Просьба. Прочтите, пожалуйста, этот текст и скажите он хоть чем-то зацепил? Вызвал ли он у вас какие-нибудь эмоции?


Неизбежность. Бежать без оглядки, жадно вдыхая воздух пересохшим ртом. Бежать, разрывая пространство руками, не обращая внимания на боль и стертые мозоли. Прочь. Бежать прочь. Не оборачиваясь. Главное - не смотреть. Я видел этот кошмар, и теперь он преследеут меня. Совсем рядом. Я чувствую его учащенное дыхание. Вот-вот он вцепится когтями в спину, и его челюсти захлопнутся на шее, хруснув перекушенным позвоночником. Ноги. Их не стало. Я не чувствую ног. Мышцы стали ватными, а вены вздулись от напряжения. Все. Сердце затрепетало в агонии неизбежности.

Он клубящейся темнотой заполняет комнату. Стекает по подоконнику, путаясь в секциях радитора центрального отопления. Просачивается по полу сквозь щели в закрытой двери. С каждой минутой приподнимается все выше и выше. Ты не видишь его, не можешь пощупать, но чувствуешь его присутствие, заставляющее больше и чаще думать о нем. Он появляется внезапно, как раковая опухоль, и планомерно распространяет метастазы по организму. Кровь заносит их в каждый орган, отдавая твое тело ему во власть. Он расширяет зрачки, убирает румянец, парализует мышцы и делает движения резкими и хаотичными. Ты пытаешься напрячься, чтобы его перебороть, но уже поздно. Он всецело овладел тобой, и теперь сам решит когда уйти. Тебе остается лишь подчиниться ему и бояться.

Сейчас двадцать человек в закрытом пространстве ощетинились иголками испуга. Гнетущая тишина ожидания приговора липким холодным потом выступала на коже. Андрей, не отрывая глаз от раскрытой книги, повторял про себя: "Только не меня. Только не меня. Только не меня". Неопределенность пугала. Руки непослушно теребили уголки страниц, оставляя на пожелтевшей бумаге грязные следы.

Чудовище неторопливо двигалось и Адрей ощущал его ледяное дыхание. Тяжелые шаги гулко отдавались эхом от каменных стен, заставляя вжимаить голову в плечи. Оно озиралось по сторонам, выискивая горящими голодом глазами новую жертву. О его свирепости ходили ужасные легенды, и только что Андрей видел подтверждение. Хотелось исчезнуть, раствориться в спертом воздухе, одеть шапку-невидимку, что угодно, только бы не привлекать его внимания. Сердце бешено колотилось. Казалось еще чуть-чуть, чудовище услышит, и бросится на эту барабанную дробь, скрежеща рядами кривых зубов.

"Этого не должно случиться со мной. Почему я? Я так не хочу". Андрей сложил руки и сжал их коленями. Казалось, в теле не было ни одной расслабленной мышцы. От перенапряжения по рукам пробегала легкая дрожь. В этот момент Андрей чувствовал как цепенеет дичь перед стволом охотника. Он выглянул изподлобья - фигуры вокруг, как и он, замерли в ожидании. Журнал, кожаной обложкой, хлопнул по крышке стола, а Андрею отчетливо послышался металический лязг взодимого затвора. Обратного пути уже нет. Шелест переворачиваемых страниц, как последние шаги по тюремному коридору. В гнетущей темноте, с надетым на голову холщовым мешком, красным пятном мишени не оставляющим шансов на промах. Запястья затекли от перетянутых наручников. Оборвалась последняя натянутая струна надежды. К исполнению приговора приступить!

- Иванов!

Прогремел выстрел и пуля просвистела над ухом Андрея.

- Выйди к доске, и расскажи нам, пожалуйста, Иванов, о значении творчества Блока для русской поэзии.

Класс облегченно вздохнул.