ЖЖ-предисловие: повезло моей маме! Она видела спектакль Больдрамта по шекспировской хронике «Генрих IV», когда театр приезжал на гастроли в Киев. Стоя его смотрела. А я теперь страдаю над программкой:
Постановка и оформление народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий – Г.А. ТОВСТОНОГОВА
Король Генрих IV – Засл. арт. РСФСР С.Ю. Юрский,
Генрих, принц Уэльский – Нарт. арт. РСФСР, засл. арт. УССР О.И. Борисов,
Сэр Джон Фальстаф – Нар. арт. ССР, лауреат Гос. премии Е.А. Лебедев,
Генрих Перси, по прозванию Хотспер – Нар. Арт. ССР лауреат Гос. премии РСФСР В.И. Стржельчик

Граф Уэстморленд- Засл. арт. РСФСР В.А. Медведев
Сэр Ричард Вернон – Засл. арт. РСФСР О.В. Басилашвили
Сайленс – мировой судья – Нар. арт. РСФСР Н.Н. Трофимов….

И это только те, кого я знаю….
Интересно, есть ли запись этого спектакля? И показывают ли ее когда-нибудь?

Отрывок из книги Натальи Старосельской «Товстоногов» – Москва, «Молодая гвардия», 2004 г., серия ЖЗЛ. – С. 257 – 259.

…Конец десятилетия, 1969-й год, ознаменовался громкой, получившей широкий резонанс постановкой Большого драматического – 1 апреля состоялась премьера «Генриха IV».
«Шекспировская природа чувств» – вот что захватило Товстоногова по его собственному признанию. Он задумал создать грандиозное полотно, композицию по двум хроникам и комедии Шекспира под названием «Величие и паления сэра Джона Фальстафа», разрушив сложившуюся традицию постановки шекспировских трагедий и комедий: никаких «сочных характеров», никаких «ярких мазков», никакой «ренессансной полноты жизни». Речь должна идти о возвышении принца Гарри и о совершенном им предательстве. И главным героем должен был стать именно комедийный Джон Фальстаф – возвысившийся вместе со своим другом и безжалостно преданный им. На роль Фальстафа был назначен Евгений Лебедев. Артист театра Владимир Рецептер написал композицию (поначалу планировалось, что он и сыграет Генриха IV)…
Но постепенно замысел оттачивался; сначала из него исчезла комедия, затем серьезные сокращения претерпела двухчастная хроника «Король Генрих IV» и получилось так, что с первого плана как-то незаметно отодвинулся сэр Джон Фальстаф.
Трудно сказать: в какой степени эти перемены были обусловлены поисками режиссера, а в какой – появлением в труппе нового артиста, Олега Борисова? А может быть, все сошлось вместе…Ведь Георгий Александрович Товтоногов влюблялся в своих артистов, заражался их индивидуальностью, их энергетикой, но главное – их способностью и внутренней готовностью к импровизации.
Он ценил дух импровизации очень высоко! В одной из своих статей, опубликованных в журнале «Театр» полтора десятилетия спустя, Товстоногов вспоминает о репетициях «Генриха IV» с каким-то особым чувством, слагая поэтический гимн импровизации: «Импровизация – это полет фантазии, окрыленность и вдохновение. Импровизация – это творческая раскованность, это свобода замысла и свобода выражения. Импровизация – сердце и душа искусства. Импровизация – это поэзия творчества.
Театральная импровизация обладает волшебным свойством. Она подобна чудодейственной живой воде, возвращающей жизнь сказочному герою. Порой нескольких ее капель достаточно, чтобы освежить преждевременно увядший спектакль, вдохнуть жизнь в замирающее действие, вернуть к первозданному состоянию стертые, поблекшие от частого употребления краски. Импровизация придает новый смысл и новое звучание известному произведению, освещает новым светом все происходящее на сцене. Импровизация одушевляет и придает осмысленность и красоту речи, силу и выразительность голосу, блеск и окрыленность игре. Импровизация разрушает штампы, снимает шоры, дает выход творческой свободе…»
И далее Товстоногов подробно рассказывает об одной из репетиций «Генриха IV».
«…Долго не могли найти решения сцены в кабачке «Кабанья голова». Принц Гарри, будущий король Генрих V, и его постоянный спутник, неунывающий жизнелюб и эпикуреец, неподражаемый острослов и балагур, старый Джон Фальстаф с большой компанией своих приятелей устраивают в кабачке веселую холостяцкую пирушку. Гарри разыгрывает Фальстафа, Фальстаф плетет совершенно немыслимые, но великолепные по своей находчивости и неповторимому остроумию небылицы. Потом оба они устраивают целое представление, поочередно изображая отца Гарри, короля Генриха IV. И оба непрестанно на протяжении всей сцены шутят, пикируются насмешливыми репликами, ироническими замечаниями, жонглируют парадоксальными выпадами, а остальные живо включаются в эту озорную игру».
Но сцена, в которой кроме готовых к импровизации О. Борисова и Е. Лебедева было занято еще много артистов, получилась натужной, тяжеловесной. И тогда режиссер предложил артистам вести диалог своими словами, на время забыть о Шекспире. Что тут началось!.. Борисов и Лебедев буквально фонтанировали, заражая других исполнителей. И когда вернулись к тексту, все оказалось совсем другим – словно и не было непреодолимых трудностей…
Товстоногов вспоминал об этой репетиции годы спустя – может быть, именно тогда столь наглядно, рельефно сформулировался его «Гимн Импровизации»…
С этого спектакля началось восхождение Олега Борисова, артиста, пришедшего в труппу Большого драматического из Киевского театра им. Леси Украинки. В дневниках артиста, опубликованных после его смерти, подробно рассказывается о его работе в БДТ, об отношениях с Георгием Александровичем, об их разрыве. Читать это мучительно, трудно – болезненная мнительность Олега Ивановича Борисова, его непростой характер многие эпизоды жизни и творчества окрашивали в мрачные тона. Объективно разобраться в отношениях великого режиссера и выдающегося артиста теперь невозможно. Да и нужно ли это?
Куда важнее вспомнить удивительные плоды, выращенные на древе их общей жизни в Большом драматическом. И принц Гарри, конечно, вспомнится первым. Именно в этой роли, по мнению критика К. Щербакова, О.Борисов «вполне стал виден во весь свой актерский рост».
Что же касается постановки в целом, думается, очень важный момент отметил филолог-шекспировед Дмитрий Урнов: «После «Отелло» Лоренса Оливье (1964) наш «Генрих IV» принципиальные этап (по крайней мере, у нас) в пересмотре романтического Шекспира…Ясно, что намеченный театром поворот состоит в обращении к реально-историческому Шекспиру в отличие от Шекспира условного, романтического или антиромантического».
На исходе 1960-х Шекспир стал знаковой темой для Большого драматического театра. «Перечитывая заново» многие прежние свои постановки, улавливая, как изменилось звучание некоторых мотивов, проверяя и перепроверяя важность тех или иных акцентов, созвучность характеров времени, Товстоногов словно проверял тем самым верность шекспировского открытия: «В жизнях людских содержится некая доля истории, отражающая природу ушедших времен. Уловив эту историческую суть, можно до известной степени предвидеть основные вероятности в порядке вещей, которые еще не явились на свет, но в зародыше, в слабом намеке уже существуют и до поры остаются неоцененными». (с)

найдено на жж * 28 сентября 2007, 8:00 Г.А. Товстоногов ставит «Генриха IV». Отрывок из биографии
в сайт совать катастрофически лень, но для порядку пересовываю к себе,   на случай если журнал пропадет.
Фрагмент из дневников О.И.Борисова (о смерти Г.А.Товсоногова) в ЖЖ bojkot --  из принципа не беру к себе на блог дневников ни Борисова, ни О.Даля.