Он шёл.
Сначала медленно, потом чуть быстрее, периодически срываясь на бег. Не выдержав разрывающей изнутри ярости побежал, стараясь выплеснуть долгие годы накапливаемый гнев в действие.
Но покой не приходил.
Сегодняшний разум не хотел покоя – он требовал разрушения. Требовал выпустить на простор то, что его положительный собрат тщательно прятал.
На этот раз собрат, застигнутый в расплох, не успел среагировать.
Ярость пришла но нервам с низу и перескакивая с позвонка на позвонок устремилась к атланту распустившись внутри головы невидимым пылающим цветком, который смёл «Я» на миг показав ему Вечное.
Верхушка брошенной мельницы уже виднелась в недалеке. Идущий на пополам с дождём хлопьями снег, смазывал картину ныне унылого пейзажа с грязной, пахнущей мочой речушки, недостроенной таджиками и азербайджанцами церкви очередного святого, растоптанной десятками ног в грязь тропинки.
Он давно, скрыто и отчаянно ненавидел этот мир, который ночами резал его сердце Старой Бритвой Старика. Каждую его, этого мира, составляющую. Бездарную пародию на очередное отражение Тени. Сознание не принимало то, что Картинка спустя рукава пихала в рыбьи глаза большинства.
Ненависть, как это характерно для неё, по началу разрушала. Но он взял её в свои руки, сделав инструментом, слугой своего «Я» и тем самым плюнул Миру в лицо. Тот понятливо изогнул свою бровь и прислал Вторую и он был вынужден жить с ними двумя, как с двумя решившими поохотиться на заблудшего человека одичавшими собаками.
Без шансов, с перспективой внезапной атаки со спины и результатом прокушенной под основанием позвоночника шеи.
Ненависти рисуя замысловатые фигуры кружились в своих Танцах убаюкивая сознание песнями о Времени.
-Всё пройдёт, - пели они на два голоса, - всё.
-Всё бессмысленно, - лились голоса Воды, - всё.
-Иллюзия, Колесо Судьбы.
-Ты наш… - шипели они, пытаясь обнимать его своими татуированными ладонями.
Песни были знакомы, но разум привычно находился в состоянии временного нейтрала, грозящего сорваться маховиком сверкающего лезвия.
-Вышиби себе мозги, - вдруг зло рявкнула Одна.
-Вышиби! – командный голос другой был ему давно знаком, - Впусти нас!
-Подчинись!
Какие Места! Какие дороги! Сам господь пока не стал собой же не решался попадать сюда беседуя с горящими кустами в пустыне и попрошайничая на обочинах пыльных дорог.
Чем он откупился здесь?
Аскетичный профиль Старика потёк. Подруги забесновались в своём змеином танце и усилии натиск нанося точные удары, один за другим, выбивая известную только им мантру.
Старик вытащил пистолет и взведя курок приставил его к своему виску и замер. Палец с перстнем на спусковом крючке чуть-чуть подрагивал.
Первая, прекратив свой танец, превратилась в ленту и нежно обхватила руку а Вторая, превратившись в шлейф дыма втекла в его левое ухо.
- Я здесь, - прошипела она, - Здесь! Выпусти меня. Навсегда.
-Дай ей свободу – мелодично пропела вторая ласково надавливая на спусковой крючок.

Боёк щёлкнул о капсюль патрона и тот моментально вышиб содержимое головы Старика в воздух этого Мира.
Мир даже не поморщился.

Старик, задумавшись, сидел над лежащим под него ногами «стариком». Вторая, тревожно металась вокруг, как попавшая в силок зверушка.

-Пришёл? – спросил Старик, - протягивая пистолет.
-Да, ответил я.
-Она твоя. С возвращением.
Не целясь я выстрелил. Ленту разметало с клочья. Её душа искрясь растворилась в Тумане Времени.
-Ну их, эти местные Игры, - сказал Старик, - занесёт же…
-К чертям, эти... Треугольники...