Балтийский транзит
Дата: 25/09/2004
Тема: Прибалтика


Балтика, с тех пор как Петр Великий прорубил здесь свое «окно», всегда играла важную стратегическую роль в российской политике, а обеспечение торговли с Европой и транзит через Балтийское море были одной из главных задач нашего государства на протяжении всей истории. Актуальность этого региона для нашей страны не уменьшалась даже в эпохи депрессий и становилась первоочередной во времена стабильности и роста экономического потенциала России, обычно ведущего к оживлению торговых связей с Западной Европой. А как сегодня складываются отношения с приобретшими независимость странами Балтии, каково их место в российской геополитике, насколько тесно наша торговля и транзит привязаны к портам Прибалтики? Об этом идет речь в предлагаемом вашему вниманию материале, подготовленном редакцией совместно с Институтом геополитической информации «Энергия»

Паразитизм как способ выживания

Страны Балтии – Латвия, Литва и Эстония – намерены, судя по заявлениям их представителей, координировать свои действия, чтобы добиться от России возмещения ущерба, причиненного, по их мнению, советской «оккупацией». «Мы будем консультироваться. Трудно сказать, когда состоятся первые консультации, но не сомневаюсь, что в этом году. Мы должны посоветоваться о совместных действиях. Не исключаю, что такие действия будут», – заявил недавно в этой связи министр иностранных дел Литвы Антанас Валионис. Еще в 2000 году парламент Литвы принял закон «О возмещении ущерба от оккупации СССР». Был даже определен размер этого «ущерба» – 80 млрд. литов (1 евро – 3,4528 лита). Однако до последнего времени они особо не акцентировали внимание на этом.

Сегодня же литовские политики все чаще и жестче говорят о том, что «Россия должна взять на себя ответственность за последствия оккупационной политики советской империи». И не скрывают, почему. Так, председатель комитета иностранных дел сейма Литвы Гедиминас Киркилас откровенно заявил, что «пока Литва не была членом ЕС, поднятие вопроса о возмещении ущерба было бы нерезультативным. Теперь ситуация иная, Литва укрепила свои позиции».

В нефтяном секторе речь идет о диверсификации поставок нашей нефти. Такие планы хорошо известны. Это расширение пропускной способности Балтийской трубопроводной системы, введение в действие нефтепроводов Западная Сибирь – Баренцево море, определение маршрутов с месторождений Восточной Сибири, обход проливов Босфор и Дарданеллы, интеграция нефтепроводов «Дружба» и «Адрия».

Владимир ПУТИН. Из Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации 26 мая 2004 года.

В других странах Балтии также регулярно напоминают России, что она все еще слезно не покаялась за все свои грехи и не выплатила многомиллиардную «компенсацию за оккупацию». При этом проводят откровенную политику геноцида в отношении русскоязычного населения, объявив его представителей «негражданами» и ограничив их во многих правах. Запущен в ход в Прибалтике и процесс пересмотра итогов Второй мировой войны, когда героями провозглашаются нацисты и эсэсовцы, а тех, кто принес миру освобождение от фашизма, зачисляют в предатели и оккупанты. Особенно это характерно для Эстонии и Латвии. Например, в конце августа правящая в Эстонии партия Res Publiсa опубликовала «Три тезиса о нацизме, Второй мировой войне и политике». В них утверждается, что «во Второй мировой войне не было явных победителей и проигравших» и что членство Эстонии в НАТО и ЕС стало возможным благодаря «борьбе наших парней, борьбе вермахта, борьбе целой немецкой армии, в том числе «Ваффен-СС». В этой связи характерен и тот факт, что если вся планета отмечает победу над фашизмом в мае, то в Таллине, Риге и Вильнюсе – 31 августа, считая, что война для них закончилась только с выводом в этот день 1994 года советских войск из Балтии.

Таков фон, на котором сегодня прибалтийская политическая элита стремится строить отношения с нашей страной. Выбор его неслучаен. Совершенно очевидно, что, приобретя независимость, бывшие советские республики Прибалтики столкнулись с проблемой поиска «своего места» в европейском контексте. Идея «восстановленной государственности» в этом смысле не подходила: в Европе могли не понять, с чего бы это прибалты намерены строить свою «демократическую государственность», опираясь на опыт авторитарно-репрессивных режимов, которые правили в их странах в 1930-х годах. Поэтому решили прибегнуть к старому способу: созданию и навязыванию образа внешнего врага, в качестве которого определили нашу страну. Идея отвержения России и всего российского, по мысли прибалтийских политиков, подходила и в плане придания недостающего веса спорному тезису об исторической, как провозглашалось, принадлежности народов восточного побережья Балтийского моря к западной цивилизации. В ход в этой связи было пущено все: передергивание исторических фактов, замалчивание положительного и выпячивание отрицательного в нашей общей судьбе, нагнетание страха перед Россией.

А ведь все, что сегодня прибалты имеют – государственность, национальную культуру, язык, европейского уровня экономику, – дала им именно Россия. Начало тому положила Северная война между Россией Петра Великого и Королевством Швеция, которая закончилась поражением Карла XII и подписанием Ништатского договора 1721 года. К тому времени латыши и эстонцы не только не были субъектами истории, но и не имели литературного языка и собственной национальной элиты, ибо вся местная знать была немецкого происхождения, а преподавание в учебных заведениях велось на немецком.

Приняв в состав империи прибалтийские регионы, Россия стала стремительно осваивать их, вкладывая в это немалые средства и повышая тем самым развитие, в том числе и национальное, проживающих здесь народов. Например, при Александре II были открыты учебные заведения с обучением на латышском языке. Произведенную в то время замену географических указателей на русские нынешние обличители «тюрьмы народов» называют русификацией, забывая, что прежние указатели были на немецком языке. Кстати, перед угрозой «тотального онемечивания» Прибалтика оказалась и в годы фашистской оккупации. Эти планы в 1942 году обнародовал глава СС Генрих Гиммлер, а саму идею немецкие расоведы обосновывали выводами о том, что «у прибалтийских народов число расово-полноценных невелико».

Государственность прибалты обрели также благодаря той же Советской России. Причем они ее даже не добивались, так как к 1917 году в Эстонии, Латвии и Литве не было даже намека на национально-освободительное движение – Ленин просто подарил им независимость. И таких подарков было немало. Например, по Тартускому договору 1920 года между РСФСР и Эстонией последняя получила еще исконно русские города Нарву, Печоры, Изборск, 15 миллионов рублей золотом и заодно все пребывающие в ее территориальных водах российские суда и вообще все находящееся в стране российское имущество (в том числе и недвижимость).

Или взять Литву. До 1944 года она была небольшой территорией со столицей в Каунасе – ухоженным городком поселкового типа. Сталин вернул литовцам город Вильнюс и Вильнюсский край, Клайпедский край, Жемайтию, Аукштайтию, Даукию, то есть создал полнокровную республику в составе СССР. Интересно, что прибалты, не признавая законность Советов, считают себя независимыми на основании договоров именно с Советским Союзом.

Что касается «ущерба, причиненного СССР Литве, Латвии и Эстонии за весь период советской оккупации», то Таллину, Риге и Вильнюсу, увлекающимся подсчетами, надо бы получше ознакомиться и с торговыми соглашениями прибалтийских стран с СССР 1939 года. Именно благодаря советским поставкам нефти, мазута, железа, хлопка, сельскохозяйственной техники Прибалтика смогла в течение десяти месяцев значительно улучшить свое экономическое положение. Ведь в результате начавшейся Второй мировой войны экономические связи прибалтийских стран с Западом были нарушены, порты бездействовали.

Наша справка

Региональный рынок (только с балтийскими регионами РФ и ФРГ) – это 127 млн. чел. с объемом производства в 900 млрд. долл. и ежегодным товарооборотом, превышающим 400 млрд. долл. Север Европы отличает высокая степень интеграции, один из самых высоких в мире темпов роста, стремительно интенсифицирующийся транзит пассажиров, товаров и услуг. Здесь расположено 40 процентов нетропических лесов планеты, 40 процентов мирового никеля, 40 процентов мирового газа и 13 процентов мировой нефти. У России около 80 процентов ее потенциала минеральных ресурсов расположено именно в Северном регионе.

Еще большие средства, как материальные, так и физические, вложила в страны Балтии российская «империя», как любят называть нашу страну их политики, после Второй мировой войны. Она не стала превращать прибалтийские республики в сырьевые базы, как это, по истории, делали все подлинные империи в отношении колониальных территорий, а, наоборот, поставляла им сырье, причем в неограниченном количестве. Известно, что в составе СССР республики Прибалтики всегда имели режим наибольшего благоприятствования. Здесь размещалась передовая часть советской радиоэлектронной и автомобильной промышленности, в приоритетном порядке развивались фармацевтическая промышленность, компьютерные технологии, легкая промышленность, сельское хозяйство и рыболовство, транспортная инфраструктура. Например, инвестиции в развитие Клайпедского порта, оказавшегося в составе Литвы лишь в годы советской «оккупации», оцениваются приблизительно в 2 миллиарда долларов. Другими словами, СССР фактически создал в Прибалтике всю современную промышленную и транспортную инфраструктуру, обеспечивал жителям этого региона самый высокий уровень благосостояния в стране.

Возможно, именно этот исторический путь развития и укоренил в национальной психологии прибалтийских народов привычку жить за счет других. Когда-то это была царская Россия, затем Советский Союз, теперь новая политическая элита Балтии уповает на Запад – Евросоюз и США, которым бывшие советские республики интересны только как одна из площадок большой геополитической игры с Россией. Предъявление нашей стране требований по возмещению ущерба за «оккупацию» из той же серии. Да и строительство нынешней экономики стран Балтии на основе транзита российских товаров и углеводородов тоже следует отнести сюда же. Нельзя не заметить, что всякий раз, когда возникают проблемы экономического порядка, Таллин, Рига и Вильнюс стремятся решить их за счет увеличения тарифов на российский транзит. Так, в мае 2004 года все тарифы на транзит были увеличены в несколько раз. Например, оформление проезда одной фуры в Калининград и обратно стало стоить 250 долларов США, что многократно дороже, чем до этого. Тем не менее с 3 сентября 2004 года Литва вновь повысила тарифы на транзит в Калининград нефти и черных металлов.

Иначе чем неблагодарностью и паразитизмом назвать эти действия прибалтийских политиков нельзя.

Когда политика невнятна

К сожалению, с момента приобретения Эстонией, Латвией и Литвой суверенитета политика России (кстати, она первой признала его) в регионе носила невнятный характер. Более того, подписывая в 1991 году со странами Балтии договоры об основах межгосударственных отношений, российское руководство особо не мудрствовало. В результате признание независимости Прибалтики ничем не обусловлено. В том числе «нулевым вариантом» решения вопроса о гражданстве (положение о нем было включено только в договор с Литвой). Это был просчет, который в дальнейшем принес русским жителям Латвии и Эстонии немало горестей и унижений.

И в последующем российская политика в регионе не имела четкого вектора. Лишь с приходом в Кремль Владимира Путина и изменением российской внешней политики в сторону большего прагматизма в усилении ее экономической составляющей наметились качественные перемены в отношениях с Прибалтикой. Тем не менее национальные интересы России здесь до сих пор не сформулированы, а их реализация по-прежнему не имеет единого плана и дробится в межведомственных перегородках: узкой внешней политики, узких вопросах регионального транзита, тактического плана защиты интересов «русскоязычных».

При этом очевидно, что национальные интересы России в Балтийском регионе основываются не на сиюминутных, прикладных, ведомственных задачах, а на исконных приоритетах России на Северо-Западе. А это, как считают многие эксперты, – стратегический контроль над морским побережьем Балтийского моря, поддержание статуса ведущей балтийской державы и безусловное обеспечение суверенитета России над Калининградской областью; диверсификация транспортных потоков из России, в том числе углеводородного сырья; политическая, правовая и культурная поддержка российской диаспоры, всех граждан бывшего СССР – в силу статуса России как правопреемника Советского Союза.

У нашей страны достаточно ресурсов для решения этих задач. Один из них – нефтегазовый фактор. Эффективное его использование, несомненно, должно способствовать укреплению экономических и политических позиций России в этом важном для нее с точки зрения геополитики регионе. Естественно, при условии, что любые действия органов государственной власти России, субъектов экономической деятельности будут соответствовать названным приоритетам.

Но иногда получается наоборот. В качестве одного из примеров можно привести ситуацию с построенным в советское время в Литве Мажейкяйским нефтеперерабатывающим заводом (НПЗ). До распада СССР он имел отлаженные связи с нефтедобывающими предприятиями, входящими ныне в российскую компанию «ЛУКОЙЛ». Стремясь восстановить разрушенные в результате распада СССР технологические «цепочки» и тем самым способствовать созданию единого экономического пространства в Восточной Европе, российские нефтяники в конце 1990-х годов повели борьбу за акции этого предприятия, чтобы обрести возможность использовать мощности НПЗ для развития сбыта нефтепродуктов в Прибалтике и Польше. Однако по политическим соображениям Литва не пошла на взаимовыгодное сотрудничество с российским нефтяным бизнесом и передала крупнейший в стране НПЗ и его дочерние предприятия под контроль американской нефтепроводной компании «Williams International Company». Решение литовских властей оказалось, мягко говоря, недальновидным. Как сообщало агентство Интерфакс, американцы и ряд других компаний заработали в 1998 – 2002 годах на управлении нефтекомплексом Mazeikiu nafta (MN) около 100 млн. евро, тогда как MN за это время понес убытки на сумму 217,2 млн. евро…

Надо признать, что пассивность в той ситуации проявила и российская дипломатия, не научившаяся пока – в отличие от внешнеполитических ведомств США и западноевропейских государств – эффективно отстаивать экономические интересы России на мировом рынке. Отрицательную роль сыграла, по мнению некоторых экспертов, и позиция другой российской нефтяной компании «ЮКОС», которая вела свою собственную игру, продемонстрировав нескоординированность действий нашего бизнеса. В 2002 году «юкосовцы» сами, договорившись с американцами и властями Литвы, вошли в состав акционеров Mazeikiu nafta.

Наша справка

В состав нефтекомплекса Mazeikiu nafta входят Мажейкяйский НПЗ мощностью 12 млн. тонн сырья в год, морской экспортный терминал Бутинге с пропускной способностью 8 млн. тонн в год и Биржайский магистральный нефтепровод Birzu naftotiekis. В настоящее время Yukos Capital владеет 53,7 процента акций Mazeikiu nafta, правительство Литвы – 40,66 процента.

Без соблюдения российских национальных интересов само существование нефтетранзитного комплекса стран Балтии и участие отечественных компаний в его функционировании превращаются в антигосударственное паразитирование на экономике России. Наглядный пример тому, как надо действовать в подобных случаях, дает принятое в 2002 году решение правительственной комиссии по оптимизации транзитных потоков российской нефти.

В рамках его реализации неконтролируемые российским капиталом трубопроводы и недружественные России порты (например, Вентспилс в Латвии) были задействованы в транзите в последнюю очередь. Убытки Латвии в результате прекращения транзита российской нефти через Вентспилсский порт составили в 2003 году более 200 млн. долларов. Заинтересованная в возвращении паразитической транзитной экономики Рига предприняла беспрецедентные лоббистские усилия в России и на Западе, вплоть до апелляции к президенту США и Европейскому Союзу, чтобы возобновить экспорт российской сырой нефти по трубопроводу через Вентспилс. Однако они не принесли успеха. И если даже переговоры о продаже «Транснефти» контрольного пакета акций компании Ventspils Nafta завершатся положительно, все равно лучшее, что ожидает Вентспилс, – это судьба резервного порта для российского нефтетранзита. Он будет востребован лишь в моменты пиковой экспортной нагрузки на российскую «нефтянку».

История с Вентспилсом – это только первый серьезный сигнал, который Россия послала балтийским операторам нефтетранзита. С тех пор она демонстрирует энергичный и волевой подход, который предполагает держать в будущем стратегический экспорт энергоносителей преимущественно в своих руках. Именно ради этого создана Балтийская трубопроводная система, а на российском побережье Финского залива строится каскад мощных портов для перевалки нефти и нефтепродуктов. Прежде всего это Приморск (Ленинградская область), мощность которого превысила уже сорок млн. тонн. «Сургутнефтегаз» начинает работы в бухте Батарейная рядом с Приморском, где запланировано возвести терминал для перевалки 7,5 млн. тонн нефти в год. А в Высоцке компания «ЛУКОЙЛ» построила и ввела в действие летом этого года первую очередь комплекса для перевалки нефтепродуктов, доставляемых по железной дороге. Его проектная мощность – 10,6 млн. тонн в год.

Первая очередь Балтийской трубопроводной системы (БТС) – крупнейшего экспортного проекта России за все постсоветское время – была открыта в декабре 2001 года в Приморске самим Владимиром Путиным. Когда мощность БТС выросла до 18 млн. тонн, российская нефть перестала поступать по трубопроводу в Вентспилс. В настоящее время через БТС прокачивается 42 млн. тонн нефти в год, в 2006 году ее мощность вырастет до 60 млн. тонн.

Стратегия взаимовыгоды

Еще несколько лет тому назад в Прибалтике считали маловероятным, что грандиозные российские портовые проекты смогут быть быстро реализованы. Прибалты полагали, что новые порты не смогут конкурировать с транзитными узлами в их странах, так как для возврата инвестиций придется вводить повышенные тарифы на перевалку грузов. Однако в России нашли выход из положения, применив малоизвестный на Западе способ построения бизнеса, который именуется тарифным инвестированием. Так, затраты на сооружение порта Приморск были включены в общий тариф на транспортировку нефти через магистральные нефтепроводы, а нефтяные компании сполна их оплатили.

Появление новых портов заставило прибалтов отказаться от формулы «Нефть ваша – терминалы наши», когда легкие нефтедоллары сыпались на счета местных транзитных компаний словно из рога изобилия. Наступил новый период, теперь уже Россия диктует условия транзитных «игр».

Рост собственных экспортных возможностей позволяет России более активно использовать при необходимости (защита своих национальных интересов в регионе) «нефтяной рычаг». Латвия уже почувствовала на своей экономике, к чему ведет сокращение транзита нефти. Российская сторона может пойти и на значительное сокращение поставок нефтепродуктов через прибалтийские порты. Этому, кстати, благоприятствует расширение экспортных возможностей порта в Высоцке и большие планы государственной компании «Транснефтепродукт».

Известно, что глава российского правительства Михаил Фрадков одобрил планы «Транснефтепродукта» по проекту «Север», признанному стратегически важным для Российской Федерации. Речь идет о строительстве нефтепродуктопровода Кстово – Ярославль – Кириши – Приморск. В случае реализации этого проекта российские нефтяные компании смогут экспортировать светлые нефтепродукты через отечественные порты, минуя территории государств Балтии. Продуктопровод протяженностью 1.309 км будет строиться в три очереди. Полная мощность системы должна составить 24,6 млн. тонн нефтепродуктов в год. Строительство по проекту «Север», вероятно, начнется уже в IV квартале этого года и завершится в конце 2006 года.

Однако в ближайшие годы отечественные порты все же полностью не решат задачу экспорта российских углеводородов через Балтику. Дело в том, что экономика России, как предполагается, будет по-прежнему потреблять лишь незначительную часть добываемой нефти (сейчас – около трети извлекаемой из российских недр нефти, включая продукты ее переработки). Рост же добычи будет оставаться довольно высоким по просьбе западных партнеров России. На недавней встрече со своими коллегами из Франции и Германии глава нашего государства заявил, что российские компании продолжат увеличивать добычу и экспорт нефти на мировые рынки. Владимир Путин подчеркнул, что «добычу увеличивают все без исключения российские компании и все компании будут делать это в дальнейшем». Со своей стороны канцлер Германии Герхард Шредер отметил, что решение России увеличивать добычу и экспорт нефти «очень важно». «У нас были определенные опасения на перспективу, что иначе может пострадать мировая экономика», – пояснил он.

Наша справка

В 2002 году в России было добыто 380 млн. тонн нефти, в 2003 году – 421 млн. тонн, а в 2004 году предполагается довести добычу до 450 миллионов тонн. В 2010 году добыча нефти в России может составить порядка 490 млн. тонн и возрасти до 520 млн. тонн к 2020 году. К 2010 году объем переработки нефти может достигнуть 200 млн. тонн, а к 2020 году – 215 млн. тонн. Большая часть нефти и нефтепродуктов будет экспортирована. В 2003 году Россия экспортировала, по официальным данным, 228 млн. тонн нефти, в текущем году планирует выйти на цифру в 255 миллионов. Основным рынком экспорта российской нефти и нефтепродуктов в настоящее время является Европа. На этот рынок приходится порядка 90 процентов экспорта, и сложившаяся транспортная инфраструктура страны ориентирована в первую очередь на удовлетворение потребностей этого региона. Поставки нефти из России обеспечивают сейчас треть потребностей Германии. В первом полугодии 2004 года объем экспорта российской нефти в Германию составил 18,1 миллиона тонн, увеличившись по сравнению с тем же периодом прошлого года на 10,3 процента. Ожидается, что рынок стран Западной и Центральной Европы останется для нефтяного сектора России крупнейшим на предстоящие 20 – 25 лет.

В ситуации, когда внутреннее потребление нефтепродуктов в России будет расти крайне медленно (примерно на 0,5 – 1 процент в год) и нефтеотрасль ориентируется на удовлетворение растущих потребностей экономики промышленно развитых стран Запада, стремящегося к диверсификации нефтяных потоков, значение балтийского направления и экономического взаимодействия с государствами Балтии будет расти.

Наряду с ростом экспорта нефти России предстоит увеличивать вывоз нефтепродуктов: тяжелых мазутов, дизельного топлива, бензинов и смазочных материалов. Поэтому надо быть реалистами: в условиях нехватки своих транспортных возможностей (большинство из строящихся нефтетерминалов ориентировано пока на экспорт сырой нефти) Россия не сможет полностью отказаться от взаимодействия с прибалтами. В части экспорта балтийские страны со своими технически оснащенными портами будут пока представлять повышенный интерес для российского нефтяного комплекса. Сохранит свое значение и фактор незамерзания основных прибалтийских портов в отличие от российских, что наглядно подтвердила позапрошлая суровая зима.

Кроме того, с приемом балтийских стран в Евросоюз и ожидаемым их переходом на единую европейскую валюту возникает принципиально новая ситуация, когда товарные потоки, следующие из России и СНГ в Латвию, Литву и Эстонию, будут поступать непосредственно на внутренний рынок ЕС. Правда, на их пути станут Шенгенское соглашение по визам, высокая плата за транзит наземного транспорта, квоты на поставки товаров из России. И все же страны Балтии могут оказаться идеальным плацдармом для более энергичного освоения европейских рынков российским бизнесом. Прежде всего потому, что всякий товар, получивший здесь соответствующую сертификацию, будет иметь право сбыта на всем европейском пространстве. К этому следует еще добавить единую колею железных дорог, обширную практику работы прибалтийских банков с рублевыми платежами, определенную схожесть наших менталитетов.

В этой связи налаживание отношений с Латвией, Литвой и Эстонией, развитие сотрудничества в сфере транзита товаров и энергоносителей через территорию Балтии являются для России важным элементом общей стратегии выстраивания устойчивых взаимовыгодных отношений с широким регионом Северной Европы и континентом в целом. Важно при этом, чтобы российский бизнес стал проявлять живой интерес к усилению инвестиционного присутствия в странах Балтии. Хотя сделать это непросто. Особенно если учесть, что за последние десять лет балтийские страны обрели в России крайне нелицеприятный имидж. Стала даже формироваться радикальная точка зрения, будто Прибалтика вообще не нужна России: мол, чем меньше с ней деловых и политических контактов, тем лучше. Одним словом, прибалтийская политическая элита так много сделала для создания в России нелицеприятного имиджа своих государств, что с аналогичной задачей, даже получив крупные гонорары, едва бы справились самые крупные специалисты по пиару.

Текущие трудности – не помеха перспективам

Многое поэтому зависит от самих прибалтов. Прежде всего им надо теперь, когда главные стратегические цели балтийских государств достигнуты, отказаться от необоснованных претензий к нашей стране, урегулировать на основе международного права положение русскоязычного населения и понять, что из угрозы (виртуальной, надуманной, на наш взгляд) Россия превращается в важнейший ресурс их развития. Понять, что сохранение востребованности и деловой привлекательности своего транзитного комплекса для российского нефтяного экспорта не только приведет к активной экспансии российского капитала в Прибалтику, но и даст второе дыхание экономике региона, создаст тысячи новых рабочих мест.

Уже сейчас примеров тому предостаточно. Так, в отраслях ТЭК сотрудничество охватывает поставки из России энергоресурсов, покрывающих примерно 80 процентов потребностей стран Балтии в нефти и газе. На инвестиции в ТЭК приходится примерно 70 процентов российских вложений в Латвии («Транснефтепродукт» и «ЛУКОЙЛ» – в транспортировку нефтепродуктов, «Газпром» – в транспортировку газа), 85 процентов – в Литве («ЛУКОЙЛ» – в продажу нефтепродуктов, «ЮКОС» – в приобретение Мажейкяйского НПЗ и нефтетерминала в Бутинге, «Газпром» – в Каунасскую теплоэлектростанцию). В Эстонии «Газпрому» и «Итере» принадлежат примерно 40 процентов акций ведущей газотранспортной компании Eesti Gaas.

Или взять транзитные компании в странах Балтии. Практически все порты, за исключением Вентспилса, продемонстрировали в начале нынешнего десятилетия рост перевалки нефтеналивных грузов. И тому способствовала российская «нефтянка». Высокие цены на нефть позволили российским экспортерам не скупиться и не экономить на транспортных тарифах, направляя миллионы тонн углеводородного сырья через Прибалтику на Запад. По словам министра финансов Эстонии Таави Вескимаги, только за прошлый год государство получило от транзита прибыль в 17 млн. долларов. А Таллин стал на Балтике лидером по объемам перевалки углеводородного сырья – на Запад отправлено 24,3 млн. тонн нефти и нефтепродуктов.

Наша справка

Через порт Таллина в 1997 г. было экспортировано 8,1 млн. тонн нефти и нефтепродуктов, в 1998 г. – 11,1 млн., в 1999 г. – 14,5 млн., в 2000 г. – 17,8 млн., в 2001 г. – 21 млн., в 2002 г. – 24,3 млн. Для сравнения: в 2002 г. через Вентспилс было вывезено 20,5 млн. тонн сырой нефти и нефтепродуктов (что на 30 процентов меньше, чем в 2001 г.), Клайпеду – 6,7 млн., Бутинге – 6,2 млн., Ригу – 5,4 млн., Лиепаю – 0,8 млн.

Большие перспективы для стран Балтии открывает и их подключение к энергодиалогу Россия – ЕС, в том числе к осуществлению проекта Северо-Европейского газопровода по дну Балтийского и Северного морей с выходами на Финляндию, Калининградскую область, Швецию, Данию и Великобританию; определению путей сотрудничества по повышению надежности снабжения ЕС нефтью и обеспечения стабильности рынка энергоресурсов в Европе.

При этом практика показывает, что наиболее выгодной в развитии нефтяного транзита является стратегия совместного ведения бизнеса, когда действует формула «Нефть и терминалы – наши». Поэтому расширение и укрепление систем международной собственности, объединяющих компании России и стран Балтии, становится гораздо более важным, чем ранее, элементом сотрудничества в транспортно-логистической сфере как в балтийском регионе, так и в рамках Евросоюза.

Отдельной главой в отношениях со странами Балтии, и прежде всего с Литвой, является Калининград. Москва сделала принципиальный выбор: область будет развиваться не как военный форпост, а как флагман российской экономики. Хотя совершенно очевидно, что военное значение Калининграда для России сохраняется, а после расширения НАТО даже возрастает.

Анклавное положение Калининградской области вынуждает Россию создать разветвленную, глубокоэшелонированную систему обеспечения национальных интересов в этой части Прибалтики. Но как бы ни было важно морское сообщение по Балтийскому морю с Санкт-Петербургом или «воздушный мост» по льготным ценам, значение наземного транспортного коридора из основной территории России через Белоруссию и Литву в Калининград вряд ли уменьшится. И как раз проблема калининградского транзита через территорию Литвы пока решается с трудом. Неурегулированность транзитных отношений с соседями поставили на грань разорения и элеватор Калининградского порта. В 2003 году порт обработал 211 тысяч тонн зерна, за семь месяцев этого года – всего 40 тонн. Недавнее повышение тарифов на транзит нефти грозит анклаву и его портам новыми неприятностями. По словам главы управления экономики Калининградской области Виталия Жданова, в области ожидают роста цен на нефтепродукты уже в ближайшее время на 7 – 8 процентов.

Действия Литвы противоречат договоренностям между Россией и Европейским Союзом о гражданском транзите в Калининградскую область. Но, судя по недавнему решению парламента этой страны, Вильнюс вообще отказывается от решения этой проблемы. Это заставляет Россию искать дополнительные ресурсы цивилизованного воздействия на Литву. Хотя следует признать, что Москва делает еще слишком мало для развития Калининграда как регионального центра российских интересов. Растущее внимание федеральных ведомств к региону, например в строительстве, могло бы выразиться в дополнительных конкурентных преимуществах области как заказчика и центра создания рабочих мест в Литве, а тендерный механизм отбора подрядчиков только бы способствовал укреплению экономической роли Калининграда в регионе. Этому должны быть подчинены и любые «особые экономические условия», которые могут быть предоставлены Калининграду.

Транзит углеводородов через страны Балтии – только часть нефтяной и газовой экспортной политики России, а также ее геополитической стратегии. Тем не менее она призвана сыграть значительную роль как в развитии нашей страны, так и прибалтийского региона. Для того чтобы текущие трудности не свели на нет долгосрочные стратегические соображения, России и балтийским государствам предстоит приложить немало усилий по налаживанию двух- и многостороннего партнерства.

Обращение к истории отношений между обеими сторонами, увы, не является здесь подспорьем, но искать взаимоприемлемые решения все равно придется. Сохранить и укрепить экономическое и политическое значение самого короткого балтийского транспортного коридора возможно лишь совместными усилиями всех стран региона. Неупорядоченная конкуренция на грани торговых и транзитных войн должна быть заменена сотрудничеством в международно-правовых рамках. Основой ее является взаимный экономический интерес и повышение эффективности инвестиций в условиях ограниченности финансовых ресурсов.

Добрососедство, экономическая целесообразность и выгода от сотрудничества – на этих трех принципах должны строиться отношения России и стран Балтии.

Владимир СВИРИДОВ, эксперт Института геополитической информации Энергия.

"Красная звезда"