Я был влюблен в жену, но тогда я еще не
дорос до тех лет, когда любишь по-настоящему, а может быть, просто время
не настало. Думаю, что никогда не перестаешь любить, но перестать быть
влюбленным так же легко, как охладеть к писателю, которым увлекался в
детстве.


Она была так не похожа на швейцарских
девушек, которых я постоянно встречал на улице, - хорошеньких, свежих,
кровь с молоком, с глазами, пустыми от полнейшего отсутствия жизненного
опыта.


понадобился месяц мимолетных встреч
в Веве и походов на классические фильмы в маленький кинотеатр Лозанны на
полпути между нашими домами, прежде чем я понял, что мы полюбили друг
друга и она готова "заняться любовью" со мной - дурацкая фраза: ведь
давным-давно мы занимались любовью там, за бутербродами с ветчиной и
сыром.


Ссора не возобновлялась. Это было одно из величайших достоинств
Анны-Луизы: она никогда не возвращалась к ссорам или к принятым решениям.


Но ты
- ты ведь никогда туда больше не пойдешь, правда?
- Никогда.
- Обещаешь?
- Обещаю, - сказал я.
Но смерть перечеркивает обещания, говорил я себе потом. Обещания даются
живому. Мертвый уже не тот человек, что когда-то жил. Даже любовь меняет
свою природу. Любовь перестает быть счастьем. Превращается в чувство
невыносимой утраты.


Если у тебя есть душа, ты не можешь быть удовлетворен собой.


Мне всегда чудилось в восточной мудрости отвратительное
самодовольство: "Разрезать в летний день острым ножом ярко-зеленый арбуз
на большом малиновом блюде. Ах, разве это не счастье?" Ну да, конечно -
если ты китайский философ, зажиточный, высокопочитаемый, живешь покойно, в
мире со всеми, а главное, в полной безопасности, не то что христианский
философ, который вскормлен на опасностях и сомнениях. Хотя я и не разделяю
христианских верований, я предпочитаю Паскаля: "Все знают, что зрелище
кошек или крыс, дробление угля и прочее может привести к
умопомешательству". А кроме того, подумалось мне, не люблю я арбузов.


Тишину можно вынести, только когда
ты счастлив или спокоен.