Reeder периодически просит рассказывать о работах специальных служб. Интересно ему. Советую грамотно работать с источниками, не слушать шибанутых на голову специалистов по российским и зарубежным спецслужбам, различных аналитиков и ни в коем случае не смотреть такие передачи как "Военная тайна".
За массовыми прочтениями отстойной макулатуры, чуть не пропустил статью Роберта Бэра, прототипа главного героя фильма «Сириана», который скоро пойдёт и в прокат РэФляндии.
Бэр отпахал (а иначе это и не назовёшь) в ЦРУ 21 год, работал почти во всех странах Ближнего Востока, а также во Франции, Индии и Таджикистане. Участвовал в планировании многих операций, в том числе и в неудавшейся попытке устранения Саддама Хусейна в 1995 году. Покушение сорвалось по вине чиновников (а так происходит всегда) из руководства разведуправления, а самого Бэра чуть не засудили за «пересечение госграницы с преступными целями» и подготовку убийства. Естественно такой «подставы» умный человек простить не может и в 1997 году «делает ноги» из ЦРУ, и как гарантию своей безопасности пишет книгу «Не вижу зла». Книга стала основой сценария фильма «Сириана».
Интервью брал Андрей Солдатов из «Новой», остальное ниже.
— Вам самому понравился фильм «Сириана»?
— Я думаю, это отличный фильм.
— А вам не кажется, что фильм номинирован на «Оскар» по политическим мотивам?
— Джордж Клуни номинирован на «Оскар»…
— Но еще и авторы сценария.
— Это Стивен Гэхан написал сценарий, и он написал правдивую историю. Там много сюжетов, которых нет в моей книге, но они рассказаны людьми, которых я также представил съемочной группе.
— Был ли реальный прототип у арабского принца, которого в фильме убивают сотрудники ЦРУ?
— Да, такой человек был. Это принц из Залива, но я не хотел бы называть его. На самом деле он был убит не в машине с помощью ракеты, как это снято в фильме, ему впрыснули наркотики.
— Вы, наверное, знаете, что российские спецслужбы тоже стали проводить операции по ликвидации своих противников за рубежом. Я имею в виду убийство вице-президента Чечни Яндарбиева, взорванного в Катаре в феврале 2004 года. Насколько такая тактика эффективна?
— Это эффективно, если у вас хорошая разведка и если уничтожается только тот человек, который нужен. А не так, как это было сделано в Пакистане. (13 января 2001 года в результате американского ракетного обстрела, целью которого был заместитель бен Ладена Айман аль-Завахири, был разрушен дом в пакистанской деревне Дамадола, погибли 18 мирных жителей. Но террориста среди них не оказалось. — А.С.). Вы знаете, израильтяне, например, это умеют делать.
Проблема вот в чем. Если вы убиваете террориста, который виноват в чертовой куче кровавых событий, и вы ликвидировали только его — это превентивная акция. Но если вы убили сотню людей, в том числе невинных, вы просто в результате получаете еще большее количество террористов. Израильтяне убивают отдельных террористов в Газе, и это ожидаемая реакция на теракты. Но если для этого взорван весь дом, включая женщин и детей… Одно дело — отстрелить одного человека, другое — подорвать вместе с ним целый отель. Есть разница?
— Существует мнение, что российские спецслужбы традиционно сильны на Ближнем Востоке. До 2000 года все руководство СВР имело опыт работы на Востоке — от Примакова до Трубникова. Вы работали в этом регионе, как вы оцениваете позиции российской разведки?
— Русские очень хороши в тех странах, которые их интересуют. Египет, Сирия, Ливан, Ирак. Но в странах, которые для них менее важны, как Саудовская Аравия, они работают хуже. Даже в Израиле. Вы должны иметь в виду, что русская разведка в принципе всегда была лучше, чем западная, потому что люди, которые служат в русской разведке, имеют более высокий уровень образования, чем их коллеги в Штатах. Если ты был умным в Советском Союзе, ты шел в разведку, если ты умный в Штатах, ты идешь в бизнес.
— Но сейчас-то ситуация изменилась. Последние 15 лет были не лучшими для наших спецслужб. Вы контактируете с действующими офицерами ЦРУ, что они думают по этому поводу?
— Очень многие офицеры нашей разведки ушли в бизнес и стали там успешны. Я видел многих таких в Лондоне и Южной Африке. Кто-то пошел в частные службы безопасности, они работают на подобные американские компании, и все, о чем они думают, это то, как делать деньги. И они не думают о России, а думают только о деньгах.
— Как вы можете оценить позиции российской разведки в Ираке сегодня?
— Русские смотрят на то, что происходит в Ираке, из Дамаска. Потому что большая часть групп сопротивления, бывших офицеров саддамовской армии и тому подобного народа сидят в Дамаске. Русские пытаются оценивать, что происходит, со слов бывших баасовцев (БААС — бывшая правящая партия Саддама Хусейна. — А.С.). Это хороший подход, но внутри Ирака у них те же проблемы, что и у американцев. Потому что каждый западный человек там может быть убит или похищен.
— Много раз вы говорили, что у ЦРУ большие проблемы с агентурной разведкой в Ираке, это правда?
— Конечно, это правда. У них нет источников. Последний источник в Ираке у ЦРУ был в начале 90-х. В середине 90-х у ЦРУ уже никого не было в Багдаде, а люди, которые курировали войну в Ираке от агентства, не говорили по-арабски и никогда не были за границей. Все знали это, поэтому я и выступал против вторжения. Ведь мы не имеем никакого понятия о том, что мы делаем.
— Раньше вы говорили, что у ЦРУ нет достаточного количества людей, говорящих по-арабски…
— Нет, конечно. А в Багдаде ситуация ухудшается тем, что 400 сотрудников резидентуры ЦРУ никогда не покидают «зеленую зону» (зона максимальной безопасности. — А.С.). Что они могут знать об Ираке? Ничего. Вы не можете сидеть в своих кампусах, смотреть телевизор и понимать такую страну, как Ирак.
— У ФСБ такие же проблемы. Во время захвата заложников в «Норд-Осте» в ФСБ не хватало людей, знающих чеченский язык, для оперативного перевода переговоров террористов. У нас это происходит из-за того, что спецслужбы не доверяют представителям этнических меньшинств. А у вас?
— Моральный дух в ЦРУ сейчас очень плох. Народ приходит и уходит очень быстро, около 20% сотрудников увольняются каждый год. Организация, которая теряет одну пятую персонала, не может выжить. Кроме того, делается ставка на технику. У нас есть все эти шифровальные алгоритмы и суперкоды, есть оптоволоконные кабели, но все это делает вообще-то невозможным работу в таких странах, как Пакистан и Саудовская Аравия. Плюс проблемы с внутренней безопасностью. ЦРУ так и не оправилось после дела Олдрича Эймса («крот» российской разведки, разоблаченный в 1994 году. — А.С.). А те правила безопасности, которые создали, чтобы подобного больше не повторилось, максимально затруднили вербовку людей на службу в ЦРУ.
— Можно ли сейчас попасть на работу в ЦРУ, будучи саудовцем по рождению?
— Это невозможно. Ты не получишь работу в ЦРУ, если у тебя есть родственники в таких странах, как Саудовская Аравия. Они всегда будут тебя подозревать. И именно поэтому так много бездарных операций из-за плохой развединформации.
— Вы работали в Таджикистане в начале 90-х…
— Да, я работал там в 1992—1994 годах.
— Как вы можете оценить позиции американской разведки в этом регионе?
— Сейчас все, что интересует США там, — это базы. Но у США нет серьезных шансов получить большое влияние в Центральной Азии. Это слишком далеко от нас, слишком дорого плюс языковые проблемы. Когда я был в Таджикистане, единственными людьми, которые что-то знали, были представители российской разведки. Там шла гражданская война, и если вы хотели узнать, что происходит в Таджикистане, то вам нужны были российские военные.
— Я хочу спросить вас как эксперта по терроризму. Как вы думаете, чеченские группы являются сегодня частью глобального движения джихад?
— Конечно, большая часть денег для чеченцев идет из Саудовской Аравии.
— Я имею в виду не финансирование, а обмен боевым опытом.
— В Ираке много чеченцев. Даже бойцы «Талибана» приезжают в Ирак повоевать. Чеченцы из Грузии тоже приезжают для получения опыта, и, если мы закончим с ними в Ираке, они поедут в Чечню.
— Однако мы не видим, чтобы тактика «Аль-Каиды» (массового движения шахидов истишхад) использовалась в России, а захват заложников, как в Беслане, практиковался в Ираке.
— В Ираке это очень сложно осуществить. В России объекты открыты, а в Ираке все объекты охраняются американскими военными. Кроме того, тактика для Ирака разрабатывается в Саудовской Аравии, и поэтому там так много шахидов. То есть существует прямой ваххабитский контроль над тем, что происходит в Ираке. А в Чечне присутствуют только отдельные саудиты, которые просто посылают деньги, но у них нет влияния на тактику чеченских командиров.
— Роберт, а почему все-таки вы уволились из ЦРУ?
— Я не уволился, а ушел из ЦРУ в декабре 1997 года, потому что ЦРУ стало слишком политизированной и совершенно неэффективной структурой.

Сюда помещаю ещё одно интервью, думаю достаточно, источник - http://www.washprofile.org/ru/node/4446:
Вопрос: За годы Вашего пребывания в ЦРУ, изменилось ли что-либо внутри этой спецслужбы?
Бэр: Я начал работать в Оперативном Директорате ЦРУ в 1976 году. В те дни мы занимались Советским Союзом и Восточной Европой. Нашей задачей, как и задачей русских разведчиков, было узнать планы противника. Потом, после двух лет переподготовки, меня отправили в Индию на три года, чуть позже я выучил арабский язык и долгое время занимал различные посты на Ближнем Востоке. В общей сложности, в ЦРУ я проработал 21 год.
В эпоху Холодной войны главная задача работы была проста и понятна: следить за Москвой. И если тебя направляли работать в Африку, то твоей задачей была не слежка за африканцами, а вербовка советских дипломатов и советских офицеров. В середине 1990-х годов в ЦРУ заметно повысился градус бюрократизма. Впрочем, ЦРУ оказалось в состоянии упадка еще до конца Холодной войны.
Вопрос: Изменилось ли ЦРУ после терактов 11 сентября 2001 года?
Бэр: ЦРУ ныне является нефункциональной структурой. Об этом говорят многие ветераны ЦРУ. Очень показателен один пример: руководитель резидентуры ЦРУ в Ираке, занимавший этот пост во время войны с Саддамом Хусейном, упоминал, что никто из 38-ми человек, работавших под его началом, ни разу не встречался ни с одним арабом за пределами США.
Вопрос: Пытается ли руководство ЦРУ исправить ситуацию?
Бэр: Необходимо отметить, что происходит общая деградация американской культуры. Наши дети растут в тихих и безопасных пригородах, они почти ничего не понимают в настоящей жизни и не имеют представления о других странах. В 1980-е и 1990-е годы в ЦРУ работало много "белых" русских. К примеру, у меня было двое коллег, родители которых приехали в США из России. И эти офицеры ЦРУ выросли в семьях, в которых говорили на русском языке. Поэтому я мог любого из этих молодых людей забросить, например, в Алма - Ату, зная, что с языком он там не пропадет. А что происходит сейчас? - Американцев, никогда не бывавших в России и Средней Азии, заставляют выучить русский язык за 9 месяцев. А потом от них ждут успешной работы. Поэтому ситуация безнадежна. Естественно, что в ЦРУ нет людей, свободно говорящих на казахском языке.
Поэтому меня не удивляет, что события в Ираке развиваются таким образом - разведка оперировала неверными данными, не случайно там так и не нашли оружия массового уничтожения. В Багдаде есть станция ЦРУ, там работает 400 человек, но они не говорят по-арабски и вообще практически не выходят на улицу. Поэтому они мало чего добиваются. Мне кажется, это проявление американской культуры. Американцы, путешествующие по Европе, передвигаются на экскурсионном автобусе, в своих белых кроссовках и виниловых куртках. Они не пытаются понять местную культуру, не учат местный язык...
Вопрос: Ныне ЦРУ ведет войну с терроризмом. Какие-то изменения в этой сфере заметны?
Бэр: Видны организационные проблемы. Чтобы попасть на работу в ЦРУ нельзя иметь никаких "подозрительных контактов". Скажем, молодой американец прожил 10 лет во Франции и там женился. Если его шурин когда-то служил во французской полиции, то американец автоматически лишается права на работу в ЦРУ. Если молодой выходец из Саудовской Аравии, который вырос в США, захочет работать в родной стране, то его туда не направят. Но совершенно очевидно, что люди, знакомые с той или иной культурой, могут проявить себя наилучшим образом именно в той стране, которую они знают. Многие мусульмане ныне считают, что США ведут войну против Ислама. И, в результате, американские мусульмане, которые заинтересованы сделать карьеру в ЦРУ и могли бы работать на Ближнем Востоке, отказываются от этой идеи, потому что их будут называть предателями. Поэтому у ЦРУ все больше и больше проблем с кадрами.
Вопрос: Об аналогичных проблемах часто сообщают и другие спецслужбы стран Запада...
Бэр: Я имел опыт сотрудничества с разными разведками. Я не знаю, как все у них крутится, хотя заметил, что работа разведчика остается престижной профессией, даже после окончания Холодной войны. Вообще, разведка всегда выше ценилась в Советском Союзе и на Кубе, чем в США. В результате, КГБ могло заполучить к себе лучших людей, чем ЦРУ. Если Вы образованный человек, то можете поступить на работу в КГБ, а ныне в ФСБ или СВР - это хорошая возможность сделать карьеру и повысить свой социальный статус. А в США работа разведчика никогда высоко не котировалась. Лучшие предпочитали работать на Уолл-Стрите или преподавать философию в Колумбийском Университете, а не работать в ЦРУ.
Вопрос: Ныне ЦРУ и ФСБ заявляют о том, что сотрудничают в борьбе с терроризмом. Как складывается ситуация в этой сфере?
Бэр: Россияне не понимают американской политики. Саудовская Аравия - крупнейший союзник США в Ближнем Востоке - одновременно активно поддерживает чеченских сепаратистов. Российские лидеры - и Ельцин, и Путин - осознавали, что интересы России и США кое- в чем не сходятся. США беспокоятся лишь о доступе к саудовской нефти, стараясь получить ее по наиболее низким ценам.
Есть и иные различия. К примеру, россияне обращают больше внимания на вопросы национальной безопасности, поскольку в России нет "групп частных интересов" (американский политический термин - private interest groups - обозначающий формальную или неформальную структуру, которая стремится добиться от власти принятия определенных решений - Washington ProFile), которые выполняют эту функцию. Россияне видят, как работают израильские лоббисты - сионисты и евангельские христиане - и просто не понимают, как столь небольшая группа может так сильно влиять на внешнюю политику страны.
Россияне с подозрением относятся к действиям США по отношению к Сирии. Они не понимают почему США вошли в Ирак, почему свергли светский режим, и по сути, отдали страну на откуп фундаменталистам. Россияне считают американскую внешнюю политику иррациональной, и поэтому возможности более тесного сотрудничества между Россией и США весьма ограничены.
Вопрос: А почему Вы сами стали работать в ЦРУ?
Бэр: У меня был интерес к иным странам. До этого я долгое время жил во Франции и Швейцарии. Я очень интересовался иными культурами. Я особо не разбирался в них, но мне все было так интересно! И еще - я запойный книгочей. Я очень много читал. И когда я пришел в ЦРУ, я получил доступ к колоссальным базам данных. Это меня всегда интриговало. Мне были интересны не Советский Союз, а такие страны, как Ливан или Иран, такие структуры, как "Хезболла" или "Аль Каеда"...
Я сперва работал в Индии - это произошло по чистой случайности, впрочем, как и многие другие события в моей жизни. Я хотел заниматься Китаем, но мне отказали, потому что тогда в ЦРУ был переизбыток китаистов. Зато у них было мало специалистов по арабскому миру. И я попал на Ближний Восток. А когда ты учишь арабский и живешь в этом мире, то просто не можешь остановиться. Я прочел невероятное количество книг, я изучал Коран... Я не достиг высот во владении арабским, но я всегда стремился к этому.
Вопрос: Если бы у Вас была возможность заново прожить жизнь - пошли бы Вы вновь в разведку?
Бэр: Да, безусловно. Это хороший способ посмотреть мир. Вы должны понимать, что ЦРУ - не настолько хорошая и не настолько плохая организация, как считают многие люди. ЦРУ стало для меня прекрасной машиной, на которой я объездил множество стран.