Уходят мысли, редактируем, меняем. Искренность возможна только в секунде – только здесь и сейчас. Передать эмоции можно только мгновением. Момент уходит и искренность сменяется фальшью. Записать ускользающее – потому что завтра может быть поздно… P.S. это очень длинно, и совершенно не интересно, и смысла тут тоже нет, это –
Продолжение сказки. То, что мог бы сказать он.

…он устроился на подоконнике – подоконник широкий, так что ему удается полулежать в проеме окна… в сумраке его тело кажется бесплотным – только тень… начинаешь сомневаться в реальности хриплого голоса в комнате… у него усталый голос, и я уже почти жалею, что спросила… почти жалею…
«Зачем ты спрашиваешь? Что ты хочешь услышать в ответ? Ты же уже все решила для себя, ты уже решила, что ты хочешь услышать. То, что я могу рассказать, тебе не понравится, это даже мне не нравится. Хочешь записать, чтобы понять? Но зачем (в его голосе бесконечное удивление), разве это нужно понимать. Просто чувствуй – ответ внутри тебя. Я мог бы рассказать тебе о скуке, о том, как она пожирает изнутри, о том, как чувства, эмоции поглощаются ей, сумрак скуки – когда ни что не радует, ни что не печалит, когда нет боли, страха – когда нет ничего, когда есть пустота и невыносимое желание хоть чего-нибудь. Я мог бы рассказать тебе, как волнует чужая боль, о том, как волнительна жестокость, как крик ласкает кожу и как страх на дне зрачков будоражит кровь. Я мог бы рассказать тебе о пустоте, о вечном голоде, о постоянном стремлении, о желании большего, о том, как стремление к невозможному приводит к падению… Мог бы – но я не буду. Я не люблю говорить о себе… да и не умею.» В воздухе повисает тяжелое молчание, он отвернулся от меня, отгородился стеной и я не знаю как пробиться к нему. Такие моменты бывают редко, но каждый раз, когда это происходит я чувствую тоску – потому что не понимаю, почему именно так… потому что знаю, почему именно так… потому что я кожей чувствую как он закрывается от меня… просто потому что в такие моменты я не могу различить где его чувства, а где мои… Подхожу к нему, осторожно дотрагиваюсь до руки (мне просто нужно почувствовать его реальность, этот жест лишний, но он мне нужен), «можно я расскажу за тебя – расскажу, так как чувствую?» эти слова я никогда не говорю, я думаю их, настойчиво думаю, каждый раз замирая от страха, что на этот раз он не услышит, или не захочет услышать… Не оборачиваясь, бесцветным голосом он отвечает: расскажи… может быть на этот раз ты сможешь выразить меня…

То, что мог бы рассказать он…
Вариант первый.
Все приедается, абсолютно все – рано или поздно, так или иначе, но все приедается… Скука – любовница пресыщенности, пресыщенность – мать извращенности, извращенность – сестра безумия… Даже извращения, даже боль, даже смерть – приедается все. Маркиз де Сад был не прав – боль, кровь, страх – даже они могут наскучить, все дело в количестве, рано или поздно все становится банальным… и скучным… Волнует только первый раз, второй дает наслаждение, третий – понимание, потом – только скука. Устаешь от всего – от любви, чувств, наслаждения, боли, ужаса – от всего устаешь…Ничего вечного не бывает – все проходит и все приедается… Но – не говори все, всегда и никогда, ибо это иллюзия. Смешно, но даже правда со временем становится скучной, и правда и ложь одинаково утомляют… со временем… Смешно – вчера светлая спросила меня: «Почему темные делают злые вещи? На самом деле – почему?» - при этом она была так серьезна, так всматривалась в мои глаза, словно хотела найти там ответ… смешная. А Птица залилась смехом – не серебряными колокольчиками, а диким не управляемым смехом до слез. Птица смеялась как сумасшедшая (*усмешка* впрочем, она и без этого безумна – птица же). Могу представить каким было выражение моего лица в этот момент – смешно. Нет, ну если серьезно, это же просто запредельно глупый вопрос – глупость как раз в духе светлой… Но я действительно искренне удивился – не вопросу, а тому что это было для нее важно, мне думается, что она даже душу была готова продать за ответ (*смех* если она вообще способна продать душу, то только за это). Чувствовал себя полным идиотом: отвечать – глупо, не отвечать – глупо, убить ее, чтобы не мучилась – не стоит она жалости… В итоге решил ответить, хотя как тут ответить: природа у нас такая, потребность внутри такая есть… пример привести: зачем львы охотятся – потому что жрать хотят, голод у них сильный… - вот и у нас так: голод внутри… только глупо это и ничего не объясняет… Сказал проще – потому что скучно. Нужно было видеть ее в этот момент – было впечатление, что она узнала высшую истину или благословение получила – на ее лице такая радость от понимания проявилась, что меня чуть не стошнило – ну что в этом можно было понять? – не понимаю… А птица, вот ведь стерва, продолжала смеяться – до икоты дошла, хотя за что ее и люблю так за извращенное чувство юмора… да и вообще за извращенность (улыбнулся, вспоминая что-то). А дальше было самое интересное – эта, светлая которая, обняла меня и сказала: «бедный, мне так тебя жаль… мне так жаль… никогда тебя не оставлю» - вот и понимай, как хочешь – еще и рубашку слезами испохабила… но, как ни странно, мне было приятно – вроде бы заботится по своему, хотя и по глупому, все равно по другому не умеет – хотя не люблю жалость, но что с нее взять – светлая она… Мда, смешной был день… А вечер потом был вообще выше всяких похвал – птица была в правильном настроении, так что вечер был полон ее фантазий… Иногда думаю, откуда в ней такие мысли появляются – она даже меня иногда удивляет… Люблю ее иногда, как могу так и люблю, иногда так люблю, что убить хочу… Иногда возникает дикое желание разорвать птицу – вынуть из ее груди сердце и посмотреть какое оно… Три раза повторил: иногда – а все почему, потому как не скажешь тут по-другому – любить можно только моментами – просто состояние, просто секунда, просто любишь… когда постоянно – это уже не любовь, это уже ложь для успокоения себя… Люблю – это «здесь и сейчас»… Смешно – только смеяться хочется все реже…
Интересно как бы все сложилось не будь мы заперты в этом доме. Не знаю какой была цель заключения, но… получилось лучше чем я мог рассчитывать – по крайней мере что-то новое… опять же кровь светлой найти не так легко – а тут – было бы желание… да и птицу удержать сложно…

Вариант второй.
Смешно – я никогда бы так не написал. Это твое и только твое. Я не люблю говорить о себе – зачем в этом нет смысла, да и не нужно мне это. Говорить о себе, открываться – это слабость, знание нельзя отдавать в чужие руки, им могут воспользоваться. Я не люблю думать о себе – это рождает сомнения, а это тоже слабость... Зачем? – это нельзя объяснить, а зачем радость?... Все начинается в поисках силы, а заканчивается в поисках свободы… И конец всегда один – безразличие. Отсутствие сомнений – если делаю я, значит так должно быть. Иллюзии? – все вокруг иллюзии, мы надеваем маски на окружающих, чтобы найти в них бога, но это только наши иллюзии, к ним они не имеют отношения. Правда горчит. Всегда горькая – на то она и правда. А ложь всегда пахнет мертвечиной. Всегда сладкая и всегда тухлая. Как все начинается? – всегда одинаково – чувство пустоты внутри, голод, желание чего-то чего нет… Никогда не задумывалась, как это – не испытывать чувств, эмоций. Когда нет вовлеченности, нет участия, нет сопричастности. Правильно – вот и не задумывайся. Отсутствие желаний, стремлений, страха, надежд… Просто спокойно, немного иронично, немного презрительно – всего лишь легкое удивление, что еще жив, что все повторяется… ничего не чувствовать… Чувства не возникают, эмоции не рождаются… Ничего – полная пустота. Иногда играешь – ведь нужно как-то проводить время… играешь роли, разыгрываешь чувства, моделируешь возможные чувства, создаешь ситуации – всего лишь постановка спектакля, только представление… Когда ничего нет, когда потеряно все остается только игра. Игра – это способ отвлечься от скуки. Скука становится единственным состоянием, единственным настроением. Знаешь, раньше меня волновала чужая боль. Боль, страх – они волновали, зажигали огонь внутри, кровь начинала кипеть, появлялся интерес… пить чужой страх, впитывать чужую боль (на губах появляется кривая ухмылка) – это волновало… когда-то (ударение на последнем слове, чтобы подчеркнуть важность)… дарить надежду и предавать ее… На что это похоже? (в его глазах появляется смех) – представь, ты – последняя надежда, только твоя рука удерживает над пропастью… ты протягиваешь руку и чувствуешь, как в нее вцепляются мертвой хваткой – ведь ты последняя надежда… в этот момент ты чувствуешь такую безграничную силу, бесконечную власть, в этот момент чувствуешь себя способным на все… и вот в этот момент ты понимаешь, что у тебя есть выбор – ты можешь удержать, а можешь и отпустить – все в твоих руках… только твоя рука удерживает над пропастью – и ты разжимаешь пальцы… ты смотришь в глаза, из которых уходит надежда, в глубине зрачков рождается удивление – искреннее и бесконечное удивление, ты видишь, как понимание отражается на лице, как ужас охватывает душу… это не передаваемо… как много можно увидеть в глазах… это очень волнительно… Что? Жестоко? Да, жестоко – но какая гамма чувств…(пожимает плечами) ты сама хотела понять… (на его губах появляется злая усмешка) – ты же не думала, что я буду тебе объяснять… нет – только образы, никаких объяснений… вот еще пример – страх и боль… как они меняют человека… очень много можно добиться страхом и болью… ооочень многого… представь – чувствовать чужой страх: наблюдать, как надежда борется с обреченностью, балансировать на грани – чтобы обреченность не убила надежду… страх – на дне расширившихся зрачков, в дрожи, непроизвольно сотрясающей тело, в резких движениях… страх волнителен… боль – ужас боли, переход от обострения ощущений к полной бесчувственности… Не хочешь слушать? Не это хотела услышать? (смех разрезает тишину) – ладно… (язвительно) – думал тебе понравится… Знаешь, что самое страшное – это тоже приедается… Тут ты была права – приедается все… рано или поздно, но приедается… становится банальным… скука – венец опыта… скука и отсутствие чувств… скука и безразличие… Все начинается голодом и голодом заканчивается… Тут ты тоже была права… Голод внутри, желание заполнить пустоту, обрести то, чего нет… Чувствую ли я хоть что-то? – иногда ярость, это у меня еще осталось… Как ни странно, ярость даже сейчас может на несколько минут подарить мне ощущения – багровая пелена перед глазами, безумие злости, мысли пропадают и остаются только чистые ощущения… Ярость у меня еще осталась… Хотя даже она стала менее острой, отстраненность появляется даже в ней… Говорю же тебе – пустота внутри, полная пустота, эмоции и чувства быстро уходят – они не задерживаются в сознании… Ну, еще остается интерес, очень слабый интерес… Тебе меня жаль? – не стоит… жалость мне не нужна – пожалей лучше себя… У меня нет иллюзий, я не испытываю боль, у меня нет желаний… Что? (легкое удивление в голосе) Мертвый? Да, мертвый. Но ведь это было известно с самого начала, не так ли…

Я пишу слова, пытаясь рассказать – о нем или о себе – не знаю, я даже не уверена, чьи это слова… может быть это то, что мог бы рассказать он, может быть это то, что могла бы рассказать я. Сегодня он молчит, и я не могу отделить его эмоции от себя. Сегодня мы слишком близки для слов. Он заглядывает в написанные строчки. Склоняется над моим плечом, прижавшись подбородком… Внимательно читает, пытаясь понять, что именно я хотела сказать… «Тебе опять не удалось. И скажи зачем ты добавила каплю воспоминаний – это же еще больше искажает… И потом – оба варианта очень похожи, читающий не сможет уловить разницу… разница не уловима, если не знаешь нас… Ты перестаралась… Опять же – слишком длинно… Тебе опять не удалось – но возможно это и к лучшему, кто знает что будет когда ты сможешь найти правильные слова. Я уже не уверен, что хочу этого» - на секунду он обнимает меня, словно утешая… Но тут же тишину разрезает его смех, голос полон лукавства: «Пошли лучше на закат посмотрим – это лучше чем слова», схватив меня за руку, он тащит меня за собой к окну. Странно, мы почти каждый день смотрим на закаты, но до сих пор испытываем трепет…