В колонках играет - Кашин Павел - Жизнь
Настроение сейчас - (с)

А расстроила меня как обычно хуйня. Вот именно поэтому мне категорически нельзя… далее по списку. Мы существо бесчувственное, но впечатлительное к абстрактному. «А будут люди жить до 200 лет» - перспектива подобного абсурда увлекла воображение в бредовое и меня осенило грустью. Даже в теории это так …. (пропущено, а может и вычеркнуто). Система хаотическая, лишенная равновесия, направление в точке ноль. «…верят, что порядка не существует, в том числе и в их действиях. С этим основным принципом они склонны делать то, что приходит в голову в текущий момент. Добро и зло не влияют на их решения. С такими персонажами очень трудно общаться. Такие персонажи известны как весельчаки и любители риска, и они следуют только своим желаниям. Они ненадежны и часто готовы поставить «на кон в орлянку» слишком многое. Им нельзя доверять ответственные дела. Эти убеждения очень сложно отыграть. Большинство лунатиков и сумасшедших имеют…» (с). А минимальное число находящихся в комнате – шесть. Всё та же великая «6» - дважды по три, тройка разделенная зеркалом. Есть я, есть моё представление о себе и есть моё представление о тебе. Наши представления чертят на льду фигуры, только нас в этом нет. Завтра моё представление о себе изменится и моё представление о тебе перестанет быть нужным. Вчера твое представление о себе сдвинулось на пол градуса и твое представление обо мне разбилось на части. В комнате шестеро, только каждый из них видит лишь себя… Максимальное число присутствующих – двое. «Я» уходящий и «я» входящий. В моменты перехода в комнате нет никого кроме эха удаляющихся шагов одного и стука открывающейся двери под ладонью другого. Пустая комната, стены теряются в полумраке, и две двери – одна для того кто уходит, а другая для того кто должен войти. Только один всегда уже ушел, а другой всегда еще не пришел. Постоянный скрип дверей. Доводящий до истерики. Постоянно взведенные курки нервов в ожидании когда дверь наконец-то хлопнет закрываясь. Может быть «я» только один, а не двое, а коридор идет по кругу. Где-то это уже было – «я», дотрагивающийся до плеча идущего впереди, и чувствующий как чья-то ладонь ложится весом на его собственное плечо. Опускаешь глаза и видишь что рука знакома – тот же шрам от троса, полученный в летнем лагере восемнадцать лет назад между средним и безымянным, тот же намеченный точками треугольник, те же просвечивающие через кожу кости и что-то «птичье» в движении. А рука то одна и та же… Моменты плавающих смыслов слишком условных для слов – она плачет, а у него от стиснутых зубов белеют скулы. Им обоим очень жалко друг друга, но с этим ничего поделать нельзя. Как обычно. Как всегда, когда двери открываются не синхронно. Один слишком торопился войти. Повод для сожалений – формальное оправдание, чтобы задержать стук захлопывающихся створок. Повод для сожалений – я почти жалею о тех временах когда рисунки выглядели живыми. «Давай придумаем жизнь?» (с) Цветные мелки стерты до огрызков, которые в пальцах не удержать. Асфальт как известно сдирает до мяса так же как наждак, особенно такие хрупкие вещи как цветные мелки. Разница лишь в трении и давлении. Неоднородная поверхность, картон с наклеенным крошевом плюс или естественное трение в случае асфальта или искусственного усилия давления в случае с наждаком. Результат в итоге будет один. Я почти сожалею о потерянном утешении. Почти – на искренность. Сожалениям не хватает страсти.
Быть или не быть? Никто не сможет вместо нас любить.
Мы стынем, живем с любимой гордостью вдвоем и пьем.
Люби меня больше.
Люби меня больше.
Люби меня больше.
И ты меня.
И ты меня.
Я знаю ответ на призрачное «зачем?». Одному – внимание, забыться в том, что не имеет связей с реальным. Одному – забыться, затеряться, засмотреться в то, чего нет, но быть могло бы. Забыть себя согреваясь теплом. Таять на чужом, чуждом солнце и забывать себя. Как на побережье в сезон отпусков. Создать себе от_душину. Место для отдыха. Место – это нечто эфемерное, не время и не пространство, нечто между и вне обоих. Другому – повод. Повод, стержень, смысл. Причину «чтобы». Другому – себя найти. Вспомнить, сложить заново в надежде на новый результат, перемешать колоду, надеясь на шанс вытащить другую карту. Нарисовать себя по ответам на чужую, чуждую анкету. Найти себя в том, что связано с реальностью хотя бы условно. Как в сезон отпусков встряхнуть себя чтобы найти направление. Отдых концентрацией. Внимание со знаком минус. Одному – иллюзия другой жизни, другому – иллюзия жизни другого. Всё так просто на самом деле, что хочется выть, когда вспоминаешь об этом.
Сон в руку - не сон, как будто мы с тобой поем вдвоем
Сон в руку - не верь и пробужденье дарит шанс на смерть.
Самый очевидный симптом смены профиля – желание спать. Постоянное и неумолимое. Сутками, не приходя в сознание, путаясь между обрывками снов и вопросами реальности. Ты просишь знака, но прочитать не можешь даже колонку в газете. Время дезориентировано, пространство сомкнулось в одной точке. Состояние скольжения – то ли просыпаешься, то ли засыпаешь. «Если бы меня спросили…» (с) Форма из другого возраста. Сначала у тебя есть множество ответов, но никто не задает тебе вопросы, и даже скорее ультиматумом объявляют ответы на случай если бы тебе вдруг пришло в голову спросить. Сначала у тебя есть множество ответов личных и смутные сомнения в ответах общих. Сначала у тебя есть ответы, но вопросы задают редко. За то потом твои ответы сами собой растворяются и уже не важно задают ли вопросы, или только делают вид из вежливости. Вопросы теряют свою силу когда ответов уже нет. И быть не может. Приобретенная с годами универсальная формула на все случаи – как-нибудь. Ну как-то же оно должно, вот как случится – так и будет. Как-нибудь. Устроится, разрешится, случится. Полная ясность с ответами общими и полное отсутствие ответов личных. Не вопрос, не отсутствие уверенности, а отсутствие ответа вообще. На место «я не знаю» не заметно приходит – «мне всё равно». Если отделить все внешние детали в виде отдельных свойств и качеств то всё по сути одно и то же. Или станет таким со временем. Никакой разницы. Время стирает углы и подгоняет под давно известный шаблон пространства: там – так, тут – иначе, но строго по тексту. Наивность – это вера в то, что изменения идут в неизвестном направлении. В неизведанном. Самая грустная шутка – когда выходов много значит выбора уже нет. Выбор всегда сам создает выходы, а если стрелки на знаках уже развешены по коридору значит выбор за тебя уже сделали. Выбор уже не за тобой. Стеклянный кубик с лабиринтом для шарика – дорожек для движения много, но в конечном счете выбор определен строгими рамками предрешенного финала. Чья-то рука переворачивает прозрачный куб и шарик спотыкаясь стремится к конечному пункту. Приз – начать всё сначала и пройти до призрачной цели под другим углом.
Там где небо сеет звезды,
Там побеги дивным ростом.
И я пророс бы, да все непросто.
Там, где пахнет теплым ветром,
Там моим мечтам заветным
Казалось быть, да не на этом.
И все казалось вышло.
И все казалось, слышат.
И я как будто выжил,
Так что ж так грустно, слышишь?
Могу рассказать как всё будет – точно так же как оно уже есть. Будем жить долго и бездарно. Постепенно всё само собой успокоится и придет к подобию покоя. В мелочах набьем руку, к перепадам привыкнем. Меньше времени на день, больше времени на сон. Всё само собой устроится и хотя не будет устраивать, но всё же будет терпимо. Жить не нужно, но можно. Кто-то будет в нас верить, во что-то будем верить мы, что-то будет требовать ответственности и это даст оправдание, что-то заполнит время и это даст утешение забытьем. А потом мы умрем и всё это не будет иметь никакого значения. Мы обязательно умрем, и это как-то обнадеживает – когда не будет отсутствия ответов, вопросы потеряют болезненность и станут ворохом колючих снежинок в конце зимы – не снег, а так – лохмотья ушедшего сезона. Мы будем жить – долго, глупо и бездарно, а потом когда-нибудь умрем насовсем. Каждый сам по себе. И в первом и втором, потому что человек рождается притворяясь заинтересованным, живет притворяясь вовлеченным и умирает притворяясь, что ему не всё равно. Так что у меня есть две хорошие новости – это не будет длится вечно и это не всегда будет так обессиливающее трудно. Устроится – когда привыкаешь всё начинает получаться само собой. Трудности – это побочные следствия смены линий выхода. А плохая новость только одна – выбора нет и не будет. Никогда. Конвейер ждет своих героев.
Я допиваю твой чай, я упираюсь лбом в столб.
Ты замечаешь, ту часть в моих глазах, где столько...
Но что-то не то. Что-то не то.
Я мог списать это небо на праздничный стол
Ты понимаешь, что кто бы я ни был,
Я кто-то не тот. Я кто-то не тот.
И если поздно проснулся последним и с ней
Не обещая вернуться до самых теплых дней
И не теряя надежды, и даже не любя,
Я буду верным и нежным, но ты побереги себя
Побереги себя, побереги себя, побереги себя...
Я замыкаю замок, я досчитаю до ста.
И посчитай хоть до самого неба.
Здесь что-то не так. Здесь что-то не так.
В этой каждый из нас для другого – средство. В этом есть что-то катастрофическое, или хотя бы унизительное. Средство для получения. Декорации меняют исходный продукт, но не меняют сути проблемы. Другой – средство, время – способ оплаты. Выход есть всегда, жаль что нет выбора. Всегда отделены тонкой пленкой собственного (не)удовольствия. Слой латекса по сознанию – всё познается через призму сравнений с собой… В общем-то счастливо – у меня есть только одна проблема и это уже как минимум на одну меньше чем бывает чаще. Чем скромней притязания тем извращенней вкус – алчность то у нас у всех одинаковая, а вот потребности разные. Одному и бутылка вина много, а другому и стакан крови мало. Торг в духе арабских ночей – цветной шелк занавесей и стук металлических браслетов – у тебя нет того, что нужно мне, у меня нет того, что нужно тебе. Выхода нет, а выбора не было даже в начале. Когда-то давно мы не могли сойтись в цене – ты был готов покупать за бесценок, но я продавать бесценным. Твоя цена стремилась к нулю, так же как моя стремилась к бесконечности. Бесценное – это или ни стоящее ничего, или стоящее непомерно всё и сразу. Теперь мы поменялись ролями, только предмет торга уже не один. Я не могу отдать, ты не можешь взять. Тупик единственного варианта решения. Тупик – это когда выход есть только один. В общем-то счастливо. Мне. Я не бываю один, просто я не бываю собой и потому одинок.
C'est lavie
Ты пытаешься дать мне то, что нужно тебе, вот только мне это… не нужно. Я могу дать тебе только то, что нужно мне. Только у тебя этого и так… много. Нет зеркала – нет траектории выстрела. Впрочем когда зеркало есть то пуля попадет точно в центр. Маленькая аккуратненькая дырочка в анфас и снесенные полчерепа с обратной стороны. Как ни крути, а выбора нет. А выходов всегда условно определенное обстоятельствами, плюс один «на зеро». Бесконечность это тоже ноль, только с обратным знаком. Всё так просто на самом деле, что говорить об этом не хочется. Не приятно. Всё так просто, что не стоит потраченной на осечку пули. У меня всегда выходит осечка – барабан заклинивает и момент по прежнему остается упущенным. В минуты приступов особенно остро обострившейся тоски я пытаюсь вопрошать о знаках и не убедительно, хотя и весьма страстно ною. Из года в год только об одном. Давно перестало быть серьезным – ну как можно относится серьезно к тому, что готовишь столь тщательно? Тщательно готовишь, а потом не так чтобы откладываешь, но как-то спустя рукава и небрежно словно результат и не важен, а только процесс и может иметь значение. Я завидую людям с широтой вкусов. Тем кто может спокойно зеленое к топленому молоку и пурпурное без обстановки. Всё в конечном счете определяется только вкусом. Иметь точный вкус также безысходно как иметь четкое виденье – альтернатив биллион, а возможностей ни одной. По мне так…. в прочем какая разница, если всё равно не по мне? Хотя я вполне понимаю – будут терпеть, ради призрака наличия. А я «на деньги» только за казино умею – игрок других ставок. Мне игра, а не выигрыш. Так что – я понимаю. Не принимаю только. На мой вкус это дурной тон. Как цветы на подоконнике и цветы на обоях. Дело вкуса, даже не принципов как ни печально. Если бы хотя бы принципы – убеждения, позиция, вызов. Но нет – всего лишь врожденный дальтонизм особого рода. Я вижу оттенки, просто не те.
Упала ночь, и мир уже не тот….
Выкидыш желаний в виду невозможности выносить. Резус факторы разные и в одном теле существовать не могут. Даже под системой. Жаль, до нечетного не дотянули. Не люблю четные, по крайней мере после шести. Два – это могила, похороны, дань памяти, четыре – это квадрат, завершенность, углы и точки зрения, шесть – это две плоскости тройки, проникающие друг в друга, но друг другом не исчерпывающиеся, не равные, шесть – это когорты римских легионов и культ достойного финала, это в конце концов сам финал выраженный одним знаком, моя цифра одним словом. Но никогда больше. Четное с его закрытыми углами всегда выглядит ущербно. Жаль, не дотянули. До остроты граней. Чет – нечет. Но уже было натянуто. Лишнее уже хочется вырезать, чтобы оставить лишь лучшее, оставить в совершенстве и без деталей. Переходный момент, когда еще не ты, но уже и не я – самый пошлый, дурного вкуса. В виду отсутствия цельности. Перепады, колебательные движения системы, которая определяется кем быть. Но лишь еще, не уже. А уже – ничего нет, лишь смутные и спутанные обрывки от каждого. Очевидные ошибки других всегда двусмысленны – сначала смеешься от того, что ты их еще не успел совершить, а потом хандришь, потому что уже и не сможешь. Ошибки свои всегда оставляют двойственное ощущение – и по другому не мог и так было зря.