Из-за дальних гор, из-за древних гор,
Да серебряной плетью река рассекала степи скулу...
Белый дрок в костер, бересклет в костер,
Над обрывом стою... Боги, боги, как берег крут.

Мертвой свастикой в небе орел повис,
Под крылом кричат ледяные ветра,
Я не вижу, но знаю, он смотрит вниз
На холодный цветок моего костра.

Мир припал на брюхо, как волк в кустах,
Мир почувствовал то, что я знаю с весны:
Что приблизилось время Огня в небесах,
Что приблизился час восхождения Черной Луны.

Я когда-то был молод - также как ты,
Я ходил путем солнца - так же как ты,
Я был Светом и Сутию - так же как ты,
Я был частью потока - так же как ты.

Но с тех пор как Она подарила мне взор,
Леденящие вихри вошли в мои сны,
И все чаще мне снились обрыв и костер.
И мой танец в сиянии Черной Луны.

Бог мой, это не ропот - кто вправе роптать?
Слабой персти ли праха рядиться с тобой...
Я хочу просто страшно, неслышно сказать:
Ты не дал, я не принял дороги иной,

И в этом мире мне нечего больше терять,
Кроме мертвого чувства предельной вины,
Оттого я пришел сюда петь и плясать -
В восходящих потоках сияния Черной Луны.

Я открыл себе грудь алмазным серпом,
И подставил, бесстыдно смеясь и крича
Обнаженного сердца стучащийся ком
Леденящим невидимым черным лучам.

Ведь в этом мире мне нечего больше терять,
Кроме мертвого чувства предельной вины,
Мне осталось одно - это петь и плясать,
В затопившем Вселенную пламени Черной Луны...

(c) Лукьяненко "Императоры иллюзий"