Именно так характеризуют себя в частных разговорах учителя русских школ Эстонии. Но разве тот факт, что наша страна достигла больших успехов в притеснении русского учителя, — это тайна?
Впрочем, внешние приличия у нас блюдутся хотя бы из чувства самосохранения. В отношении же русских учителей действует своеобразный вариант политики кнута и пряника. Своеобразие его в том, что и кнут, которым учителя высекут, и пряник, который ему предложат после, учитель должен купить на собственные деньги; таковы правила игры под названием "Интеграция".
В особо изощренной форме
Согласно Закону о языке (статья 5) работники муниципальных учреждений обязаны владеть эстонским на уровне, позволяющем им исполнять свои рабочие обязанности. Между тем от того, говорит русский учитель по-эстонски или нет, никому ни жарко ни холодно: с учениками, коллегами и начальством он общается по-русски, и даже в системе e-Kool можно работать в русской версии.
Тем не менее, когда выяснилось, что учитель русской школы должен в какой-то мере знать эстонский, педагоги этому требованию вняли. Они послушно ходили на курсы, зубрили ma- и da-инфинитивы, выучивали рассказы о борьбе эстонского народа с иноземными захватчиками и сдавали экзамены. Уровней владения языком насчитывалось тогда шесть, от A до F; до F добирались не все, но категории С и D получили многие, а большего власти не требовали.
Все изменилось в августе 1999 года, когда кабинет Марта Лаара издал постановление, в котором потребовал от педагогов знать язык на среднем уровне, а от директоров школ, их заместителей и учителей эстонского языка — на высшем. И, как писал Аркадий Аверченко, "все заверте…": русских учителей, даже тех, кто уже сдал язык на С и D, погнали было на новые экзамены. Это уже потом в закон была внесена поправка, по которой категории и уровни приводились во взаимное соответствие, причем категория С, которая по идее отвечала среднему уровню, оказалась отчего-то отнесена к начальному вместе с A и B.
Так власти сумели унизить учителей русских школ; увы, никто, кажется, не сделал и попытки опротестовать решение правительства. Пресловутое постановление дало Языковой инспекции основание штрафовать учителей на сумму до 12 тысяч крон, что ввиду учительской зарплаты выглядит, как бы это сказать… Тут хорошо подходит формулировка из судебных приговоров: "в особо изощренной и циничной форме".
Пытка интеграцией
Языковая инспекция, правда, зверствовала не шибко, то есть не использовала данные ей полномочия на полную катушку. Например, в нынешнем году инспекторы проконтролировали 950 учителей, из которых "не соответствовали" 832 человека, но оштрафовали при этом только 60 человек, причем средняя сумма штрафа составила 550 крон. Тем не менее цифры впечатляют: в 2004 году Языковая инспекция оштрафовала 127 учителей на сумму 72 800 крон, в 2005 году — 143 учителя на сумму 56 290 крон, в 2006 году общая сумма штрафов составила 33 050 крон. Итого — больше 160 тысяч крон за три года.
По словам директора Языковой инспекции Ильмара Томуска, при первой проверке работники инспекции учителей обычно не штрафуют, ограничиваясь предписанием выучить язык на средний уровень за полгода. Мы все, само собой, понимаем, что за полгода язык доучивается до среднего уровня как пить дать, особенно если при этом вести уроки, готовиться к ним, проверять тетради, заботиться о доме и семье — не правда ли? Для пущего эффекта можно пойти на курсы стоимостью, положим, 2000 крон — это ведь деньги для учителя небольшие…
Именно так рассуждает Языковая инспекция, и в одном она права: инвестиция в хорошие курсы педагогу необходима. Ибо через полгода инспектор проверяет учителя вновь, и если окажется, что учитель работал над собой, но не успел пока сдать экзамен, он получает еще одно предписание либо платит предупредительный штраф в 200 крон; если же учитель все это время бездельничал и под любыми предлогами язык не учил, горе ему! Максимальную сумму штрафа не "заработал" пока никто, но иногда инспекторы выписывают штрафы в 6000 крон. Это, естественно, все меняет. Особенно если учесть, что зарплата педагога у нас составляет в среднем примерно 7000-8000 крон. И это брутто, то есть "грязными". А штрафы платят "чистыми".
Обычно педагога штрафуют на 900-3000 крон. Оплатить штраф нужно в течение 15 дней. Если учитель по каким-то причинам не платит штраф (решил вместо этого купить себе еще одну машину; задумал съездить на Канары; нечем кормить детей — нужное подчеркнуть), дело передают судебному исполнителю, и госбюджет так или иначе получает свое. Такая вот пытка интеграцией.
Язык за 11 недель
Время от времени государство вспоминает о том, что заставлять русского учителя исполнять воображаемые обязанности на эстонском языке можно не только зуботычинами в виде штрафов. Можно, например, попробовать учителя чему-то научить. Или сделать вид. Если получится — хорошо: учитель, наконец, овладеет эстонским на должном уровне. Не получится — будет повод сказать тому же ЕС: "Мы старались, мы так старались, но они… вы же видите… они…"
В сентябре этого года учителя, не имеющие справки о владении языком на среднем уровне, были оповещены о новой инициативе государства: бесплатных языковых курсах. То есть не совсем бесплатных, а, скажем так, льготных. Даже без тени иронии льготных, поскольку учителю они обойдутся всего в 250 крон. Организует курсы Целевое учреждение интеграции неэстонцев, финансирует — Министерство образования и науки, проводит — Школа языков ТЕА. Официальная цель курсов — "повысить конкурентоспособность работников школ и детских садов на трудовом рынке". Что нам опять не так?
Многое. Вот хотя бы: по плану курсы должны были начаться в сентябре, но начались у одних 2 октября, у других — еще позже. Только в середине сентября учителей о них известили, ближе к концу месяца они написали тесты, чтобы получить распределение в "сильную" или "слабую" группы… Отчего вышла такая задержка — никто нам поведать не смог.
При этом языковые курсы объемом в 60 академических часов должны закончиться 15 декабря этого же года. То есть на все про все у бедных учителей 11 недель. Одно занятие длится два академических часа, значит, учителя должны три недели ходить на два занятия в неделю, а восемь недель — на три занятия в неделю.
Внимание, вопрос: насколько способен к языкам чертовски уставший на работе учитель, если ему надо три дня в неделю мотаться на курсы? А ведь там еще и "домашку" задают. К следующему, понятно, уроку, который — уже завтра или послезавтра…
Бесплатных пряников не бывает
Предлагать доучить эстонский за два с половиной месяца само по себе — абсурд. Что язык выучивается за считанные дни — это можно впаривать кому угодно, только не учителям. Так для чего проводятся курсы? Для галочки в отчете Европейскому союзу? Для успокоения чьей-то больной совести? Товарищи, это что угодно, но не интеграция. Незнание языка — и в самом деле барьер, который можно и нужно пытаться устранять. Но делать это следует медленно и искусно, а не двумя методами — то бичуя учителя кнутом финансовых санкций, то потчуя его сомнительного качества пряником.
К слову, бесплатных пряников не бывает, пусть даже эти пряники есть невозможно. Курсы стоят 600 тысяч крон, записались на них около 300 человек, которые заплатят по 250 крон, что уже дает 75 тысяч крон. Остальное платит государство. Из каких средств? Из бюджета. Ровно оттуда, куда уходят штрафы, которых, напомним, за последние три года набежало на 160 тысяч крон.
Иначе говоря, почти половина стоимости курсов оплачена учителями. Не будем забывать также, что русские учителя, а также родители детей, которых они учат, платят налоги. Вот и получается, что учителя оплачивают свою дыбу сами. Воистину — "в особо изощренной и циничной форме".
Выводы русский учитель давно уже сделал, и выводы эти страшны: "Мы — самые запуганные существа в мире. Никто так не боится Языковой инспекции, как учитель русской школы. Причем эстонский нам не нужен, мы отлично можем без него работать… и — не можем". Именно русские учителя оправдывают сейчас существование Языковой инспекции. Гнобить их можно вечно: штрафовать, потом устраивать трехмесячные курсы, потом снова штрафовать…
Самое противное, что танцы вокруг эстонского языка, без которого учитель русского языка и литературы в русской школе якобы не проживет, абсолютно бесцельны. Весь разведенный на ниве языковых проверок садизм ни к чему не ведет: уволить всех учителей, которые не сдали экзамен на средний уровень, государство, может, и хотело бы, да только взять профессионалов, которые знают язык, неоткуда. Молодые, которым море эстонского языка по колено, в школы не идут. Значит, вся надежда — на гнобимых и запуганных.
Эти слова давно уже пора сделать лозунгом нашей внутренней политики. Чего Эстонии стыдиться?