...Мишке Черному Плащу и «Машине времени»
(«Место, где свет»)

А «Челюскин» спасли несмотря
на жестокие льды…
И воздушным путём, как всегда,
разрешили проблемы.
Где в сети были рыбы, там нет больше
чистой воды.
Всё ушло половодьем по душам,
Смывая все темы.
Друг – в чертоги,  к столу, а в постели -
любимых тепло.
Не бывает чтоб сразу: ещё не знаком –
уже близок.
И с высот, на которых журавлика
время прошло,
наш синичий полёт получается
скучен и низок.

Снова в небо смотрю – не с испугом,
с весенней тоской.
Потому что все те,
с кем нам есть что поведать друг другу,
растворяются в нем, помахав на прощанье
рукой…
И я снова иду по привычному - прежнему
кругу.
Крикнут: – «Свет!» - оглянусь непременно
в ответ.
И ни слова, ни темы, поверь, я пока
не забыла.
Но за этим чертогом, где таинства прежнего нет -
пропадает какая-то прежде лиричная сила.

Друг – в чертогах, в кругу,
не в постели. Там правит Любовь.
И не много друзей. А такие, что ближе мне нет – родня.
И, надеюсь, что кто-то когда-то кому-то,
и не на бегу,
сможет просто сказать: - «Я поверил,
вот место, где свет – для меня».