не должны быть понятны людям других сословий и прислуге, даже если их обсуждение осуществляется публично; они должны оставаться «эзотерическими» для непосвящённых - так же, как глубинный смысл родового герба или девиза. Далёкий потомок блазона, дипломатический язык позволял публично ответить обидчику, не давая формального повода для поединка, надерзить коронованной особе, формально демонстрируя подобострастие, передать важное послание через третьи руки, не опасаясь, что оно будет понято курьером, сколько бы тот его не перечитывал".

"Главной же задачей «птичьего языка» в период Средневековья и Ренессанса было функциональное сокрытие, обусловленное необходимостью соблюдать конспирацию из-за политических обстоятельств или религиозной цензуры; когда эта необходимость отпала, возникла опасность превратить шифрование в самоцель, игру, за которой забывается истинная подоплёка его использования – передача эзотерического содержания. Как точно заметила современный итальянский алхимик, пишущая под псевдонимом Юлия Миллесима, «лес – лучшее место чтобы спрятать дерево".

"Трагизм ситуации состоит в том, что это толкование многие принимают не за частный психологический комментарий, каковым оно фактически является, а за единственно правильную интерпретацию алхимии. В случае эзотерического знания, единственно правильной может быть лишь ваша собственная внутренняя интерпретация, результат работы сердечного интеллекта; любые эксплицитные пояснения третьих лиц играют только лишь вспомогательную роль, и могут при этом целенаправленно или непреднамеренно обманывать вас – в отличие от исходного символа"*.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
*
"ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ ТЕКСТ: КОММЕНТАРИЙ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ Г.А. Бутузов"