Настроение сейчас - Когда-нибудь кто-нибудь там подохнет или нет? Заебали, на хуй, трындеть.

Когда раздавали обломки зеркал, мне досталось ведро. Жадность наказуема. Три столовых ложки в глаза, полторы в сердце, остальное разошлось по крови и заразило все внутренние органы. Всё хорошее видится дурным… Не видится. Его вообще нет. Есть дурное забавное, есть дурное веселое, а есть дурное скучное. Без вариантов. Хочется отметить, что единственное достижение цивилизации до сих пор остается не признанным – принудительная стерилизация и проверка до того как. Лучше бы Бетховена абортировали вместе с братьями. Один Бетховен (или кто он там был – однохуйственно) не стоит восьми оставшихся.
Желание родилось из обломков эмоций. Самолюбование достигло предела и выдало результатом желание. Хочу вечно этот день и отсутствие жестов от тебя. Чтобы только этот день и твое отсутствие. Чтобы точно знать, что тебя нет, не было и быть не могло. Превратить в камень, Галатею рожденную бредом воспаленного сознания. Никаких новых деталей, никаких моментов и ответов. Просто нет. Есть образ запечатленный в словах. Образ условный. Рождающий настроения. Приятный для глаз. Ничего больше. День, занесенный снегом, отсутствие жизни в присутствии бытия и листы блокнота, в которых я вывожу нас. Не нас, условно настоящих, а нас нарисованных. Писать бесконечными рваными линиями, поднимать глаза чтоб натолкнуться на стену из снега, слушать Апокалиптику и дышать никотином. Без цели, какого-то плана в духе «запомнить» и навсегда. Заморозить события до состояния льда. Раз в год выходить в город на поиски жертвы и пополнять запас тел в задней комнате. Привкусом пепла желание разрушать. Запахом дыма желание боли. Я ненавижу, когда я спокоен – слишком многое видится фантомами памяти ложной, но смутно родной. Форма мысли – картина татуировкой на веках, или скорее веками на глаза пеленой. Я закрываю глаза, пальцами переносицу пережимаю, я пытаюсь не видеть. На глаза до цветных кругов и вспышке боли. Я избегаю подробностей, пытаюсь не видеть деталей, от общей картины с трудом отворачиваюсь, но желая, нуждаясь, стремясь. Не желая стремится, себя самого пугая, но восхищая если быть честным. Противоречие места и времени. Не соответствие потребности с принципами. Диагноз смешон если принять условно и символом – психопат с самоконтролем. Условия. Условия для проявления назначения, или напротив для обретения нового. Решения ли? Любые попытки найти другого это повод не слышать себя чужим голосом искушающим, очаровывающим. Повода бы. Притворной причины. Или уверенности в то что самому себе изначально, по природе своей присуще, а значит оправдано, право данное свыше. Наличие внутри критика путает мысли. Сбивает с толку. Рождает сомнения. Впрочем – без разницы. Разницы – никакой. Было, будет, могло быть при ином сочетании судеб и обстоятельств – не важно. Разницы нет.
Думала – вырвет. Ан нет. Ничего. Проверено на практике – единственная причина заводить дневник это иметь материальное доказательство собственной глупости. {От автора: если бы только в прошлом}. Перья ангелов без крови лишены цели, глупость не запечатленная – смысла. Время всесильно парадоксом своего отсутствия – оно всегда там, где тебя уже нет.
Фраза дня: «Если вам опять захочется кому-нибудь помочь – боритесь с собой» (с).