С защитой личных данных явно перестарались, из-за чего государство осталось без очень важной информации.

Как пишет в Postimees доцент криминологии института права Тартуского университета Юри Саар, эстонская государственная политика в области защиты личных данных напоминает историю на тему "Заставь дурака Богу молиться, он себе лоб и расшибет. В общем, в будущем не исключена ситуация, что у государства не будет о своих гражданах даже той информации, которая необходима для проведения выборов".
В 2000 году при переписи населения было насчитано на 70 000 человек меньше, чем было по прежним данным, — констатирует Саар. "Стоит вспомнить, что подавляющее большинство показателей, характеризующих развитие Эстонии, — это коэффициенты, которые высчитываются, исходя из численности населения. Выходит, что, в сущности, все показатели, на основании которых мы планировали, оценивали наше развитие и о которых мы отчитывались миру, были ошибочными и должны быть исправлены".

"Исправлению статистики народонаселения существенно препятствует чрезмерно афишированная политика защиты личных данных, которая в Эстонии проводится особенно ревностно, — считает Саар. — Если эти данные будут собираться, на их обработку и использование необходимо каждый раз получать согласие человека. Звучат угрозы, что под суд отдадут целый полицейский департамент, целый департамент гражданства и миграции, т.к. там осмелились собрать и обработать деликатные личные данные и могла произойти их утечка".

"Границу между деликатными и неделикатными данными на самом деле можно проводить произвольно, это всегда зависит от субъективной позиции того, кто оценивает", — добавляет Саар.

Сейчас в Эстонии считается, что сюда относятся такие факты о личной жизни человека, как, например, сведения о состоянии его здоровья, о его поведении (среди прочего, сведения о том, подвергался ли он судебной ответственности, находился ли в колонии для несовершеннолетних), причина смерти, религиозные предпочтения. "Еще недавно считалось, что и место жительства — деликатная вещь, о котором человек может дать информацию лишь по собственному усмотрению. Это обусловило, например, рост числа таллинцев за несколько месяцев на несколько тысяч, — говорит Саар. — На самом деле все показатели развития на этапе сбора данных являются в каком-то смысле деликатной информацией, и можно сказать, что о человеке вообще ничего нельзя знать".

"Самое абсурдное, что в то же время идет противоположный процесс, который базируется на интенсивном технологическом развитии, и это делает для кого-то совершенно прозрачным то, чем мы, доблестные защитники личных данных, вообще не хотим заниматься", — добавил Саар.