Танк или бронепоезд?

В двадцатые годы бронепоезда по — прежнему были главной силой броневых сил РККА, поскольку количественный и качественный состав танковых войск никак не отвечал современным требованиям.

Сформированный в 1920 году отдельный запасной танковый дивизион, стал основой для дальнейшего развития танковых сил РККА. В его составе имелось более шестидесяти трофейных танков, захваченных в годы гражданской войны у белогвардейских армий.

Организационно дивизион состоял из танковых отрядов: тяжелых, в каждом из которых по штату было четыре английских танка «Рикардо», и средних, по шесть танков «Тэйлор». Танковым отрядам также придавались мотоциклы, грузовые автомобили и бензозаправщики. Дислоцировавшийся в Харькове дивизион за короткий срок сформировал десять танковых отрядов, отправленных затем в различные военные округа.

В мае 1921 года приказом РВС было создано Управление начальника бронесил РККА, а в 1923 году все имевшиеся автотанковые отряды сведены в Отдельную эскадру танков. Дислоцировалась она в Москве в бывших Лефортовских казармах и состояла из 4–х флотилий: 1–й тяжелой, имевшей на вооружении танки «Рикардо» (командир Ф. Шибунин), 2–й средний — танки «Тейлор» (командир Л.П. Дьяков), 3–й легкой — танки «Рено ФТ17» (командир С.М. Тимофеев) и 4–й учебной (А. Поликарпов).
[показать]Первый танк Красной Армии — трофейный «Рено ФТ17»

В состав Эскадры входили также подразделения обеспечения и ремонта, танкодром, учебные полигоны. Судя по [215] мемуарам ее командира — А.И Селявкина, в ней насчитывалось 160 танков (цифра представляется весьма завышенной раза в два, видимо бывшего красного командира подвела память или он захотел приукрасить боевую мощь своего [216] формирования), из которых 15 % находилось в подразделениях в качестве учебно — боевых, а остальные на консервации.
[показать]
Основа танковых войск РККА — трофейные английские «Рикардо»

Танковая эскадра являлась оперативно — тактическим резервом Главного Командования РККА и подчинялась непосредственно председателю РВС и наркому по военным и морским делам СССР. Использовать танки предполагалось только на наиболее важных участках фронта с ведома высшего командования Красной армии.

В 1925 году Реввоенсовет СССР из танковой эскадры сформировал четыре отдельных учебно — танковых полка, направленных в военные округа. Одновременно все броневые части, в том числе и бронепоезда, были переданы в ведение Главного артиллерийского управления РККА, где броневой отдел возглавил А. Богданов.

Развитие бронетанковых войск тормозило отсутствие собственных образцов бронетанковой техники. В 1927 году танковый парк РККА был представлен исключительно трофейными машинами, имевшимися в составе одного танкового полка и шести автобронетанковых дивизионов — «Рикардо» (MkV) — 45 единиц, «Тейлор» (бывший английский МкА) — 12 единиц, «Рено» — 33 единицы. Кроме них на вооружении состояло 54 бронемашины АМО Ф–15.

Основой же Бронесил по — прежнему служили бронепоезда, которых к этому времени в строю имелось 32 (для сравнения — в 1921 году — 122). Именно они были главной ударной силой Красной армии, поскольку танковые и автоброневые части могли использоваться только для учебных целей из — за безнадежной устарелости их материальной части.

Главные достоинства бронепоездов — солидная огневая мощь и маневренность — предполагалось использовать в крупном вооруженном конфликте на западной границе СССР.

Военная мощь Советского Союза еще не позволяла вести широкомасштабное наступление на европейском театре военных действий. Поэтому считалось, что в случае вооруженного конфликта вторгшиеся на территорию СССР войска противника, не смогут существенно нарушить или парализовать железнодорожное сообщение.
[показать]Трофейный английский «Рикардо»

В этих условиях бронепоезда могли бы сыграть заметную роль в приграничных сражениях, сосредотачивая большую огневую мощь в короткие сроки на опасных участках. На дальневосточном фронте бронепоезда могли бы к тому же выполнять функции ударной силы в боях с более слабым противником (в этот период — китайцы).

Быстрое развитие военной техники в мире и в СССР требовало совершенствования и материальной базы бронепоездов. Начальник штаба РККА Шапошников дал указание Управлению моторизации и механизации и Управлению военно — морских сил совместно разработать тактические требования к системе вооружения бронепоездов, и одновременно провести модернизацию имеющихся сил.

На Брянском заводе «Красный Профинтерн» был в короткие сроки разработан проект нового бронепоезда, который, учитывая опыт боевого применения, вмещал в своей конструкции последние достижения техники.

Бронепоезд брянской конструкции типа БП–35 состоял из бронепаровоза ПР–35, на котором была смонтирована башня ПВО, двух двухбашенных бронеплощадок, оснащенных 76–мм орудиями, и одной площадки ПВО типа СПУ — БП. Их производство велось в предвоенные годы, и [218] продолжалось в первом периоде второй мировой войны. К этому типу относились бронепоезда «Комиссар Лестев», «Железнодорожник Донбасса» и другие.

Во второй половине тридцатых годов было построено несколько таких бронепоездов, поступивших на вооружение Красной армии. Однако массовое производство подобных бронепоездов так и не было начато. Броня, артиллерийское вооружение, пулеметы требовались во все больших количествах для налаживания крупносерийного производства танков.

Ситуация с бронетехникой стала меняться в начале тридцатых годов, когда созданная в кратчайшие сроки за счет ограбления и обнищания всей страны, военная промышленность стала производить сотни танков и бронеавтомобилей для оснащения армейских частей. Роль главной ударной силы окончательно и бесповоротно перешла к танковым войскам.

Бронепоездам отныне отводилась второстепенная роль. В случае великого революционного похода на Запад, они, двигаясь по уцелевшим и восстановленным железным дорогам, должны были прикрывать фланги наступающих войск, обеспечивать безопасность коммуникаций Красной армии.

На занятой территории бронепоезда должны были вести борьбу с уцелевшими отрядами войск противника, подавлять возможные вооруженные выступления местного населения, если оно вдруг не обрадуется установлению Советской власти, выполняя функции полевой жандармерии. К тому же, опыт выполнения подобных заданий уже имелся.

Конец двадцатых годов стал началом времени заката эры бронепоездов. Отказ от «новой экономической политики», переход к сугубо административной, командной системе управления всем, что только имелось в стране, ускоренная милитаризация общества и государства, привели к увеличению военных расходов. Мировая революция вновь замаячила на горизонте, но для ее осуществления требовались новые средства — современные танки, самолеты и прочая новейшая военная техника.

Начинать революционный поход на Запад, опираясь на огневую мощь трех десятков устаревших бронепоездов, было [219] чистой воды безумием. Наступила новая эпоха, и для нее нужны были другие боевые машины.

Учитывая все эти факторы, Реввоенсовет СССР принял в 1928 году документ, носивший неказистое название «Система танко—, тракторо—, авто— и броневооружения РККА», положивший начало процессу развития советских бронетанковых сил в тридцатые годы. Выбор окончательно был сделан в пользу танков, которые должны были стать главной ударной силой Красной армии.

Разработанная под руководством видного советского военного теоретика, одного из лучших стратегических умов Красной армии того периода, автора теории «глубокой операции», В. К. Триандафилова, «Система…» стала в дальнейшем основой бронетанковой доктрины СССР в предвоенные годы.

Сталинское Политбюро ЦК ВКП (б) в следующем, 1929 году, принимает постановление «О состоянии обороны СССР, в котором указывалось, что необходимо «РВС СССР усилить взятый темп работ по усовершенствованию техники Красной армии.

Наряду с модернизацией существующего вооружения добиться в течение ближайших двух лет получения опытных образцов, а затем и внедрения их в армию, современных типов артиллерии, и в первую очередь батальонных орудий, дальнобойных пушек, сверхмощных гаубиц, зенитный орудий, различных мощностей мортир, крупнокалиберных пулеметов, химических средств борьбы, всех современных типов танков, бронемашин и прочее, для чего считать целесообразным всемерное использование заграничного технического опыта и помощи, а также приобретение наиболее нужных опытных образцов».

Как видим, в перечне наиболее важных видов оружия и боевой техники для Красной армии, на производство которой нацеливалась советская промышленность, отсутствует даже упоминание о некогда грозной силе — бронепоездах. Их уже не учитывали в перспективных военных программах, отводя роль вспомогательного средства ведения боевых действий, без которого вполне можно было обойтись.

На первый план выходила другая бронированная машина — танк. [220]

В уже упоминавшемся постановлении ЦК ВКП(б) говорилось: «Иметь к концу пятилетия в армии мирного времени в строю 1500 танков, создать резерв, вступающий в строй с началом войны в 1500–2000 танков, иметь запас в 1500–2000 танков. В соответствии с эти промышленность обязана подготовиться к обеспечению постоянного действия указанного количества танков во время войны».

Однако при столкновении планов партии с реальной жизнью вырисовывалась совсем безрадостная картина:

«1. К настоящему времени на вооружении РККА имеется только тип танка Т–18 (скорость 12 км/час, вооружение 37–мм пушка и два пулемета, защищен 18 мм броней), производство которого установлено на заводе «Большевик».

2. Т–18 не отвечает современным требованиям к данному типу танков.

3. Кроме Т–18 других конструкций не имеется.

4. Пятилетняя программа тракторостроения и моторостроения не увязана с танкостроением и удовлетворением потребностей армии в танках и мощных тракторах. Не проработано обеспечение танкостроения броней и моторами, нет достаточных конструкторских сил.

5. Обеспечение выполнения установленной Политбюро программы (15.07.1929 г.) танкостроения требует:

а) форсированного решения всех вопросов, связанных с производством танков и тракторов (броня, мотор, сталь и т. д.),

б) скорейшее получение отвечающих современным требованиям типов и образцов танков,

6. Командировать за границу авторитетную комиссию из представителей ВСНХ и Наркомвоенмора и возложить задачу:

а) выбор и закупку типов и образцов танков, и,

б) выяснения возможностей получения техпомощи и конструкторов.

Закончить работу не позже 1.04.1930 г.

7. Программа танкостроения должна быть выполнена к концу 1932/33 г.

8. Программа танкостроения 1929/30 гг. в размере 300 танков Т–18, 30 танков Т–12 и 10 танкеток должна быть выполнена к октябрю 1930 г.» [221]

В отличие от других отраслей военной промышленности, танкостроение в Российской империи и в Советском Союзе никогда не существовало, не было собственных конструкторских кадров и опыта производства таких сложных машин как танки. Попытки изобрести собственный велосипед заканчивались ничем.

Поэтому, наступив на горло собственной коммунистической гордости, пришлось низкопоклонствовать перед Западом. Здесь большевистское лицемерие не имело границ. Готовясь воевать с западными странами, создавая могучую армию для осуществления мировой революции, ковать танковый меч намеревались с прямой и непосредственной помощью будущих жертв.

Уже много написано о потрясающей близорукости и глупости западных демократий, помогавших Сталину создавать советскую военную машину. История эта поистине увлекательна и весьма поучительна.

4–е управление Штаба РККА, выполняя указания партийной инстанции, подготовило Справку о состоянии танковой промышленности за рубежом. В ней говорилось, что в западных странах нет специальных танковых заводов. Различные заводы производят детали будущих боевых машин, а на каком — нибудь крупном автомобильном или вагоностроительном заводе из них производится сборка танков.

Этот западный опыт был учтен в Советском Союзе. Видимо, не случайно, крупнейшим в мире танковым производством после второй мировой войны стал «Уралвагонзавод» — Уральский вагоностроительный завод в Нижнем Тагиле, с конвейеров которого сошли десятки тысяч боевых машин.

Вскоре Научно — технический совет ГВПУ сформулировал основные положения стратегической программы развития танкостроения в СССР. В итоговом документе говорилось: «Можно констатировать, что при производстве более или менее крупных количеств танков, тракторов и автомобилей, работу по подготовке всего необходимого придется разбить на три основных этапа:

1. Конструирование образцов

2. Изготовление опытных образцов и

3. Передача образцов на валовое производство. [222]

Если в первой и, отчасти, во второй стадии мы имеем органы военной промышленности, которые могут в большей или меньшей степени выполнить поставленную задачу, то в третьей стадии — передача на валовое производство — сейчас трудно представить себе те производственные объединения, которые были бы в состоянии справиться с задачей и поставить совершенно новое в стране производство».

Но выводы, сделанные Военно — техническим советом, оказались чересчур оптимистическими. Спешно созданные конструкторские бюро, не имевшие опыта работы над танками, несмотря на постоянное подстегивание, не могли создать жизнеспособных конструкций. Не помогали даже регулярные посадки и расстрелы «вредителей», становившиеся все более массовыми.

Появлявшиеся на свет образцы бронетехники не соответствовали требованиям армии, безнадежно уступали новейшим западным образцам. Нужен был прорыв из этого тупика, и искать его решили на регулярно проклинаемом с высоких трибун Западе.

Летом 1930 года за границу для ознакомления и закупок иностранных образцов бронетанковой техники, а самое главное — для приобретения технической документации, необходимой для налаживания массового производства танков, отправилась специальная комиссия во главе с начальником Управления механизации и моторизации РККА И.А. Халепским.

Халепский в июне 1930 года встретился с американским конструктором Кристи, хотя и относился к нему без особого почтения, поскольку авторитет американского танкостроения в мире был невысоким. Ему продемонстрировали колесно — гусеничный танк Ml931 — последнюю разработку Кристи.

После долгих раздумий и сомнений — концепция «Системы танковооружения…» не предусматривала принятия на вооружение подобных машин — Халепский решился купить опытную боевую машину. В результате советская внешнеторговая компания «Амторг Трейдинг Корпорейшн» подписала контракт с американской «Юнайтед Стейтс Уил Трек Корпорейшн» на поставку в СССР двух экспериментальных танков. [223]

Контракт также предусматривал передачу патентных прав и оказание технического содействия для организации производства танков в Советском Союзе. Весь контракт обошелся в 164 тысячи долларов — 60000 за два танка, 100000 — за патент и 4000 долларов — за запасные части.

Приобретенные Халепским танки Ml931 прибыли в СССР 24 декабря 1930 года и сразу возникла масса проблем в отношениях партнеров. Кристи поставил танки без башен, вооружения и части документации, поэтому покупатель не доплатил ему 55000 долларов, чем ужасно разозлил американского конструктора.

Обидевшись, Кристи отказался ехать в Советский Союз для организации производства и перестал поставлять документацию. Сотрудничество закончилось, едва начавшись.

Но его помощь уже была не нужна. Башню с вооружением самостоятельно разработали советские конструкторы и на вооружение бронетанковых войск Красной армии поступил новый танк БТ–2. Им и его модификациями — БТ–5, БТ–7 — в дальнейшем оснащали механизированные корпуса, призванные действовать в глубине обороны противника.

Практически одновременно, в Англии был приобретен легкий танк «Виккерс 6–тонный», как его называли в СССР, или точнее «Виккерс — Армстронг» Мк. Е модели А, запущенный в серийное производство в СССР под маркой Т–26. Первые 15 машин английской сборки прибыли в Советский Союз в 1931 году, а вскоре на ленинградском заводе «Большевик» были собраны первые советские танки Т–26. Эта машина стала самой массовой в Красной армии в предвоенные годы, выполняя роль танка непосредственной поддержки пехоты.

Производство танков в СССР росло невиданными темпами. Их количество измерялось уже тысячами, намного превзойдя намеченные постановлением ЦК ВКП (б) цифры.

Процесс создания танкового меча новой империи с каждым годом ускорялся. Формировались первые механизированные корпуса, имевшие в своем составе сотни танков. Подобных соединений никто в мире не имел. И пока на Западе продолжались споры о роли танков в будущей [224] войне, а в Германии на учениях рейхсвера действовали фанерные танки, в СССР были созданы крупнейшие в мире бронетанковые и механизированные войска.

Проблема была в одном: нужно было научиться пользоваться этой мощью, правильно применять ее многочисленные танковые соединения на поле боя. А вот этого — то и не произошло. Увлекшись количеством танков, советское командование так и не научилось правильно их использовать, что и показала вторая мировая война.

На фоне быстро растущих количественно и качественно танковых и воздушных сил, бронепоезда совершенно выпали из поля зрения высшего командования РККА. При планировании будущих наступательных операций им отводилась роль прикрытия флангов рвущихся на запад группировок советских войск, обеспечения коммуникаций, защиты железных дорог от остатков разбитых частей противника, бродящих в тылу наступающих.

Не случайно поэтому, многие бронепоезда были переданы в состав войск Народного комиссариата внутренних дел для выполнения жандармских функций в будущих конфликтах, подготовка к которым уже шла полным ходом.

К тому же, в жизни советского народа произошло событие огромного значения, гарантировавшее победу в будущей войне. Как радостно сообщала «История второй мировой войны» брежневских времен, «проведенная в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКП(б)» перестройка партийной пропаганды обеспечивала повышение идейно — теоретического уровня руководящих партийных и советских кадров, улучшение марксистско — ленинского образования и политического просвещения советских людей…

Широкие массы трудящихся продолжали изучать исторический опыт борьбы Коммунистической партии за победу социализма». А тем временем, война была уже на пороге.



Чекистские бронепоезда

Даже после официального завершения в 1920–м в европейской части, а на Дальнем Востоке в 1922–м году, гражданской войны, на просторах бывшей российской империи не было мира, и продолжались кровопролитные бои.

Большевистские порядки, кровавый беспредел, продолжавшаяся политика военного коммунизма и особенно продразверстка, вызывали яростное неприятие советской власти миллионами граждан России. Даже многие бывшие красноармейцы, вернувшиеся после демобилизации домой, вновь брались за оружие, выражая свой протест против существующего режима.

Советская пропаганда долгие годы именовала участников многочисленных крестьянских и национальных восстаний не иначе как бандитами, а кремлевское руководство бросало против них отборные части Красной Армии, в том числе бронепоезда.
[показать]
Бронепоезд НКВД в камуфляжной окраске

На Украине, где повстанческое движение было наиболее массовым, уже в начале двадцатых годов была сформирована Отдельная бригада Всеукраинской Чрезвычайной Комиссии, имевшая в своем составе несколько бронепоездов, пять стрелковых батальонов и дивизион кавалерии.

Тактику их боевого применения, командир бригады Селявкин описывал так: «Во взаимодействии с бронепоездами бригада отгоняла банды от железнодорожных линий и уничтожала их в «глубинке». Часто меняя места стоянки, банды пересекали железнодорожные линии обычно по ночам, под прикрытием темноты.

Разведка, разузнав у местных жителей, из опроса захваченных в деревнях бандитов, где и когда намечен переход, сообщала бронепоезду. Тот прибывал к указанному времени, включал мощный прожектор и открывал огонь из пулеметов по пытавшимся перейти дорогу вооруженным группам».

С помощью жестоких карательных мер, массового террора, большевистскому руководству удалось справиться с наиболее массовыми и опасными для него, повстанческими движениями в разных уголках Советского Союза. В этих [226] боях бронепоезда зарекомендовали себя с самой положительной, с точки зрения руководства ОГПУ (Объединенного Государственного Политического Управления — предтечи печально знаменитого НКВД), стороны.

В августе — сентябре 1925 года одна из таких операций была проведена в Чечне, где местное население никак не хотело смириться с установлением советских порядков. Для наведения порядка (в большевистском понимании этого слова) в Чечню были направлены значительные силы войск Северо — Кавказского военного округа: около 5000 штыков, две с лишним тысячи сабель, 24 орудия и один бронепоезд.

Руководил операцией лично командующий округом Иероним Уборевич (его заслуги перед революцией и служебное рвение при подавлении восстаний не принял во внимание сталинский трибунал, поставивший Уборевича к стенке в 1937 году). ОГПУ выставило 648 бойцов под командой Евдокимова.

Итогом боевой операции стал арест 309 повстанцев и изъятие нескольких тысяч винтовок и револьверов. Из 309 пленных, 105 вскоре были расстреляны. Бронепоезд, участвовавший в карательной акции, проявил себя с самой лучшей стороны.

Учитывая опыт их боевого применения, и опасаясь новой волны крестьянских восстаний — Сталин и его соратники уже приняли решение о проведении массовой коллективизации в стране — коллегия ОГПУ под руководством Менжинского в 1928 году приняла решение о принятии на вооружение внутренних войск бронепоездов.

Собственный народ казался кремлевскому руководству более опасной силой, нежели кошмарные заграничные империалисты, поэтому уже летом 1928 года Управление бронетанковых войск РККА по приказу наркома обороны Ворошилова передало чекистам первый бронепоезд, получивший соответствующее новое наименование — «Феликс Дзержинский».

Так в НКВД появился свой собственный бронепоезд. Теперь уже не надо было, при проведении карательных акций, просить помощи у армии. За первым составом последовали другие, и к началу Второй Мировой войны на вооружении [227] внутренних войск НКВД состояло более пятидесяти подразделений бронепоездов.

Количество чекистских бронепоездов к началу второй мировой войны даже превысило число армейских. Видимо, внутренние войска были коммунистическому режиму нужнее регулярной армии. Ежедневно пугая простой народ угрозой вражеского вторжения, кремлевское руководство, в собственные байки, естественно, не верило.

Сформированные в конце тридцатых годов дивизии НКВД по охране железных дорог имели по одному бронепоезду в составе каждого полка. Помимо бронепоездов постройки времен гражданской войны, на их вооружении имелись и новейшие мотоброневагоны, производство которых было срочно развернуто на нескольких заводах. Надо заметить, что армия их не получила.

Специальный дивизион бронепоездов НКВД под командованием И.В. Пылаева дислоцировался вблизи Белорусского вокзала Москвы. На него возлагались особо важные задачи — обеспечить безопасность передвижений по железной дороге высшего советского руководства, и в первую очередь Сталина.

Чекистские бронепоезда носили нумерацию полков НКВД, которым они были приданы. Но боевой работы [228] внутри страны для них долгое время не было. Несмотря на все ужасы коллективизации, массовых крестьянских акций протеста не произошло. Даже голодомор 1933 года, унесший миллионы жизней, не вызвал вооруженных восстаний.

Покорившись безропотно своей судьбе, раскулаченные миллионами отправлялись в Сибирь, откуда для них не было возврата, и которая стала для них местом последнего покоя. Остальные послушно записывались в колхозы, превращаясь на долгие годы в рабов сталинской системы. С этой работой чекисты успешно справились и без помощи бронепоездов.

Но перед страной стояли большие задачи — мировая революция по — прежнему была главной целью советского руководства. На подготовку к ней не жалели ни денег, ни людей. Индустриализация и коллективизация, асфальтовым катком прокатившиеся по стране, должны были помочь создать мощнейшую и отлично вооруженную армию, способную установить советскую власть на всем земном шаре.

Розовые мечты первых послереволюционных лет уже рассеялись — даже самому последнему чиновнику Коминтерна было ясно, что мировую революцию можно совершить, только опираясь на штыки Красной Армии. Поэтому как грибы после хорошего дождя, росли военные заводы, с конвейеров которых сотнями и тысячами сходили танки, самолеты, артиллерийские орудия.

В Генеральном штабе разрабатывались планы будущего революционного похода в Европу, для которого и ковалась вся эта военная мощь. Запросы у коммунистических маршалов были огромными. Бездарный стратег Тухачевский, не сумевший в свое время взять Варшаву, мечтал о ста тысячах танков, которые железной волной прокатятся по Европе, сметая любые препятствия на своем пути.

В небе над Европой должны были появиться десятки тысяч боевых самолетов с красными звездами на крыльях. По шоссейным дорогам на Запад двинулись бы тысячи бронеавтомобилей, вооружением и бронированием не уступавшие танкам. А на железных дорогах должны были действовать красные бронепоезда. [229]

Хотя советская военная стратегия тридцатых годов уже отводила главную роль в будущей войне танкам и авиации, бронепоездам тоже нашлась бы работа. После рывка танковых корпусов вглубь территории европейских стран, в тылу наступающей Красной Армии неизбежно остались бы очаги сопротивления войск противника, разрозненные части, которые могли бы угрожать коммуникациям ушедших далеко вперед войск.

Вот тут — то и наступало время действовать бронепоездам дивизий НКВД по охране железных дорог. Патрулируя тыловые магистрали, они должны были обеспечить бесперебойную доставку всех необходимых грузов для действующей армии. На них также возлагалась задача охраны прифронтовой полосы.

Наряду с этими охранными функциями, бронепоезда в случае необходимости могли привлекаться для огневой поддержки наступающих войск или отражения контрударов противника, то есть для того, чем они занимались в годы гражданской войны. Согласно Боевому уставу броневых сил на бронепоезда также возлагались задачи борьбы с танками противника, прикрытия флангов наступающих группировок.

В 1939 году настало наконец время попробовать силы чекистских бронепоездов в вооруженном конфликте. Сталин и Гитлер уже договорились о разделе Европы, были подписаны и стали претворяться в жизнь секретные протоколы к пакту Молотова — Риббентропа.

Вся советская пропагандистская машина пятьдесят лет отвергала даже возможность существования этих документов, называя их выдумкой буржуазной пропаганды, но то, что было написано пером, не вырубишь топором:

«При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1. В случае территориально — политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств [230] (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2. В случае территориально — политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского Государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития. Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

3. Касательно юго — востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете».

Договор и протоколы были подписаны, настал час их претворения в жизнь. Первыми сделали решительный ход немцы. Германские войска в ночь на 1 сентября вторглись в Польшу и началась германо — польская война, которой вскоре было суждено превратиться во Вторую Мировую.

17 сентября 1939 года войска Украинского фронта под командованием командарма 2–го ранга И.В.Тюленева и Белорусского, которым командовал командарм Ковалев, двинулись на территорию Западной Украины и Белоруссии, навстречу быстро продвигавшимся на восток немецким частям.

Двинулись на Запад и бронепоезда 4–го и 8–го дивизионов, входивших в состав Белорусского фронта. Польские войска практически не оказывали им сопротивления. Имевшиеся у Польши бронепоезда, ранее базировавшиеся на советско — польской границе, после нападения Германии были срочно переброшены на запад, где и погибли в боях или были вынуждены капитулировать. [231]

Слабые очаги сопротивления деморализованных польских войск подавили танковые бригады, двигавшиеся в первом эшелоне (только в составе Белорусского фронта имелось, помимо 15–го танкового корпуса, шесть отдельных танковых бригад, в каждой из которых было не менее двухсот танков), а на долю бронепоездов в основном выпали охранные функции.

Советское командование теперь главную ставку делало на мощь, растущих не по дням, а по часам бронетанковых войск, а бронепоездам отводилась второстепенная роль в будущих сражениях на просторах Европы.

Более серьезные испытания ожидали команды армейских и чекистских бронепоездов в печально известной советско — финской «зимней» войне 1939–1940 годов.

Война с Финляндией виделась Сталину короткой победоносной прогулкой, результатом которой станет присоединение к СССР очередной советской республики. В тылу Красной Армии быстренько сформировали революционное правительство Финляндии, о котором позже, после провала прежних амбициозных планов, постарались забыть.

Из Белоруссии на Карельский перешеек отправились бронепоезда 8–го дивизиона Западного военного округа. Бронепоезда № 16 и 21 из его состава оказывали артиллерийскую поддержку советской пехоте, штурмовавшей укрепления линии Маннергейма. Однако железобетонные доты, построенные финнами, оказались не по зубам орудиям бронепоездов.

Снаряды пушек среднего калибра, которыми были оснащены бронепоезда, или рикошетили или рвались, не причиняя повреждений полутораметровым бетонным стенам. Прорвать одним лихим ударом финские укрепления не удалось, и война затянулась до весны 1940 года. Блицкриг по — советски не получился.

С укреплениями линии Маннергейма пришлось изрядно повозиться, используя артиллерию особой мощности, вроде орудий калибром 305–мм, и подрывая доты зарядами взрывчатки весом в несколько тонн. Бронепоезда, как и вся Красная армия, славы себе на этой войне не завоевали. [232]

В кровопролитных зимних боях на Карельском перешейке участвовало и несколько бронепоездов из состава войск НКВД — три роты мотоброневагонов с командой в 216 человек.

Общее руководство их боевой деятельностью осуществлял начальник Главного управления и войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений комбриг Гульев. Его основной задачей было обеспечить надежную охрану баз снабжения Красной Армии, защиту коммуникаций и борьба с диверсионными группами.

Организационно, каждая рота имела в своем составе три мотоброневагона, один бронепаровоз. Всего: шесть орудий, 12 станковых пулеметов, шесть пулеметов ДТ и три спаренных зенитно — пулеметных установки.

На станции Раута базировалась рота мотоброневагонов 51–го полка внутренних войск по охране железнодорожных сооружений. В ее состав входили два мотоброневагона, действовавшие в интересах 7–й и 8–й армий.

Защита коммуникаций возлагалась и на мотоброневагоны 4–й бригады войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности. Поскольку никаких предприятий, даже не очень важных, в прифронтовой зоне не было, они использовались для патрулирования железных дорог и их защиты от потенциальных финских диверсантов.

Количество чекистских бронепоездов в 1939–1940 годах возросло за счет трофеев. «Освободительный поход» в Польшу привел к появлению в составе войск по охране железных дорог бронепоездов НКВД № 77 (бывший польский «Первый маршал»), № 75 (бывший польский «Смелый»), № 58 («Бартош Гловацкий»).

Некоторые их них вскоре еще раз поменяли «гражданство», когда оказались в руках немцев. Катастрофа 41–го года не обошла стороной и бронепоезда. Но об этом чуть ниже.

В предвоенные годы для охраны железнодорожных коммуникаций в приграничных районах были сформированы несколько дивизий НКВД по охране железных дорог. Как правило, в каждую дивизию входили четыре полка, в каждом из которых имелся бронепоезд или рота мотоброневагонов. [233] Номер бронепоезда соответствовал номеру полка. Дислоцировались они в следующих районах:

— 2–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Карелия, Эстония. Командир — генерал — майор Иванов.

— 3–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Белоруссия.

— 4–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Киев — Чернигов — Житомир — Винница — Одесса. Командир — полковник Мажирин.

— 5–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Восточная Украина.

— 9–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Брест — Вильнюс.

— 10–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Западная Украина. Командир — полковник Могилянцев.

— 13–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Бельцы — Бендеры — Умань. Командир — полковник Завьялов.

— 24–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Минск — Смоленск.

— 27–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Дальний Восток.

— 28–я дивизия НКВД по охране железных дорог — Дальний Восток.

— 29–я дивизия НКВД по охране железных дорог Забайкалье.

Помимо этих дивизий, в этих районах имелись и другие соединения НКВД. Именовались они по — разному:

— 12–я дивизия НКВД по охране особо важных предприятий — Москва.

— 20–я стрелковая дивизия НКВД — охраняла печально знаменитый Беломоро — Балтийский канал. Командир — полковник Иванов.

— 42–я отдельная бригада конвойных войск НКВД — Минск.

— 43–я бригада НКВД — Ростов.

— 56–я бригада НКВД — Карелия.

— 57–я бригада НКВД по охране особо важных предприятий — Юго — Восточная Украина.

— 71–я бригада НКВД по охране особо важных предприятий — Донбасс. [234]

Параллельно с Красной армией, как видим, существовала еще одна, не менее мощная. Ее дивизии и бригады имели танки, артиллерию, бронепоезда и другое современное вооружение. Полностью укомплектованные, имеющие хорошо обученный командный состав, они готовились к трудной, но почетной работе — устанавливать советскую власть на «освобожденных» территориях, час освобождения которых пробил.

Но работы на чужой территории для них не нашлось. Все предвоенные планы рухнули летом 41–го года, заставив думать об отступлении, а не о броске на запад. Пришлось дивизии НКВД переделывать в стрелковые и бросать в мясорубку войны в качестве обычного пушечного мяса.

Чекистов в Стране Советов было так много, что только летом 41–го года были созданы три армии из вновь (!) сформированных соединений: 243–я, 244–я, 246–я, 247–я, 249–я, 250–я, 251–я, 252–я, 254–я, 256–я, 257–я, 262–я, 265–я, 266–я и 268–я стрелковые дивизии вышли из недр Народного комиссариата внутренних дел.

Еще несколько дивизий было создано на базе существовавших до войны соединений НКВД. Процесс перешивания чекистских дивизий в армейские шел до 1943 года. Созданная в этом году и имевшая наибольший среди советских общевойсковых армий номер, 70–я — как гласит официальная советская история — была сформирована «из личного состава пограничных и внутренних войск НКВД с непосредственным подчинением Ставке ВГК».

После 43–го года чекистов в армию больше не отправляли. Они понадобились для решения других задач. Ситуация на фронте изменилась в пользу Красной армии. Советские войска продвигались на запад, освобождая оккупированную ранее немцами территорию.

Для НКВД здесь было море работы: проверить каждого жителя на предмет лояльности советской власти, вести вооруженную борьбу с лицами, не желающими признавать советские порядки (а их число в Прибалтике и на Украине измерялось тысячами). А впереди лежала Восточная Европа, где нужно было выловить бывших и нынешних врагов СССР, а главное, установить коммунистические режимы. [235]

Поэтому на свет стали появляться на свет стрелковые дивизии внутренних войск НКВД, номера которых вскоре перевалили за седьмой десяток. Как и до войны, они получили в свой состав старое испытанное оружие — бронепоезда — и принялись за привычную работу.

Бронепоезда в будущей войне

Вскоре после первых залпов второй мировой войны в официальном органе Народного комиссариата обороны СССР — «Автобронетанковом журнале» за 1940–й год — появилась статья «Об основах боевого использования бронепоездов». Поскольку просто так ничего в нашей стране тогда не происходило, эта статья интересна тем, что она была изложением взглядов руководства Красной армии на роль бронепоездов в уже фактически начавшейся войне.

Суть их сводилась к тому, что хотя бронепоезда, в силу своей привязанности к железным дорогам, и не могут применяться в современном бою наравне с другими родами войск, в районах железных дорог именно на бронепоезда будут возлагаться самые различные задачи во взаимодействии с другими родами войск.

Обладая мощным вооружением и защитой, постоянной боевой готовностью и быстротой передвижения, бронепоезда будут играть большую роль в разведывательной деятельности и нанесении противнику неожиданного и мощного удара.

Основным видом огня бронепоездов будет огневой налет, когда бронепоезд, атакуя противника, появляется в непосредственной близости от него, обрушиваясь в короткое время всей мощью артиллерийского и пулеметного огня.

Перед огневым налетом бронепоезд должен находиться в укрытии, а исходная позиция, если позволяет местность, должна обеспечить немедленное открытие огня с выходом бронепоезда на открытую позицию.

Скрытность подхода бронепоезда будет также зависеть от времени суток. Наиболее выгодным моментом для действий [236] бронепоезда является предрассветный туман. Сам выезд на открытую позицию должен быть решительным, причем участок открытой позиции должен обеспечивать свободное маневрирование бронепоезда под огнем противника, а прилегающая местность — хорошую видимость в пределах двух километров.

В силу кратковременности пребывания бронепоезда на открытой позиции огонь его должен быть доведен до полного напряжения. Наиболее вероятными целями при огневом налете будут живая сила, пулеметы, танки и открыто расположенные артиллерийские батареи на удалении от бронепоезда не более двух километров.

Огонь на меньшую дальность будет мало действенным вследствие ограниченности наблюдения и быстроты действий, а также и в силу того, что бронепоезду в большинстве случаев при ведении огня придется маневрировать и стрельбу с коротких остановок производить в редких случаях.

Выход бронепоезда на открытую позицию необходимо прикрывать огнем артиллерии, которая главным образом подавляла бы цели (артиллерию противника) на удалении свыше двух километров, или же огнем тяжелых бронепоездов. Пехота должна закрепить достигнутый в процессе боя успех бронепоезда, не давая противнику возможности подтянуть резервы.

Бронепоезда с приданным им десантом до подхода своих войск могут производить неожиданные нападения на важнейшие станции. В этом случае в задачу приданного десанта будет входить захват и оборона важнейших пунктов станции: вокзала, телеграфа, прикрытие подступов к станции, обеспечение безопасности движения бронепоезда, охрана входных и выходных стрелок, поворотных кругов, охрана мостов и т. д.

Во встречном бою бронепоезда, усиленные десантом, могут также овладевать важнейшими железнодорожными узлами и пунктами и удерживать их до подхода главных сил. Но при удалении от своих войск командир бронепоезда должен постоянно заботиться о тыле, держать с ним непрерывную связь, так как это наиболее уязвимый участок, ибо противник всегда будет стремиться отрезать путь движения, оторвать от своих войск. [237]

Поэтому для обеспечения надежной связи с тылом необходимо выделять бронедрезину с задачей курсирования по участку железной дороги для обеспечения охраны мостов и полотна.

Следует также особо отметить использование бронепоездов для захвата важнейших узловых станций, для набега на тылы и фланги противника во взаимодействии с авиацией. Наибольший эффект ожидался при одновременности и неожиданности налета.

При набегах на тылы и важнейшие узловые пункты движение бронепоездов в целях скрытности по возможности должно совершаться в ночное время. Но движению бронепоездов в данном случае должна предшествовать тщательная заблаговременная разведка.

Однако, начавшаяся война перечеркнула все предвоенные взгляды на боевое применение бронепоездов Красной армии. Вместо наступательных операций, пришлось вести тяжелые оборонительные бои в условиях господства противника в воздухе и бесконечных танковых прорывов советского фронта.

В таких условиях бронепоезда очень часто оказывались отрезанными от своих баз и быстро отходивших на восток войск. Для них, полностью привязанных к железной дороге, это было смертельным обстоятельством.

Имеющие большие размеры, слабое бронирование и зенитное вооружение, бронепоезда часто становились легкой добычей танков и авиации.

Реальная жизнь оказалась полной противоположностью предвоенным планам.

Польские бронепоезда

Из всех стран Европы наибольшее внимание бронепоездам, в период между двумя мировыми войнами, уделяла Польша. Еще в советско — польской войне 1920 года участвовали 22 бронепоезда под бело — красным флагом. В тяжелых боях были потеряны 12 составов. Потери восполнялись за счет трофейных бронепоездов и вновь построенных. [238]

Первыми бронепоездами польской армии стали: «Данута», «Познанчик», «Гоплана», «Ржепиха» (последние два были сформированы на базе трофейного германского бронепоезда Panzer Zug № 22), «Бартош Гловацкий», «Падеревский», «Мститель», «Грозный» (сформирован на базе трофейных советских бронепоездов «Коммунист» и «Карл Либкнехт»), «Смерч» (создан на базе трофейного австро — венгерского бронепоезда), и другие.

Первоначально польские бронепоезда («Pociag panzerny») обозначались номерами — P.P.I, P.P.2, Р.Р.З и так далее. Все они сильно отличались друг от друга: бронеплощадки и локомотивы разного типа, пушки и пулеметы всевозможных калибров и марок.

После окончания советско — польской войны польское командование предприняло меры к унификации своих бронепоездов. В 1927 году был принят на вооружение стандартный бронепаровоз Ti3, вошедший в состав всех польских бронепоездов. Был определен стандартный состав бронепоезда: бронепаровоз, две бронеплощадки, штурмовой вагон и две контрольные платформы.

Было стандартизовано и вооружение: основными стали 100–мм гаубица образца 14/19 и 75–мм пушка образца 02/26, созданная на основе русской трехдюймовки, 7,92–мм пулеметы «Максим».

В тридцатые годы для повышения боевых возможностей бронепоездов, в их состав стали включаться бронедрезины, созданные на базе устаревших танков французского производства ФТ17 и польских танкеток ТК.
[показать]
Стандартный бронепаровоз Ti3 польских бронепоездов

Польские военные теоретики в двадцатые — тридцатые годы рассматривали бронепоезд как могущественную, и очень подвижную огневую единицу прорыва, под прикрытием которой части главных сил могут прорвать оборону противника и ворваться в оперативную глубину его построений. При отступлении, бронепоезда должны отходить последними, прикрывая отход своих войск, действуя при этом, смело, решительно и быстро.

В начальном периоде войны им отводилась задача прикрытия пограничных рубежей и ведение разведки в интересах пограничных частей: оборона железнодорожных путей, станций, мостов, захват при удачном стечении обстоятельств, [239] крупных железнодорожных узлов, борьба с десантами противника.

Наиболее успешными их действия могли быть в районах со слабо развитой железнодорожной сетью, поскольку противник, дабы не лишиться путей подвоза для своей армии, не будет производить значительных разрушений железной дороги.

Польское военное руководство постоянно преследовал страх, что граница Польши с СССР на протяжении почти 1000 километров слабо укреплена и в случае войны красная кавалерия легко сможет прорваться вглубь страны. В этих условиях бронепоезда должны были играть роль быстро передвигающихся опорных пунктов, на которые смогли бы опираться войска прикрытия в мобилизационный период, пока не подошли основные силы польской армии.

Роль бронепоездов в обороне виделась польскому командованию минимальной, поскольку артиллерия противника, пристрелявшись, не позволит ему занять определенную позицию. Они могли выполнять функции артиллерийских батарей в тех районах, где работа полевой артиллерии по каким — либо причинам была затруднена.

Поляки, трезво оценивая соотношение сил с Красной Армией, свою военную стратегию строили на принципах обороны. Поэтому максимальное использование бронепоездов планировалось при действиях с арьергардом отступающих войск, когда нужно будет во что бы то ни стало задержать наступающего противника. А поскольку железные дороги представляли главное средство транспорта и связи, их оборона считалась наиболее важной задачей. [240]

Командир бронепоезда, прикрывающего отход своих войск, обязан, даже ценой гибели его части, обеспечить отрыв главных сил от наступающего врага. Учитывая, что в этих боях рассчитывать на помощь пехоты и артиллерии не приходится, вся тяжесть ляжет на броневые силы, к которым в польской армии относились бронеавтомобили и бронепоезда. Выход бронепоезда из арьергардного боя из — за полного расхода боезапаса, считался недопустимым, поэтому планировалось заранее максимально обеспечить их огнеприпасами.

На бронепоезда, при отступлении, возлагалась и задача разрушения железнодорожного полотна, мостов и прочих сооружений, после эвакуации всего, что только можно вывезти.

Одной из важнейших задач, для решения которых готовились бронепоезда, была борьба с бронепоездами противника. При отступлении их следовало уничтожать при помощи устройства фугасов из мин, устанавливаемых вблизи железнодорожного полотна, мешать их движению путем разрушения железнодорожного пути.
[показать]
Бронеплощадка польского бронепоезда «Pierwszy Marszalek»

Польские инструкции и уставы предусматривали несколько способов захвата вражеских бронепоездов. Для этого командир бронепоезда или дивизиона должен был артиллерийским огнем испортить железнодорожный путь в тылу неприятельского бронепоезда при одновременном разрушении пути по фронту. Захвату должна была предшествовать мощная артиллерийская подготовка как бронепоездов, так и приданной артиллерии. При минировании определенного участка пути, бронепоезд умелым маневрированием должен был завлечь на него бронепоезд противника, используя для его уничтожения засаду и собственные огневые средства.

Для борьбы с красными бронепоездами собирались также применять брандеры (в Польше их называли «дикими машинами»), выпуская их навстречу противнику, разрушение путей, снятие стрелок, установку специальных приспособлений для схода поезда с рельс.

Не без оснований опасаясь действий диверсионных групп Красной Армии, польское командование планировало в борьбе против них использовать и бронепоезда. Им [241] отводилась главным образом не столько боевая, сколько морально — устрашающая функция. Охрана дорог должна проводиться или патрулированием или дежурством в определенном пункте, причем бронепоездом и патрулями должны быть заняты все важнейшие участки — мосты, стрелки и т. п.

Много внимания польские военные специалисты уделяли вопросам боевого обеспечения и маскировки. Базироваться бронепоезда должны были на операционных базах, расположенных, как правило, на второстепенных железнодорожных станциях, занимая два пути с выходом на магистраль в обе стороны — один для боевой части, другой для хозяйственной, причем стрелки с этих путей не должны быть открыты на магистраль (в целях защиты от брандеров).

Маскировка производилась при помощи растянутых над боевыми единицами полотнищ, вводом бронепоездов в деревянные, специально построенные на путях сараи или при помощи сена и соломы, которыми укрывали бронеединицы. Выход бронепоездов из пунктов стоянки и их возвращение должны производиться ночью. В дневное время для стоянки могут использоваться железнодорожные выемки в лесу или кривые участки железнодорожного пути.

Во время боевых действий такая маскировка считалась бесполезной, поэтому рекомендовалось использовать только дымовую завесу для затруднения ведения огня артиллерией [242] противника. При этом указывалось, что такая завеса закрывает обзор команде бронепоезда и мешает вести огонь.

Движение бронепоездов должно было происходить следующим образом: вдали от противника — одним или двумя эшелонами с броневым или черным паровозом. Обслуживает при этом локомотив команда черного, причем работает она в три смены. Главным в походном движении считалось максимальное сохранение сил личного состава и материальной части. Во время движения все двери с левой стороны закрываются, а выход разрешен только по приказу и с правой стороны.

Скорость движения определялась в зависимости от состояния железнодорожного пути и его профиля, мощности паровоза и необходимости обеспечить полную безопасность, но не более 45 км/час. Перед началом боевого марша бронепоезд разделяли на две части — боевую и хозяйственную, которые передвигались самостоятельно.

Боевая часть формировалась в следующем порядке: бронепаровоз посередине, рядом штурмовой вагон с радиостанцией, по бокам артиллерийские вагоны и по краям по две груженных контрольных платформы. В некоторых случаях боевая часть могла разделяться, при этом паровоз находился с той частью, которая ближе к противнику, остальные — остаются на месте и поддерживают первую.

Основными средствами связи для бронепоездов считались радио, авиацию, бронедрезины и посыльные. Опасаясь перехвата и расшифровки радиограмм, польское командование ограничивало передачу важных приказов и распоряжений, рекомендуя применять радио главным образом для связи между отдельными бронепоездами в дивизионе. В обороне могла использоваться проволочная связь.

23 ноября 1930 года было организовано командование броневых сил польской армии, в которое вошли танковый полк, дислоцировавшийся в Журавице, пять эскадронов бронеавтомобилей и два дивизиона бронепоездов. Большинство польских бронепоездов дислоцировалось рядом с советско — польской границей, в готовности отразить возможное наступление Красной Армии. [243]

К началу второй мировой войны польская армия имела 14 бронепоездов:

— Pociag panzerny № 11 «Danuta»,

— Pociag panzerny № 12 «Poznanczyk»,

— Pociag panzerny № 13 «General Sosnkowsky»,

— Pociag panzerny № 14 «Paderewsky»,

— Pociag panzerny № 15«Smierc»,

— Pociag panzerny № 51 «Pierwszy Marszalek»,

— Pociag panzerny № 52 «Pilsudczyk»,

— Pociag panzerny № 53 «Smialy»,

— Pociag panzerny № 54 «Grozny»,

— Pociag panzerny № 55 «Bartosz Glowazky»,

— учебные бронепоезда «Zagonczyk», «Stefan Czarniecki» и два бронепоезда береговой обороны.
[показать]Польский бронепоезд «Danuta» в 30–е гг.

Уже после начала второй мировой войны был построен импровизированный бронепоезд «Smok Kaszubski». Еще два примитивных бронепоезда из подручных материалов было построено в осажденной немецкими войсками Варшаве.

Подавляющее большинство из этих бронепоездов было построено еще в начале двадцатых годов и несколько раз прошло модернизацию, повысившую их боевые возможности.

В 1939 году, когда возросла угроза немецкого вторжения, их перебросили на запад. После нападения Германии и начала второй мировой войны, восемь из 14–ти имевшихся в польской армии бронепоездов вступили в бой на западной границе Польши. Бронепоездам были приданы 16 танков «Рено» FТ17 и 40 танкеток TKS, переоборудованных в бронедрезины на железнодорожном ходу.

Помимо устаревших бронепоездов, в польской армии имелись и другие броневые части. В сентябрьских боях участвовали Варшавская бронемоторизованная бригада — 16 [244] легких танков «Виккерс Е» и 25 танкеток, два батальона легких танков (в каждом — 49 танков 7ТР), 21–й батальон легких танков, вооруженный французским машинами R35 (45 единиц), 11 броневых дивизионов (в каждом — 13 танкеток и семь бронеавтомобилей) и 15 отдельных рот разведывательных танков (по 13 танкеток).

Всего, по штатам военного времени, в польской армии должно было быть 130 легких танков «Виккерс» и 7ТР, 45 легких танков «Рено» К35, 45 старых «Рено» РТ17, 390 танкеток ТК–3 и TKS, 88 бронеавтомобилей, в сумме — 698 бронеединиц.

Германская армия имела к началу войны 3195 танков, 90 процентов которых были легкие. Непосредственно в боевых действиях на территории Польши участвовали до 2600 боевых машин, во многом предрешившие их исход.

Помимо германского превосходства в силах и средствах, в пассиве польской армии было отсутствие осмысленной военной доктрины. Фельдмаршал Манштейн, один из лучших стратегов второй мировой войны, в послевоенных мемуарах отмечал, что «трудно установить, в чем состоял оперативный замысел, положенный в основу плана развертывания польской армии, если только это не было желанием «прикрыть все», или, может быть, правильнее будет сказать, ничего не отдавать добровольно. Это желание в случае его осуществления приводит слабейшую сторону, как правило, к поражению…

В Польше — за исключением маршала Пилсудского и еще немногих трезво мыслящих политических деятелей — очевидно, никто никогда ясно не представлял себе всю опасность положения, в котором оказалась страна в результате удовлетворения несправедливых территориальных претензий по отношению к свои соседям — России и Германии.

Польский Генеральный Штаб еще не имел своей подкрепленной многолетним опытом военной доктрины. Вообще говоря, польскому темпераменту больше соответствовала идея наступления, чем обороны. Романтические представления минувших времен, по крайней мере, подсознательно, еще сохраняли свою силу в головах польских солдат… [245]

Таким образом, возможно, что в основе плана развертывания польской армии, кроме желания «ничего не отдавать», вообще не было никакой ясной оперативной идеи; существовал лишь компромисс между необходимостью обороняться от превосходящих сил противника и прежними заносчивыми планами наступления.

При этом одновременно впадали в заблуждение, считая, что немцы будут вести наступление по французскому образцу и что оно скоро примет застывшие формы позиционной войны…Поражение Польши было неизбежным следствием иллюзий, которые питали в Варшаве относительно действий союзников, а также переоценки собственных сил с точки зрения возможности оказания длительного сопротивления».

Уже в августе германское командование начало развертывание своих сил для вторжения в Польшу. В Восточную Пруссию перебрасывались войска, как было объявлено, для участия в праздновании 25–й годовщины победы над русской армией под Танненбергом. В Померании и Силезии дивизии Вермахта вышли к границе под предлогом строительства оборонительных рубежей, а в Средней Германии проводились крупные учения.

Военные действия на территории Польши можно подразделить на три этапа. На первом, с 1 по 8 сентября, немецкие войска вели наступление с целью окружения и уничтожения польской армии в большой излучине Вислы западнее Варшавы.

Один из первых выстрелов второй мировой войны был сделан командой немецкого бронепоезда № 3, атаковавшего приграничную польскую железнодорожную станцию (об этой операции будет более подробно рассказано ниже). В первые же дни вступили в бой и польские бронепоезда. В бою под Мокрой группа танков, бронеавтомобилей и два бронепоезда поляков оказывали поддержку Волынской кавалерийской бригаде.

Вторая фаза боев развернулась 4–6 сентября на главной линии обороны польской армии. К этому моменту поляки уже потеряли до 100 единиц бронетанковой техники, но сохранили боеспособность. Здесь же, под Петркувом, произошло первое танковое сражение войны. 2–й польский [246] танковый батальон контратаковал наступающие части 1–й танковой дивизии Вермахта.

Польские танкисты сумели задержать продвижение немецких войск, уничтожив 15 танков, но и батальон перестал существовать как единая боевая сила, потеряв 13 танков.

8 сентября немецкие танки подошли к Варшаве и началась оборона польской столицы, в которой участвовали импровизированные бронепоезда, срочно построенные железнодорожниками. Они выполняли роль самоходной артиллерии, поддерживая артиллерийским и пулеметным огнем действия пехоты и кавалерии.

Стремясь переломить неблагоприятный для них ход боевых действий, поляки попытались организовать контрудар на реке Бзура. Во встречном сражении с немецкими войсками участвовали и польские бронепоезда — № 11 «Данута», № 12 «Познанчик» и № 14 «Падеревский». Всего в польской армии к этому времени имелось 430 бронеединиц и девять бронепоездов.

Небольшой первоначальный успех, достигнутый в боях 10–13 сентября, полякам не удалось развить в оперативный. Уже 17 сентября в Бресте встретились германские части, замкнув кольцо окружения вокруг польской армии. Почти все оперативные соединения поляков были разбиты, в боях на реке Бзура было потеряно около 170 танков и бронеавтомобилей.

В этот же день поляков ожидал еще один неприятный сюрприз — советские войска перешли границу с Польшей, и двинулись на запад. Остатки польской армии оказались между молотом и наковальней. Судьба германо — польской войны была решена.

Разрозненные и малочисленные отряды польских войск продолжали сопротивление до конца сентября. 28 сентября прекратил боевые действия последний боеспособный польский бронепоезд № 15 «Смерч». В этот же день генерал Демб — Бернадский объявил о капитуляции вооруженных сил Польши. Война закончилась.

[показать]

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть Iя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть IIя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть IIIя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть IVя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть Vя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть VIя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть VIIя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть VIIIя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть IXя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть Xя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть XIя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть XIIя

Крепости на колесах: История бронепоездов - Часть XIIIя