Наше вступление в Европейский союз мистически совпадает с Вальпургиевой ночью. Праздник этот сближает нас с другими странами Западной Европы, в которых, согласно древненемецкому поверью, в ночь на первое мая ведьмы и колдуны вместе собираются в замке трупов — Вальпурге, чтобы устраивать там шабаши. И вот теперь, в ночь на 1 мая 2004 года вместе с бесами мы полетим в замок трупов, где в полночь станем полноправными членами Европейского союза, а по утру проснемся в дне международной солидарности трудящихся.

Получается, что ехали мы за тыщи верст вперед, а приехали на тыщу лет назад. Какой же памятник мы воздвигнем этой исторической ночи? Часы свободы у нас уже есть. Есть советский танк на пьедестале и гигантский крест эсэсовцам в Синимяэ. Есть никому не нужный, запущенный советский мемориал на Маарьямяэ. На берегу залива есть даже памятник воздухоплавателю из Франции Шарлю Леру, а памятника Евросоюзу нет. Даже как-то и неудобно перед Европой, куда мы возвращаемся почти триста лет спустя.
Большинство старых европейских памятников с годами утратило свой мистический ореол и магические функции, превратившись в живописный элемент урбанистического ландшафта. Нам же нужен не элемент ландшафта, а еще один — вроде часов свободы — мистический символ с магическими функциями.

Для того чтобы создать настоящий памятник новому союзу нам, к сожалению, придется заимствовать опыт восточных соседей. Евроазиатскому большевизму и индоарийскому национализму свойственно не только придавать своим памятникам мистические функции, но и длительное время их поддерживать. Очень популярны мавзолеи и мемориалы неизвестным солдатам. Для нас это было бы очень удобно, тем более что за давностью лет имена солдат шведского гарнизона капитулировавших у озера Харку в 1710 году основательно подзабылись. Подходящее место для могилы неизвестного шведского солдата у нас есть — парк под стенами замка Тоомпеа (полный аналог мемориала у Кремлевской стены в Москве).

Однако шутки в сторону. Осенью 1994 года сквер на Тынисмяги в Таллине закрыли на реконструкцию, а когда к зиме забор убрали, то обнаружилась пропажа братской могилы 13 советских солдат, павших в 1944 году при освобождении Таллина от оккупации нацистской Германией. Исчезли два надгробия, а бронзовый солдат у памятника превратился в истукана, который теперь легко может вместить в себя любую сущность. Для одних истукан стал "нашим Алешей", для других — "наглым оккупантом", но памятником надгробным быть перестал.

Зимой этого года я наконец-то получил ответ из Центрального Архива Министерства обороны Российской Федерации. В справке от 24 июля 2003 года сообщается, что фельдшер дивизиона 40 гвардейского минометного полка старшина медицинской службы Варшавская Елена Михайловна 1925 года рождения погибла 23 сентября 1944 года при освобождении города Таллина и похоронена в усадьбе католической церкви на улице Каарли.

Реалии сегодняшнего дня делают для нас непонятной логику тех, кто устраивал в годы Второй мировой войны братские могилы не на кладбищах, а на площадях освобожденных городов и поселков. Это была общераспространенная военная практика, в которой угадывается логика древнего магического сознания. Нам еще повезло: освободителей Таллина похоронили не на Ратушной площади, не во дворце на Тоомпеа, а в церковной усадьбе. У того, кто принимал в 1944 году решение, хватило ума устроить братскую могилу в освященной церковью земле.

В последние годы не раз высказывались сомнения в существовании самой братской могилы. В октябре 1995 года вдоль тротуара по бульвару Каарли копали ямы под посадку деревьев и случайно вскрыли захоронение. На глубине около 50 сантиметров раскоп нарушил целостность могилы, повредив крышку гроба и выворотив наружу человеческие останки. 19 октября захоронение обследовали археологи и пришли к выводу, что оно относится к середине прошлого века и предположительно является могилой солдата или братской могилой нескольких солдат (отчет AS Agu № 9519). Это, как минимум, означает, что одна могила все же есть.

В отношении других архивная справка более лаконична. Гвардии сержант Василий Давыдов похоронен "в парке г. Таллин, Эстонской ССР". Старший сержант Хапикало похоронен "в сквере базарной площади — г. Таллин, Эстонской ССР". Местом захоронения остальных 8 военнослужащих указан город Таллин. В картотеках учета безвозвратных потерь офицерского состава лейтенант Луканов и подполковник Колесников не значатся. В справке от 13 августа уточняется, что командир полка гвардии майор Кузнецов Василий и парторг полка Брянцев Алексей были убиты в бою за "южную окраину Номми" (очевидно Нымме). Точное место захоронения Кузнецова и Брянцева не указано. В отношении места захоронения сержанта Давыдова уточняется, что парк с его могилой находится в квадрате 9274-б.

К чему я завел весь этот разговор? А вот к чему: 8 мая объединенная Европа отмечает свой день — День Европы. Дата выбрана не случайно, поскольку именно в этот день в 1945 году в Европе закончилась Вторая мировая война. Мы тоже будем отмечать День Европы, поскольку для нас и эта война была освободительной. Есть правда одна нестыковка: нет единства взглядов по вопросу об освободителях. До сих пор Европа закрывала глаза на эту нестыковку, позволяя нам свободно ставить памятники подвигам нацистов. Член Рийгикогу Сергей Иванов помнится, даже пенял послу РФ Константину Провалову за то, что Москва не желает пересмотреть свое отношение к эстонцам, воевавшим на стороне нацистской Германии. Понятно, что Москва ничего пересматривать не будет, да и в Европе нацистский реваншизм не в моде.

9 мая те, для кого большая война в Европе была Отечественной, придут в сквер на Тынисмяги поклониться "освободителю-оккупанту Алеше", завалят его бронзовые сапоги цветами, зажгут поминальные свечи. Конечно, примут по маленькой — не без этого. Песни будут военные петь. Кто сможет, спляшет под гармонь. И никто не вспомнит, что осенью 1994 года братскую могилу частично накрыли тротуаром. Будут топтаться по ней без всякого уважения к мертвым. После шабаша Вальпургиевой ночи, после полета в замок мертвых можно и по могиле потоптаться — грех как будто не велик. Не хочу я предъявлять претензий к тем горожанам, чья память оказалась такой короткой, но к Городскому собранию и мэрии, которые никак не могут отыскать в своих архивах подтверждения существования братской могилы в центре города, претензию я предъявляю охотно.

Тем более охотно, что в архиве мэрии хранится схема Площади освободителей, расположенной в треугольнике между Тоомпуйестее (бульвар Каарли) и развилкой улицы Тынисмяги, утвержденная Таллинским горисполкомом 12 июня 1945 года (протокол № 23, пункт 17), и заверенная круглой печатью Отдела по делам архитектуры города Таллина. На схеме четко обозначено место братской могилы — KALM (Roosid) — у той стороны треугольника, которая образована Тоомпуйестее. Там же хранятся и другие не менее красноречивые документы.

Омерзительно выглядят искореженные и поруганные при советской власти кресты на могилах павших в Освободительной войне 1918-1920 годов. Вина за эти постыдные мемориальные жесты несмываемым пятном лежит на руководителях местных самоуправлений, выслуживавшихся перед советской властью. Неужели шестьдесят лет спустя мэрия Таллина готова продолжить логику постыдных мемориальных жестов своих совковых предшественников на практике? Может быть, надгробие, восстановленное на могиле освободителей Европы от нацизма, будет лучшим памятником Европейскому союзу?

За два последних года я изрядно наслушался "историков", хоронивших в сквере на Тынисмяги то расстрелянных дезертиров, то бешеных собак. Сегодня этот спор можно в четверть часа решить только при помощи лопаты. Тут кто-то предлагал устроить 1 мая "перформенс", собравшись с чемоданами на вокзале к отходу московского поезда. Мне лично идея представления на тему "Чемодан. Вокзал. Россия" нравится. Оформится до мероприятия, охотно приду. Со своей стороны предлагаю 9 мая принести цветы не к бронзовым сапогам "освободителя-оккупанта Алеши", а к молодым липкам на бульваре, укоренившимся в братской могиле. Цветы как-то уместнее на могиле, чем в ногах у бронзового истукана. Или я не прав?