Но она была только в библиотеке.
...Давным-давно (так, по крайней мере, казалось Дэвиду, и его можно понять: если для старого человека "давно" - это семьдесят лет, то для восьмилетнего мальчика - семь), когда Дэвид еще учился ходить, в его детский манеж наведался большой пушистый кот. Он сразу позволил себя мять и тискать. Малыш был в восторге. "Ксё, - с нежностью повторял он, - ксё..." От избытка чувство он высыпал перед котом все свои игрушки. Кот так растрогался, что даже промокнул глаза лежавшим в манеже слюнявчиком. В этот момент в детскую вошел папа и закричал с порога:
- Брысь, блохастый! Брысь отсюда!
До сих пор неизвестно, обиделся ли кот на "блохастого", но то, что он испарился на глазах, - факт.
В другой раз, примерно месяц спустя, кот почему-то вылез из платяного шкафа и, усевшись перед манежем, начал строить малышу такие уморительные рожи, что тот от смеха начал икать. На беду опять вбежал папа, и на этом веселье кончилось.
После того, как кот попробовал (шепотом, конечно) читать малышу на ночь сказки Андерсена, в доме впервые прозвучало зловещее слово "привидение".
(Вы только представьте: родители не прочли Дэвиду ни одной - ни одной - сказки! А если папа Тим заставал его за чтением сказок, то начиналась беседа из цикла "Как мужчина с мужчиной". Смысл этих бесед сводился к тому, то надо читать серьезные книги, а не тратить время на всякие выдумки.)
Еще был случай, когда папа принял спящего кота за лисью шапку и чуть не повесил на вешалку.
Кот даже не мяукнул, как можно было ожидать, а весьма отчетливо произнес: "Совсем обнаглели!", после чего птичкой вылетел в окно.
Папа стал нервным и раздражительным. В его сумбурных монологах проскальзывало: "Так долго продолжаться не может!" Он все чаще сердился на маму: "Вот к чему приводят твои фантазии"! У меня начались галлюцинации! Как я могу заниматься воспитанием сына, если под ногами путаются привидения!"
И вскоре грянул гром. Как-то вреди ночи папа вышел на кухню попить холодненького, открыл холодильник, а там... Что он там увидел, нам остается только гадать, ибо как он был в пижаме, так в пижаме и исчез. Навсегда.