- Ой ты гой еси добрый молодец. Всё по перевалам ты , да по тропам где пути узкие, скользкие, голодные и холодные. С ветрами пронизывающими, ледяными, с солнцем редким, без родной травушки-муравушки. Нет бы добрый молодец ходил ты по оазисам зелёным где птицы дивные поют, с водоёмами в которых рыбы чудные плавают, солнышко тёпле в ветром на перегонки бежит и очам твоим чудо-радугу раскрывает. Или по лесам и полям родным. Где девицы красавицы…
Старик, восседая на камне под неизвестно как появившейся в этих местах берёзкой, в расшитой петухами и бегущими зверушками рубахе,
отчаянно фальшивя, драл свои гусли как кот «когтедралку». С каким- то отчаяньем. Не без артистизма, но как-то по привычке. Баян, бл…
- Очнись Старый! – проорал я ему в ухо. – Подъём! Выходи строиться…
Надо отдать должное, что Старик на рефлексию не повёлся. Вот, что значит опыт. Продолжая выкрикивать рекламный текст застилизованный под старославянский, он приоткрыл левый глаз и внимательно рассмотрел окружающее. Окружающее ему явно не понравилось. Особенно я и завывающий ветер.
- Ну ё-моё, камерад! На замом интересном месте, как тогда с Дворце Дождей, - Старик приподнялся с валуна. Оценив погоду закутался в тёплый плащ. Гусли-самогуды походя столкнул в пропасть. Проследил их падающими в туман.
- Красиво.
- Да ладно. Не ждал?
-Ждал тут одного, любителя древностей славянских или «индуса» какого-нибудь. Идиотов этих в день по пачке. Славянские руны, магическое искусство и прочее. Или мантры там, чакры. Да сам понимаешь. Всё для клиента. А ты ловко замаскировался.
- Искусство войны.
- Да ну? – Старик на мгновение присмотрелся ко мне, пытаясь определить степень стёба. Оставшись довольный результатом молвил:
- Туча приближается, - пошли переждём, здесь, рядом, за Поворотом.
- Пошли.
Минуя блаженно спящего Стража Порога Старик провёл меня к воротам украшенным тускло золотыми буквами, вытертыми местными ветрами за несколько столетий.
- «Ом-Бхтур-Шува-Сва», - блеснул я знанием. А это чьё? – я кивнул в с строну насаженных на частокол черепов. Среди которых, надо отметить, были и с трёмя глазницами. Если я конечно не ошибаюсь.
- Стражи балуются. Кто за золотишком сюда, кто ещё за чем, как он думает «за своим». Каждому воздаётся. Сразу.
- Стражи что, вообще никого не пропускают?
- Естественно. Какого спрашивается сюда лингама переться если не приглашали? – да сними ты свой тюрбан, камерад, с мысли сбиваешь.
- Это чтоб уши не мёрзли, - на всякий случай пояснил я снимая хитро накрученный шемаг.
- Вот поэтому я тебя и не узнал. Шельмец.
- Ну а я как сюда прошёл?
- Я тебя пригласил. Временно, погреться. Если хочешь на постоянное, то нет проблем, - Старик кивнул на частокол с черепами.
- Да уж как-нибудь перетопчусь.
- А истина?
- Истина она Старик истинна. Сам знаешь.
-Да, - сказал Старик, - блядь ещё та! Чай, кофе, другие колониальные напитки?
- Кофе.
- Хорошо, пошли внутрь.
Старик, повозившись с вязанкой замысловатый ключей в конце концов выбрал один из них и открыл дверцу находящуюся в воротах, которую я сперва даже и не заметил. Несколько шагов по коридору и мы оказались в комнате. Казалось, буквально минуту назад здесь кто-то был. Уютно потрескивал костёр в середине комнаты, дым от него уходил в расположенное в потолке отверстие. Пару ковров на стенах и на полу, подушки, коллекция алебард, какой-то странно знакомый запах…
Пока я разглядывал всё это Старик скрылся и вернулся переодетым. В привычном облике.
Я принюхался.
- Что, камерад, серой попахивает? – Старик, отогревшись, подобрел.
- Точно.
- Забей. У нас с тобой индульгенция.
Слово за слово, Старик приготовил кофе. Часть как будто случайно пролил на огонь. Запах кофе и глиняной чашки и огня перемешавшись заполнил помещение.
- Ну что, камерад, уже Ближе?
- Да.
- И что?
- Да ничего Старик, кроме осознания печали о сущности происходящего… -
Старик поворишил огонь кочергой:
- Считается, что с наступлением Христианства Запад утратил знание о священной природе Огня. Опустил его до уровня полезного помощника и при первом же удобном случае заменил на электричество. В глупой бестолковке при этом остались «прошиты» его свойства. Кем-чем и как-зачем-почему, вопросы отдельные. Хитрый ум запада скрыл внутренний огонь от внешнего, разделив его на составляющие. Что ты видишь?
- То, что мне позволено.
- Я о другом. Что ты Видишь глядя на Огонь?
- Всё, потом я сразу и забываю, всё. Что Видел.
- На воротах была начертана кратчайшая Таятри позволяющая тебе видеть все три мира – этот, следующий, вечный, с помощью разных ключей. Один из них – Огонь. Не забывай его. Не терзай язык свой чуждыми звуками, написанными Великими Учителями для тех, кто любит читать, но не любит делать. Вникни в сказанное с благоговением. Пади ниц. Признай верховенство. Смири гордыню.
Двумя маленькими глотками я допил кофе. Кофе у Старика было бесподобным, всегда. Именно за это в своё время нас и загребли под Крышу Дождей. Контрабанда контрабандой, но конкурентов не трожь. Старик же самозабвенно и талантливо умел гнать уже тогда.
Кофе в кружке закончилось и я поставил её на поднос.
- Ты что Старый гонишь? Думаешь у меня с логикой х…, или с чувством юмора?
Старик немного промолчал. Улыбнулся.
- Молодец камерад. Зачёт. Отсутствие этих качеств сгубило множество народа, головы которых сейчас на том частоколе, у Ворот.
- Где Стражи спят?
- Они не спят. Маскируются. «Караул устал!» - здесь не канает. Поставлены – стоят. Вот они и развлекаются, по мере сил. Ну так, что ещё кофе, камерад?
- А то.
Огонь по-тихоньку успокаивался. Полутьма-полусумрак.
Глядя на Старика я показал ему один палец.
В ответ сверкнув перстнем он показал два.
-Когда?
-По меркам того мира скоро. Не сорвись, - улыбнувшись, он вытащил из под плаща флягу с янтарной жидкостью.
- Разбавим?


Мир вокруг нас перестал существовать. Где то на его окраинах шёл дождь, листья летели с крон вновь умирающих деревьев, одинокий, никому не нужный, даже самому себе путник замерзал на очередном перекрёстке очередной дороги. Как ветреная девка приходила Осень этого Года.
Мир жил своей мистикой Поступка, который совсем недавно, по меркам человеческого бытия он сам и возвёл себе в Абсолют, получив лейбл Гимнаста с пробитыми руками, в качестве костыля для инвалида.
Мастера написавшие эту Книгу, как и много других улыбнувшись давно уже ушли в другие миры.
Другие себя не проявляли.
Драконы Европы отдыхали перед Возвращением позволяя кривляться молодым азиатским подражалам.
До Поры.
В этом мире всё продолжалось по-прежнему, молодые хотели всего и сразу, старые сожалели о ушедшей молодости, люди делали дела а идиоты – идиотничали.
Кровь лилась рекой.
Всё как всегда.
Как везде.
Практически без Шанса.
Но с ним.
[700x525]