По мнению писателя Каура Кендера, если — абсолютно все равно, на каком языке — русские клянутся в верности Эстонской Республике, пусть им дадут гражданство и смирятся с ними.

Кендер пишет в Postimees, что видел по CNN нашу молодую красивую министра иностранных дел и нашего молодого делового премьер-министра. "Канал CNN пояснил зрителям, что в связи с расширением Европейского Союза, ВИЧ и СПИД больше не являются экзотическими проблемами Африки. Эстония и Латвия привнесли эпидемию в Европейский Союз".
"Я долго думал, что у "Союза Отечества" большие заслуги. Знаете — НАТО, ЕС, реформы. И я не понимал, почему народ их так отвергает. Представьте, в Таллине они не попали даже в горсобрание. В государстве еле-еле прошли в парламент, — рассуждает Кендер. — Если бы эстонцы на самом деле верили, что, например, живущие здесь русскоязычные эстонцы — оккупанты или наследие оккупации, или что они живут здесь абсолютно незаконно, у "Союза Отечества" в Рийгикогу было бы сто мест".

"Народ понял, что расовая (или этническая или лингвистическая) чистота — несправедливость по отношению к человеку и, на самом деле, уродует все общество. Вот мы и получили. Мы — Внутренняя Африка Европейского Союза. А этого можно было избежать. Прибавив здешних жителей. А не вычтя их, — пишет Кендер. — Социальная несправедливость (в связи с серыми, красными паспортами и видами на жительство) и неравенство (хотя бы в возможностях путешествовать), т.е. незащищенность и бедность, на мой взгляд, стали причиной тому, что ВИЧ и преступность перебрались в Эстонию именно в основном через русскоязычных эстонцев. И хотя время вспять не вернешь, у нас еще есть возможность предотвратить большое и окончательное расслоение".

С 1 мая для граждан Эстонии границы открыты. "Я думаю, что многие используют возможность подзаработать за границей, чтобы здесь, в Эстонии, лучше справляться. Но для сотен тысяч эстонцев этой возможности — в связи с отсутствием гражданства — не существует. В частной беседе многие националисты мне бубнили, мол, что с ними такое, пусть выучат эстонский, станут гражданами и пусть едут, куда хотят", — делится Кендер.

"Дорогие друзья. Требовать, чтобы человек стал гражданином Европейского Союза посредством эстонского языка, — сравнивает писатель, — такое же насилие, как требовать, чтобы каждый водитель для получения прав должен войти в машину через маленькое треугольное окошко. В Европе это относительно бесполезное умение, поверьте мне. Договоримся. Дадим живущим и родившимся здесь с 1991 года гражданство, на каком бы языке ни поклялись они в верности Эстонской Республике".