Полдень и полночь – самое бесчеловечное время. По улицам шастают только благовоспитанные големы, которых артистично-атеистическое сознание представляет нам в качестве бабулек в бесформенных коричневатых пальто.

…Верхосолнце и верхолуна – самые безлюдные часы. По ходильням фланируют только благовоспитанные големы, которых наше артистически-атеистичное головно представляет нам в качестве мамомам в бесформенных коричневатых салопах…

Расползаясь по подворотням, они шепчут под нос радиопомехи и окидывают безвредными, в общем-то, взглядами дворы. Зато каждый голем оставляет след. В безлюдном дворе – лужа грязи на чистом вчера асфальте, на детской площадке – ядовитое сюсюканье и восторженный щипок за щеку, а в автобусе… в автобусе раздолье – можно испачкать «до пятнадцати особей за сеанс». И они уносят этот грязный след с собой в дом – на полосатом нашейнике или модной складушке.

…Растянувшись сетью, они шепчут под нос радиопомехи и окидывают бессильными, в общем-то, взглядами, город. Зато каждый голем оставляет след. Знак неудачи – лужа грязи на когда-то давно чистом асфальте, удовольствие – уничтожить пусть еще неокрепшую, но все же личность… и не в пример сложнее, чем воспользоваться приглашением. Зато там раздолье – зацепиться за каждый полосатый галстук, за каждую модную сумочку…

Моя паутина крепнет.