Плохо. Всё плохо и нет ни одного правильного шага. Каждый ведет к ошибке. Просто разным. В каждом варианте свои плюсы и минусы. Равноценные и равнозначные. И это плохо. Нет лучшего, разницы нет. И наконец то (разумеется найдя подходящую мелодию) я начинаю реветь. Да, мать вашу, мне обидно – почему спрашивается нет ни одного решения, чтобы с шансом без «плохо»? Не так чтобы за себя лично в общем обидно, а как-то отстраненно – обидно за отсутствие разницы между выходами. Сколько там шизофреники живут, до сорока? Это очень долго между прочим. Это очень много. Еще. Истерика – это способ снять напряжение. Только это всё тоже. Весьма и весьма относительно. Потому что во-первых я вполне могу её оборвать в любой момент, во-вторых как бы вижу себя со стороны и значит это что-то не цельное, а в-третьих строго подогнано под мелодию. Сомнительно. Неопубликованный рисунок неизвестного автора. Делим на три и получаем то что есть на самом деле. Плохо. Всё на самом деле очень и очень плохо и чертова голова наконец-то начинает раскалываться. Вот теперь она болит обычно. Простая головная боль. Ни хуя вот это не утешает. Одна я хочет выброситься из окна, другая хочет перерезать горло первому вошедшему в дверь, третьей на всё это дело глубоко поебать и она искренне наслаждается бурной вымышленной жизнью… Что тут скажешь – а давай на две недели исключим все не деликатное. Как к тухлому яйцу – аккуратно и осторожно. А вот потом можно будет облегченно вздохнуть и выбросить из головы. Ну можно и нет. Собственно как получится. Хотела конечно сначала написать – тебе решать, только это уж совсем вранье. Не нам решать. Нет того кто решает. И нет решения. Ничего нет. А получается всё само собой. Упорно хочется оказаться в другом месте в другое время и не собой. Представляешь, а ведь раньше я всё это в реальности устраивала… пока не нашла удобное место, где проще списать на неправильное прочтение. Без фактов, только по слогам. И да. Конечно я умею себя вести. Ну когда кратковременно. И вполне прилично и достойно. Главное чтобы не долго. С перерывами на отдых. Тогда меня вполне можно выносить, даже получать удовольствие. Главное чтобы не долго… Плохо. Пожимая плечами – пло-хо. Если подумать, и если не думать, и даже если не обращать внимания. Ничего не меняется. Хотя что может изменится? А возраст лишь обостряет, делает очевидным, лишает страхов и стыда. Потом всё становится только хуже. Двенадцать лет на сбор данных – вполне достаточно чтобы быть объективным. Истерика – двусторонняя как пневмония. Истерический смех и истерические рыдания. Одновременно. Обидно. Иногда. Хочется как все, или у всех и есть ли тут разница если «как» или если «у». Или не хочется. Или одновременно и то и другое. Или хочется, но с личными деталями, чтобы сразу и так и иначе… Образцово-показательно: мне плохо, помоги мне, или нет, не помогай и уйди на хуй вообще от меня, или нет, останься, но будь молча и без комментариев. И самое смешное что все варианты одинаковы проигрышны и приведут лишь у усугублению. А потому что оно не зависит на самом деле. «Когда человек ищет, чем подтвердить свои параноидальные идеи, он всегда находит» (с) – именно так. Наркоману сложно объяснить не употребляющему в чем тут фишка, больному на голову сложно объяснить не страдающему в чем разница между просто плохим настроением и приступом. Глухой не может найти общий язык со слепым. Параллельные прямые не пересекаются между людьми. Тут вот геометрия всегда Эвклидова. И никогда другая… Нет, мне даже хочется просить прощения. Только потому что мне хочется себя унижать. Быть униженным – отвлечься от основного, хотя бы и так. Только ничего это не изменит. Для меня. Ничего не могу. Я – ничего не могу. Совсем. И это тоже обидно. То ли немного, то ли почти, то ли просто отчасти.
Отпускает и бросает в жар. Стадия следующая. Горящая кожа, горящие веки, горящая кровь. Наложение. Кадр на кадр… И ни хуя это была не шутка – в этом нет смешного, если ты можешь объяснить мне что в этом смешного, я попытаюсь объяснить тебе себя. Только не сможешь. Потому что – это не шутка. Это ближе к тесту. Просто результат оказался идиотским. Ну да. Это же я. Добро пожаловать в психушку, где все ответы даются не на вопросы, а просто так. И я, я тоже – тест. И то же не зная каким должен быть результат. Наугад. А что выйдет если так, а если иначе. Так ведь? Ни хуя не знаем зачем, просто так и тянет сделать… Нет, ну знаем конечно, но где-то глубоко внутри. Читаешь. Вообще то исходя из моего виденья мне стоило бы придти в ужас, потому что прочтение будет строго не так. Даже не близко к тому что пишу. Мне надо запретить писать, чтобы не вводить в искушение и заблуждения. Впрочем говорить еще хуже, там искажение еще глубже. Когда говоришь постоянно и незаметно для себя оглядываешься на того кому говоришь. Когда пишешь по крайней мере не оглядываешься. Или меньше оглядываешься, вглядываешься не так пристально… Я знаю, что я не хочу, но я не знаю что хочу и это усиливает разлад еще больше. Всё не так. Я вижу одновременно тысячу вариантов, но они все не те. Слишком много критериев, слишком много того как должно быть правильно, как было бы хорошо, только всё не для меня. Не мне. Ни одного варианта мне. И на самом деле всё это бред, и иллюзия и этого вообще ничего нет, а настоящие варианты скрыты, потеряны в этом безумии. Не знаю. Говорю, говорю и всё становится еще хуже. Не пишу – меня накрывает, пишу – меня накрывает иначе. Выход? Я его не вижу. Это как разные цвета для одного рисунка – раскрашиваешь по разному, только линии остаются прежними. Идиотизм. Усложнение чего-то чего вообще нет. Черт. Ну хочешь я буду по памяти набирать, что ты для меня значишь. Хочешь? Еще какую хуйню набирать по слогам. Всё не правильно и как правильно я не знаю. Не бросай меня мне. Ты мой единственный друг.. Хотя и это не правильно. Потому что. Тысяча и один критерий почему. Я знаю что я не хочу, но я не знаю что хочу. Успокоится – хотелось бы. Ты меня прости. До меня как бы доходит, что мог подумать ты. Как бы. Как бы доходит. Вопрос что. Еще одна сторона – мне мало было тех которые были до этого. Не правильно – единственное осмысленное. И ничего хорошо не будет. И реальность еще хуже, просто я запираю ее в маленькую комнатку и видны всегда косвенные, только вот прорывается и когда-нибудь выйдет наружу. Эта игра в запертые комнаты продолжается уже очень давно. И с каждым разом стены тоньше и взрыв ближе. Самое обидное, что даже это я частью играю. Часть это переживает, а другая часть этим притворяется. Гипотеза – нас трое и один патологически болен. Один на половину. Это пиздец. Если уж. Невменяемость. На истерике я как-то выплыла, сняла остроту, но внутри осталось. Всё станет хорошо когда не станет меня. Вот тогда для меня всё наконец то станет хорошо. И нет, это не косвенное указание на очередную попытку. Не сегодня. Самый здравый вопрос дня – что со мной вообще.. происходит. Это что вообще такое? И как с этим вообще быть?... Ты прости, и пусть это прости только на одну треть искренне. Ну и что. Всё равно. Черт. Ну нужен ты мне, даже когда единственное что я могу это хуй пойми чего добиваться. Всё равно. Смотрю то я в этот момент на тебя, вижу то тебя. Других вообще не вижу. Тонкая грань – вижу-не вижу… Не так чтобы отпустило, но как то затихло. Это нечто сдулось до размеров крысы и грызет как-то менее жадно. Нечто. Безымянное. Или это я не хочу называть? Или не хочу признаваться, что имя у него есть? Иногда я напоминаю себе капризного дурного ребенка, который совершенно не понимает и делает на зло. Просто. Просто вот… Принимать как есть. Ага. Идеальное решение. Только вот в чем вопрос, а есть ли тот кто способен принять это целиком? Если я не буду сдерживаться. Не играть, быть искренней. Да легко. А разбирать завалы пусть кто-нибудь другой будет. Не, я могу. Наверное. Это конечно не привычно, хотя судя по тенденции уже скоро, осталось не долго, но наверное можно. Вопрос что останется потом. Что-то всегда остается, вот и интерес – что именно. Объяснить. Хорошо бы. Особенно для себя. Хотя бы себе. А вся шутка в том, что когда это происходит я не могу, а когда это прошло я помню смутно. И как быть? Симптомы – банальное физическое недомогание, список из нескольких пунктов и поверх всего этого хуй пойми что в голове, и хуй пойми что с настроением, даже не настроением, а общим фоном. Нечто. Блядь, ну ты вот только не начинай, а? И ты, Брут. Догадываюсь, я догадываюсь как это может быть со стороны. Не знаю, но примерно представляю. Ужасно наверное, а может просто идиотство, так мелкое раздражение. А реальность то еще хуже и потому как правильно я не знаю. Сомневаюсь. Не могу выбрать. Но тебя не могу. Не сейчас. Только не ты – и все и каждый слышит повтор в этой фразе. Видишь как всё ужасно? А мне именно с этим приходится быть. Я думаю фразу и тут же превращаю ее в несколько линий. Мысль рождается и тут же распадается на осколки и я уже не знаю где тут правда, где ложь, а где притворство. Где собственно мысль моя, а где лишь отражения. Не ты. Пожалуйста. И я уже могу ныть. Картинно, что убивает желание. Я не знаю будет ли это рисовкой или будет искренне. И потому молчу. Не знаю. Я не знаю кто я, а когда не знаешь кто ты то как можно понять что ты хочешь? Бред. Такой бред выходит – волосы дыбом. Я хочу тебе объяснить. Правда. Я очень хочу чтобы было понятно. Но не могу. Все выходит таким лживым, таким фальшивым, что от этого мне еще хуже. Противно. Сам себе противен. И я точно знаю, что нельзя этого делать. Я пользуюсь тем что ты позволяешь мне. И это тоже не правильно. Ты подставляешь мне ладони и мой пепел падает на них, я падаю в твои руки. Только это не правильно. Нельзя пользоваться тем что тебе дают. Даже если дают добровольно. Я хочу объяснить. И чертовски много хочется сказать, но я не знаю как чтобы это не было фальшью. Я так отчетливо вижу твою руку и следы моих пальцев на ней, которыми я цепляюсь, что все это похоже на сон. Так не может быть в реальности. В реальности все просто, там не может быть одновременных кадров. Не может всё быть сразу и одновременно. Я так люблю тебя в этот момент, за то что ты даешь мне этот шанс, шанс держаться за твою руку и выплывать на поверхность. Я так люблю тебя в этот момент. Только я не уверена, даже не так, я точно знаю что это не правильно. Надо тонуть. До конца. А не болтаться в вечной неопределенности. В этом вечном состоянии на грани. Лезвия по которым ходят. Бред. Чем дальше тем больше все это похоже на бред. Это просто дурной сон, потому что так не может быть. Объяснения всё запутывают еще больше и становятся бесконечными и самодостаточными. Слова живут собственной жизнью. Не отпускай меня – мне страшно падать. Или подтолкни, чтобы я упала быстрее. Страх – это когда на самом краю, балансируя, качаясь как дерево… И уже пытаясь как-то завершить бред, пусть даже и сном – ведь если кошмар снится тогда нужно проснуться, а если кошмар не снится, то наоборот нужно уснуть – пытаясь завершить бред и цепляясь за тебя пусть даже и мысленно вдруг осеняет – всё это слишком странно, даже для меня. Мне нужна помощь? Или револьвер? Странно. Странно, странно, странно – повторять всё по три необходимость, так звучит иначе. Какой-то бред. Стоит сделать это девизом и написать в графе «о себе». О себе – какой-то бред. Лезвия по которым ходят, письма которые рисуют, мысли которые видят. Только лезвиями нужно резать, письма – читать, а мысли – думать. Бред какой-то.
Почему все и всегда становится кадрами из фильма, или сценой из сценария. Почему все становится совершенно не настоящим, так что поверить в реальность происходящего не возможно по определению? Картинные сцены, рисованные ситуации, не реальное. И как после этого мне себе доверять спрашиваю я в пустоту? Одновременно – бред, правда, вымысел. Так ведь не бывает, да? Ну ладно, хорошо. Я признаю собственную не компетенцию в оценке. Но кто мне тогда скажет что это тогда такое? Объяснения. Я требую объяснений. Было бы у кого… Нет, конечно это низость. И ужасная слабость. Вести себя подобным образом – это не достойно. Сам себе противен, только самое дурное в этом, что не целиком. Я противен себе частью, а частью я себе нравлюсь именно так и таким. Отвратительно и притягательно как извращения. Чем гаже тем больше тянет.