Означенную тему агрессии, разрушения и саморазрушения мы изучали в первой в России (тогда – СССР) научно-исследовательской лаборатории суицидологии, науки о самоубийствах. Пробила и организовала эту лабораторию Айна Амбрумова, одна из ярчайших звезд на зловеще-тусклом небосклоне советской психиатрии, женщина изумительной красоты (блистала еще в 60 лет и более), незаурядного ума и фантастической энергии. О ней и о деле нашем – рассказ отдельный. Сейчас скажу лишь, что мы создали первый в стране телефон доверия и кризисный стационар, работали в институте Склифосовского и других местах, куда попадали люди, совершившие самоубийства или попытки. Стараниями сверхпробивной Айны Григорьевны получили доступ к закрытой статистике.
       Одним из разделов исследования было изучение насильников и убийц разного толка, находившихся в соответствующих учреждениях. Эта часть исследований, как и некоторые другие, велась в партнерстве с ВНИИ МВД и была секретной: результаты публиковались только в закрытой печати. Сам этот ВНИИ был весьма законспирированным ведомством, замаскированным, смешно сказать, под детсад. Стоял себе в центре Москвы в уютненьком палисадничке такой безобидный с виду типовой домик, кучка колясок перед ним, вывеска – ясли-сад номер такой-то. А внутрь просто так не сунешься – амбалы-охранники со стволами, три пропускных кордона.
       Много дней я провел в командировках по местам заключения всевозможных убивцев. Многих перевидал и обследовал: изучал дела, беседовал лично, тестировал. Разные, очень разные, и по мотивам, и по судьбам, и по психотипам, хотя некоторые вариативно повторяются.

Владимир Леви, http://www.levi.ru/daylines/position.php?id_position=104