По дороге домой я проезжаю мимо неприметного деревянного заборчика, на котором прибита столь же неприметная деревянная стрелочка с надписью: Migratsiooniamet. По дороге домой я каждый раз думаю — интересно, эта стрелочка как-то поможет тем, кого в названии Департамент гражданства и миграции интересует именно эта вторая, связанная с миграцией, а потому подразумевающая иностранное происхождение посетителя часть?

У нас на трех языках указывают, где в Старом городе найти туалет, на пяти предлагают меню в кафе в туристических зонах, на двух — правда, второй почему-то английский — предупреждают: "Осторожно, стройка!" При этом правила ДГМ, учреждения, которое по долгу службы должно заниматься иностранцами, не предполагают, что его сотрудники обязаны владеть иностранными языками и на этих языках при необходимости с клиентами общаться. Зато, как вы узнали из статьи нашего корреспондента Константина Моренко, незнание клиентом государственного языка вполне может привести к тому, что на него пообещают донести в Языковую инспекцию.

И что с того, что клиент пришел в департамент вовсе не для того, чтобы ходатайствовать о гражданстве или, скажем, о европейском виде на жительство, для получения которых знание эстонского требуется по закону, а всего лишь оформить приглашение, что не запрещено даже в том случае, если ты глухонемой неграмотный противник существующего строя. Там недобдели, зато здесь перебдели.

Знакомый американец, преподающий в университете Audentes, а потому вынужденный посещать ДГМ регулярно, как-то делился впечатлениями: "Несимпатичное место. С одной стороны, я видел бабушек-пенсионерок, которые плакали, потому что с ними грубо обошлись чиновники. С другой стороны, жалко смотреть, как выведенные из себя люди кричат на этих самых чиновников". "Впрочем, — философски добавлял гарант трансатлантического сотрудничества, — такие учреждения во всех странах похожи". Слабое утешение и уж никак не оправдание.

Несколько недель назад оппозиционные партии подали в парламент законопроект, запрещающий Языковой инспекции основывать свою работу на жалобах, но вряд ли он будет принят. Знакомому американцу повезло — он работает в частном учебном заведении, а потому угрожать при случае Языковой инспекцией ему бесполезно. Хотя ее руководитель Ильмар Томуск в интервью, данном мне с полгода назад, сожалел, что закон не позволяет проверять знание государственного языка у преподавателей частных школ. Мол, вдруг пожар, а учитель не сможет быстро объяснить ученикам, куда бежать.

Тут хочется спросить, что проще для администрации университета — повесить план эвакуации на государственном языке или найти научное светило с мировым именем, согласное в рекордные сроки освоить эстонский язык ради возможности с годик почитать лекции в каком-нибудь из отечественных университетов? Еще один пример того, что закон надо соблюдать, но проявляя при этом добрую волю и здравый смысл.

Впрочем, что нападать на Языковую инспекцию и ДГМ, которых не пинал только ленивый. Тем более, что и там работает много вежливых и разумных людей, в адрес которых от читателей слышишь слова благодарности. Проявления излишнего рвения там, где не нужно, сопровождаемые слепотой в вопросах, казалось бы, очевидных, характерны даже для ведомства, где бдительность является одним из главных профессиональных качеств, — Полиции безопасности. Открывая каждый новый ежегодник этого ведомства, я регулярно обнаруживаю там фотографии своих коллег и других известных в стране людей, сделанные на Тынисмяги, у российского посольства и в других "неблагонадежных местах" с подписью вроде: "Что это — невинная беседа или передача информации?" При этом, судя по тому, что все эти люди на свободе, а большинство из них даже никогда не беседовали с Полицией безопасности, никаких доказанных обвинений против них не существует. И потому каждый год я с интересом жду, что будет, если кто-то из этих людей однажды все-таки обратится в суд для защиты своего доброго имени.

Когда несколько лет назад в учреждениях как грибы после дождя стали появляться телефоны анонимной информации, нынешний кандидат в президенты Тоомас Хендрик Ильвес назвал это подрывом одного из главных принципов демократии — когда обвиняемый имеет право смотреть в глаза обвиняющему. Создается впечатление, что, защищая букву закона, работники государственных учреждений все чаще начинают забывать, что работают в демократическом государстве. В эстонском издании книги про Холокост "Расскажите об этом детям вашим" историк Сулев Вальдмаа пишет про то, как во время войны люди стучали немцам на своих коллег и соседей-евреев. Просто так, из служебного рвения. Нет, не подумайте, что я провожу параллели. Просто вспомнилось…