В колонках играет - Cold-Same Drug
Настроение сейчас - в-в

Так и тянет рассыпать перед твоими ногами эпитеты – удивительный, тонкий, чарующий и подобные глупости, исключительно преувеличенно чувственные. Почти страстные, но только изящнее, прозрачнее – акварелью и смазанным взмахом кисти. Уговаривать в голос, нашептывать с дьявольским блеском в глазах. Убеждать, приводить доказательства. Увещевать – в твоей исключительности, неповторимости. Совершенстве и прочих равных достоинствах. И может быть недостатках, которые лишь украшают, обрамляют, добавляют контраста, служат правильным фоном и декорацией для основного. Тянет на глупости. Знаешь, я не могу по заказу. Мне надо видеть, быть в этом, являться. На заказ – это сложно, тогда каждое слово режет пальцы искусственностью. Они всегда громоздки и грузны, но когда срисовываешь, переводишь в рисунок, тогда даже нетвердая рука и криво наложенный цвет, и линия размытым пятном, даже тогда – ощущение точности при сравнении с тем что перед глазами, не на глазах, но именно перед, как мираж или греза на грани яви. Я смеялась – сегодня совпало. С утра в пальцах дрожало желание рисовать, а в голове бродили знаки, символы и в каждом из них – картинка. Я лишь повторяю, продолжаю уже случившееся. Проявляю данность, которая где-то там параллельно возникла. Может быть всё и не так. Лишь самообман и иллюзия мысли. Может быть. Но я рисую реальность, возвожу её по частям, как башню или собор, архитектором. Из символов, знаков скрепляя раствором из ощущений. Не знаю. Правда – иногда я так сильно тебя… люблю ли, ощущаю ли, или просто слышу эхом за каждым словом, в которых ты из абстрактного рождаешь конкретное, вдыхаешь живое в пустое и полое без предназначения стать ответом и найти адресата. Не знаю. Иногда я так сильно с тобой, что верую в абсолютность событий, явлений и истин. До слез иногда, не тех которые плачешь или бросаешь небрежно как жест примирения с полом, но благоговеньем как храму, ненасытностью чувства словно на грани оргазма, так что не знаешь – то ли сдержаться, продлить ощущенье, довести себя до провалов в сознании, то ли пролиться, взорваться, освободится и расслабленно растянуться на простыни мысли. Иногда я так сильно с тобой, что боюсь. Что жизнь твоя вдруг оборвется, застынет дыхание, прерывистым станет вдруг пульс перед тем как померкнуть, сгореть, растворится в безбрежности холода вечности. Что твоя сила быть таким будет распята привычкой быть адекватным по правилам. Иногда я так сильно… тобой, что боюсь – и к тебе прикоснется тлен изменений разрушающих вечность момента. Иногда мне панически, ужасом, что ты можешь не знать, быть не уверенным, сомневаться, оглядываться, искать подтверждений, что хочется вырвать руку твою у реальности, которая так обманчива, жестка в своих сентенциях и хамоватом нахальстве банальности. Иногда хочется возвращать тебя тебе, возвращать, по куску отбирая у страхов. Придавать убежденности. Что-то такое. Символы. Все слова только символы мысли. Они отсылают, ссылаются, обозначают. Но, увы. Не являются. Картинка, набросок, убогое повторение формой. Я не могу передать, могу лишь надеяться, что буквы слепые способны стать картой к сокровищам ощущений.