Падение правительства Юхана Партса привнесло по крайней мере один положительный момент. Эстония еще крепче связала себя с Европой, где, как известно, уважают права меньшинств. Даже порой не слишком утруждая себя вопросом, что это за меньшинства. Эстония смело может запатентовать понятие "парламентские меньшинства" — так как таковыми являются все партии, представленные в Рийгикогу.

Теперь у нас вполне возможно появление правительства, состоящего практически из всех партий, представленных в парламенте — то бишь, представляющего все эти "меньшинства". Правительства абсолютно недееспособного, зато очень "демократического". Такое "радужное" правительство не может не радовать глаз законченных демократов. Правда, оно абсолютно не приспособлено к какой-либо деятельности по управлению государством.
После периода "войны всех против всех" остались развалины представительных властных структур как на Тоомпеа, так и в Нижнем городе, и начался период "переговоров всех со всеми". Замечательная вырисовывается картинка. Реформисты цепляют красные пролетарские банты, подпоясываются патриотическими триколорными кушаками и готовы идти во власть с социал-демократами, "Союзом Отечества" или "Народным союзом". Неформальному лидеру соцдеков Томасу Ильвесу придется, видимо, срочно приехать из страны брюссельской капусты и к традиционной бабочке присовокупить национальный костюм мульков — может для переговоров с народниками сгодиться, да и исаамалийтчиков не обидит. Братья-народники Рейльяны будут заниматься пропагандой смычки города и деревни, республиканцы станут ближе к народу и порекомендуют своим спонсорам-капиталистам ездить на общественном транспорте, и т.д., и т.п.

Такой готовности всех партий договариваться с кем угодно давненько не наблюдалось. До сих пор все же существовало какое-то (пусть иногда достаточно иллюзорное) разделение на правых и левых, националистов и прагматиков. Похоже, этот год похоронил все идеологические иллюзии, оставив в качества единственного стимула политической деятельности голую власть как таковую.

Тотальное стремление договориться, может, и заслуживает уважения — но не в настоящем контексте. Дележка власти зашла настолько далеко, что весь политический класс, кажется, напрочь забыл об одном недостатке демократии — в конечном счете, политический успех зависит от выборов. А с выборами дела обстоят неважно.

В наступившем избирательном цикле в роли проигравших может очутиться весь политический класс. Настроения избирателей говорят о стойком нежелании идти на избирательные участки. Тенденция выборов в Рийгикогу такова, что в 1995 году почти 70% избирателей пришли и проголосовали, а вот в 2003 таковых было уже только 58%. Если политические игры будут продолжаться, то на следующих парламентских выборах процент участия может оказаться ниже психологически важного барьера в 50%. А значит, легитимность любого правительства будет формальной и весьма сомнительной с точки зрения большинства народа.

В конечном счете может сложится ситуация, в которой народ вспомнит о самом стабильном в истории Эстонской Республики правительстве Константина Пятса и будет искать такого гаранта стабильности среди эстонских политиков. Загвоздка только в том, что стабильный режим Пятса по всем параметрам был далек от стандартов демократии. В тридцатых годах это ни у кого особого удивления не вызывало, так как по всей Европе победной поступью шагал тоталитаризм разных мастей. В Европе начала ХХI такой режим будет смотреться, мягко говоря, странно.

И все же зря Эстонию ругают за несоблюдение прав меньшинств. По крайней мере, одно из "меньшинств" — политики — пока у нас чувствует себя более чем вольготно.