[250x162]
«-Мемуарами коллег интересуетесь?
-Мемуары – это моё любимое чтение. Только не коллег. Мне не хотелось бы говорить гадостей, но об одном обстоятельстве у меня даже в книге написано. Я не защитник СССР, просто я в той стране вырос. И всё, что мы сделали в своей жизни, по большей части мы сделали в советское время. Свои имена и я, и они сделали тогда. На той почве и с тем навозом. И звания, и ордена, и все побрякушки, которыми они сейчас так гордятся, были получены от советской власти. И многие из них не чурались делать советскую «заказуху». Почему я говорю об этом так нагло и откровенно? Потому что я никогда не сделал ни одной конъюнктурной или заказной вещи, я всё время снимал то, что я хочу. Оказывается, это было возможно. Не надо было просто жадничать, гнаться за деньгами и славой. Один мой коллега пишет в своих мемуарах, что ему пришлось вступить в треклятую партию, иначе он не мог быть худруком творческого объединения. Тоже мне, признался! На «Ленфильме», например, худруками творческих объединений были беспартийные Козинцев, Микаэлян, Трегубович.
-Но вы сами были членом партии.
-Да, был. Я окончил филологический факультет Ленинградского университета, когда началась «оттепель». И мы все были так воодушевлены новым временем, происходящими изменениями! Мы искренне вступили в партию. И в те времена действительно было очень много сделано для советской культуры,. Я работал на Ленинградском телевидении. Мы делали всё что хотели. Никто нам не диктовал правила. Например, я нашёл в одном из журналов только что опубликованную пьесу Реджинальда Роуза «»12 разгневанных мужчин». И мы её поставили у нас на телевидении, где я был главным редактором литературно-драматического вещания. И только потом мы увидели фильм Сиднея Люмета. Теперь вот она всплывает для нас в каком-то загадочном варианте Никиты Михалкова».


«-Почему сейчас, когда многие хорошие режиссёры обращаются к сериалам, у них не получается удачных работ, разве что по классике иногда снимают что-нибудь приемлемое?
-Заказчик не тот. Вообще, то, что происходит с телевидением, даже не печально. Это ужасно. Телевидение как таковое, перестало быть окном в культуру. Вся эта гламурно-пулемётная программа передач полностью обслуживает рекламную мафию. У них вкус такой, доставшийся в наследство от бандитских девяностых. Им хочется смотреть криминал, им хочется видеть на экране полуголых баб. И именно эту публику обслуживают все каналы. Но как только в полночь эта публика уходит в свои ночные клубы и казино, вполне интеллигентные телевизионные начальники робко начинают показывать что-то приличное. Раньше нельзя: рекламодатели не поймут, что за ерунду крутят за их счёт, и перестанут размещать рекламу своих прокладок и зубных паст. Увы, это факт. А другое обстоятельство деградации кинематографа и телефильмов – гибель проката. Он превратился в entertainmant , развлечение по американскому образцу. Потому что все прокатные конторы принадлежат американцам. Это попкорн, это официанты с подносами во время кинопросмотров. Разве это искусство?
-А где же тогда искусство? Ответ «нигде» не рассматривается, как слишком пессимистический.
-Я сейчас занимался тем, что называется этим жутким словом «кастинг», очень много ходил по театрам. Битком набиты залы. Притом что довольно высокие цены. Пожилые, молодые, супружеские пары, подростки. Почему они все рванули в театры? Потому что противно идти и смотреть кино под гогот этих ребят в бейсболках и хруст попкорна. А народ всё-таки жаждет душевных переживаний, смеха и слёз, чтобы действие на сцене заставляло задуматься. Поэтому театры берут реванш, больше идти некуда».
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
*
Статья В. Крейнина «Отец русского Холмса». Игорь Масленников о кино, попкорне и советской власти.
«Русский Репортёр», 2007, декабрь 13-20, стр. 51