...Герман нашел у себя в бумагах отчет старика Касикова, подписанный им и Вайсманом и удивился, что все единицы измерения были перепутаны. Так как этот отчет лежал в лабораторской подшивке, не так давно списанной с хранения, Гера потихоньку уволок его и припас на черновики. Вероятно, оригинал этого услали в Научный Центр Полупроводниковых Матералов - в шапке стояли знакомые ему фамилии.
Герман показал эту бумагу Катюше из Ассамблеума (одна она осталась из старой гвардии), да Катёнку из Научного Центра.
- Вот бы, - сказал он, - показать это Вайсману, пусть прочитает повнимательнее. Может, захочет уволить Касикова? На него уже неоднократно жаловались, сам видел. Или Ваньке, пусть поржет.
- Да ну, - ответила Катёнок, - если они там все повязаны одной ниточкой, то он и вида не подаст.
То, что три организации завязаны через Ваньку, Соболевский прекрасно знал, но Ванька был для Двадцатки отрезанный ломоть, а Касикова он вряд ли уважал. Равно как и Касиков Ваньку. Ибо Катёнок была в НЦПМ простой шестеркой, инженером-лаборанткой, и про Ваньку совершенно ничего не знала, и Герман с удовольствием просушил ей все мозги за первый же день знакомства с нею россказнями про Ефремова и Вайсмана. В принципе, изо всех тухлых рыб новой гвардии Катёнок была самая понятливая и чуткая, почти как Лидия Николаевна, что годилась в наперсники.
Так как Новый год у Германа оказался испорчен компанией черного кота, он единственный раз за всю свою жизнь не поставил новогодней елки, дабы четвероногая скотинка не обожралась мишуры и не переколотила елочные игрушки, совершая акробатические этюды с прыжками на новогоднее дерево.
Когда-то они с дядей Лешей захаживали друг к другу в гости, благо что Ассамблеум служил отличным портшлюзом для мгновенной телепортации в пространстве. Первый раз Гера даже не позвонил Алексею Михайловичу в его коммуналку при ЖЭКе, хотя вполне возможно, он уже переехал в роскошные четырехкомнатные аппартаменты Лидии Николавны.
Первый раз Герман встречал Новый год у совершенно случайного человека - одной бабы из командированных стажеров НЦПМ. Новый год, как водится, окончился безобразной пьянкой под аккомпанемент телеящика до трех ночи. Хорошо, что баба оказалась страшна как семь смертных грехов и даже под действием всего выпитого у Германа не появилось желание к ней приставать. Приставал он только к телевизору, норовя чокнуться с оным каждый раз, когда на экране появлялась плешь Розенбаума.
- Ну что, Иван, давай с тобой чокнемся, - криво усмехался Соболевский, прикрыв один глаз и целясь попасть бокалом с шампанским в видеоизображение бокала в видеоруке Розенбаума.
Конечно, больше всего в компании не хватало Ваньки, но позвонить он ему не мог, потому что его номера телефона у Геры не было. Ничего не оставалось делать, как вяло сопротивляться весьма навязчивому сервису старухи мамаши, не менее страшной, чем дочь.
За праздники Гера посетил еще одну девочку, Виолетту, чьей руки он добивался уже полгода с самого момента возвращения из командировки. По странному стечению обстоятельств, их стажировка началась в один день и закончилась тоже в один день, причем в Геркин день рождения 12 июня. Как-то сникнув после увольнения с работы, впоспоследовавшим за окончанием командировки, Герман зачастил захаживать домой к Виолетте, находя в тихой депрессивной девочке утешение своих горестей, а также источник необузданной страсти к угловатому, располневшему но очень юному телу. Катёнок же покинула Научный Центр через два месяца после прибытия, и Гера тоже терся около общаги в научном городке, встречая роскошную девушку букетом алых гвоздик. В принципе, пропуск его кончился вот уже две недели как, однако Гера пронюхал туда лазейку через Асссамблеум, благо что ИВЦ НЦПМ был подключен к всемирной информационной сети. Катёнок сама быстро привязалась к Герману и гораздо больше сексуально вожделела юношу, чем он сам. В Катёнке Герману нравилась ее эффектрная внешность, но внутри ее красота казалась красотой ледяного изваяния. Осквернить целомудренную душу сексуальными поползновениями Герман не мог себе позволить и любовался Катёнком как Пигмалион Галатеей.
Новогодние праздники, отягощенные котовым присутствием, тянулись и тянулись. Герман успел повидаться и с Катёнком, и с Виолеттой, и со страшной бабой и ее подругой, причем компания вновь была отягощена старухой Королевой-матерью, как шутливо обозвал мамашу страшной бабы Соболевский... И только после окончания хмельного загула он смог увидеться с Иваном Львовичем, чего он ждал все выходные.
Радость от встречи была омрачена трусостью Ваньки, пересравшим перед Геркиным напористым желанием побывать у Вайсмана. Но Гера не заметил ничего. Конечно же, он был рад преподнести другу подарок в виде скромного мужского набора, они немного поговорили о компьютерах, и Ванька пригласил молодого вебмастера починить компьютер своей дочери. Герман был польщен приглашением, и потихоньку стал готовиться к тому, что ему придется поблагодарить Ивана Львовича за предоставленную ему возможность прибиться к Вайсману. Он уже начал плести дамскую сумочку из кожаных ремней, по части скорнячества Соболевский был большой любитель и дока. И хотя его уже постигла неудача с дочерью Алексея Михайловича, все равно отказаться от перспективы нового знакомства с новой девушкой Герман просто не мог - призрачная перспектива породниться с Ефремовым застила ему глаза не хуже Двадцатки Вайсмана.

Время шло, и потихоньку разобравшись с "коробкой передач" Шишкиным, Герман вдруг начал хвастать при напреснице Катёнке, что скоро разбогатеет на вайсмановских хлебах и вообще ему сам черт не брат.
- Вот на сам Новый год мне елку поставить не удалось, так я 12 го июня ее поставлю. А чтоб смешнее было. Ибо у каждого человека новый год исчисляется не только 1 января, а еще и в день своего роджения. Исключение составляет только 1/366 часть народонаселения земли, рожденная именно 1 января. Да еще всех друзей поприглашу, все до единого инженеры. Вот и под елочкой хороводик поводим. И пусть хорошие пиздят плохих по чем попало. Специально биты бейсбольные раздам.
- А Ванька в психушку не позвонит? - осторожно предположила Катёнок.
- Ничего, Ванька в этом деле самый хороший, ему и первая бита в руки.

Пригласительный список, написанный на обороте злосчастно безграмотного отчета Касикова, гласил, что на Персональный Новый год Геры Соболевского приглашаются:

1) Балашов Андрей Борисович (третья лаборатория НЦПМ),
2) Вайсман Анатолий Семенович (зав. 20й лабораторией),
3) Ефремов Иван Львович (зав. 223й лабораторией),
4) Касиков Борис Гербертович (20я лаборатория),
5) Красноженова Евгения Анатольевна (третья лаборатория НЦПМ),
6) Полозова Евгения Алексеевна (зав.отделом технического контроля),
7) Шикин Виктор Иванович (Центральное Конструкторское бюро),
8) Чурбанов Николай Иванович (223я лаборатория),
9) Яковлева Диана Андреевна (зав. третьей лаборатории НЦПМ).

Можно было бы пригласить еще и Анну Абакумову, предшественницу Шишкина на его посту, в бытность которой главой ЦКБ Иван Львович еще был членом лаборатории Вайсмана, но к счастью для самой Абакумовой, она вот уже как лет десяток почивала на том свете. Итак, хорошие человеки должны были буцкать других, а именно биты бейсбольный в количестве 4 штук должны были быть выданы: Вайсману А.С., Ефремову И.Л., Полозовой Е.А. и Шишкину В.И., причем колотить они должны были нехороших из собственных отделов. Идея показалась Герману очень смешной, и потому он вывесил список с примечаниями на своем Ассамблеуме, в который, как странно, еще захаживали и писали. "Вот только надо их покрепче напоить, чтоб они наутро ничего не помнили" - рекомендовал толкиенут Людвиг через Ассамблеум. "И еще сам битой намашусь" - телеграфировал Герман Людвигу.

Время шло, в черный список попал Касиков, а из белого списка были иъяты сначала Полозова, потом Ефремов и наконец Вайсман. Хотя бы за то, что оправдывал непрофессионализм старика Касикова, держа дедушку на хорошем счету и считая его толковым научным руководителем для кандидатской. Получалось, что битами махать придется только Соболевскому с Шишкиным, раздавая полновесные пинки для всех проштрафившихся. Роскошная кожаная сумка для неведомой Герману Имярек Ивановны перекочевала подруге-дуэнье Страшной Бабы, совершенно бездарно потерянная для семейства Ефремовых. По уходу от Вайсмана у Геры появилось было желание подарить ее Вайсману, уж если не для дочери, которой у него могло не быть, то уж хотя бы для его супруги. Да хоть стих написать и вывесить в лаборатории. Так что стих был написан одномоментно. Потом и поездка к Вайсману стала делом нереальным, и Герман Соболевский и вовсе сник.

Как-то он попытался подъехать с шутливой идеей пригласить важных перснон согласно перечню к матушке, но матушка лишь нахмурила брови. Жаль, шутка не удалась. А хорошая бы драчка получилась. Как бы они друг на друга набросились.

LI 5.09.15