Лучше стало определенно. На мой личный капризный вкус избалованный. Избалованный средневековьем, прочитанным в детстве и тонной философов, чьи идеи забыла сразу по сдачи зачетов. Стало лучше, абстрактнее, отвлеченнее, как теория в анализе вероятностей или экстраполярности времени. Математически выведенные, выверенные, выстроенные. Формулами любимой химии. Начальная математика и отказ геометрии начертательной в праве на истину, потому что мне не представить, как не сойдутся вселенные плоскости где-то там, где глаза подслеповато щурятся. Бесконечность не могу представить. Увидеть, на вкус, плотность и запах попробовать. Представить к званию определения. Если только эмоцией, настроением. Парадокс такой переворачивать с ног на голову, а потом оскорбляться, что остаешься не понятным. Ведешь бурные диспуты, поражаешь воображение и смущаешь умы, а на самом деле любишь простых, не земных, но ветряных. Ими дышишь взахлеб и смеешься довольно когда принимают случайным чудом, приложением к белокурой бестии, но никак не мыслителем равным гениям древности. Ну или пусть не равным, но в ряду и почти на грани. Важно, что для них – лишь белокурая, бестия, блядь, если уж строго по факту, но интересная как табакерка с секретом из которой то чертик, то вовсе демон и крайне редко вдруг аист да еще с конвертом. Утешает сильно – бросаешь слова в копилку и забываешь диагноз с утра придуманный и вечную развороченность комнаты и если бы внешнюю так то и поправить не трудно, да только внутреннюю. И не надо штампованных истин об условности нормы. Я пока различаю где лишь склонность, а где направлением наряду с желтым билетом. Если мне регулярно хотелось бы вскрывать тела, было бы странно называть это хобби или привычкой жить в мечтах. Разница весьма ощутима, хоть и призрачна жестким контекстом. А еще сегодня мне вдруг прочитались подробности, жесткие определения сексуальности. Как же там всё просто и четко решалось – это вот эти, а те вовсе даже не те, но другие. А я вот читала и грустно вздыхала – даже пошлое нам не под силу вынести, хотя бы даже назваться. Так и будешь в своих шизофренией нарисованных рамках асексуального среднего рода лицом. Ну чтоб особо не выделяться когда (если?) вдруг начнут спрашивать о подобном. Хотя всё проще и банальнее изначально, вполне вписывается в рамки справки не написанной врачами. Читать я и сама прекрасно умею, так же как находить параллели. Но удивляла горячность «с которой», меня вообще во взрослом возрасте удивляет горячность заявить мнение, выдать суждение с апломбом вершителя судеб. Если вот честно, ну что мы знаем о мироустройстве по сути, чтобы так нахально разводить по разделам и выдавать уничижительные значенья? Может там кто-то и мудак, только ты то откуда знаешь, что ты – не был, не страдал, не привлекался? Старею видимо. Терпимость нетерпимости. Уйдите, люди, я от вас болею. Вы хорошие (хотите еще подберу парочку сравнений еще круче и веселее? Любые, на выбор, торгую бесплатными смыслозначеньями, ну и именованьями если кому нужно), только ужасно зубодробительные. Потом остается ощущение как ультразвуком водили по челюсти – вроде бы и ощущать то не должно, а поди ж ты, до сих пор тошно. А еще мне тоскливо и хочется вешаться, чтобы гостиничный номер в духе Есенина и высокие потолки с ужасно длинными люстрами и стул, тяжелый такой, неподъемный для дамы моего роста и веса, весомый стул, основательный, наводящий ассоциативный ряд в духе Бодлера. И чтобы мертвый телефон на кровати и брошенная в дверях чернобурка призраком убийства ребенка или друга. И вот в таких декорациях вешаться, или стреляться на манер генералов – как положено, а не как в глупых фильмах о романтике. А так чтобы сразу и четким веером по обоям с листьями клена весьма потертыми и унылыми до оскомины. И заметьте тут, где мне хочется вешаться, мне совсем не тоскливо, скорее устало, хотя больше абсурдно и чуть ли не радостно. А вот там, там должно быть тоскливо. Скорбно опять же и потухшей свечей внутри. По обстоятельствам в общем, по времени, как положено в тон декорациям. Но весьма вероятно мне больше пошла бы дуэль – в тон перчаткам в конце концов, в тон настроению. С рассветом бы, после пьяной в объятьях шлюхи ночи, притащится на площадь и там стреляться от любви разделенной, но не со мной или не только и не столько со мной как еще с гвардейским полком. И на шпагах тоже весьма уместно, только долго и с похмелья не так интересно. Да и героин был бы в тему – пошло и пресно умереть от завышенных предпочтений. Ввести на двоих, но одному и уйти в кому, а что потом, так это не ко мне, а к нашедшему даму в подобном положении не столько интересном, сколько полным сомнения. Но всё-таки вешаться – это роднее. И было уже, запечатлено в семейных легендах. И окна тоже были, хоть и родством отдаленным. Надо как-то поддерживать традиции, пусть даже и так не скромно. Я вот набираю и мне становится проще – здесь меньше иллюзий, если принять серьезно, это уже почти точный диагноз, ну а то что переврут, так над этим я лично уже не властен. И мужское лицо вовсе не окончанию в тон, а очень даже по смыслу прямому. Потому как внутри барабан револьвера в котором пули-дуры и разного фасона, хотя и примерно одного возраста, что не меняет неопределенности с полом. Жаль что образ патронов не мой, хотя и мне почти в дар или укор – теперь уже сложно сказать для чего. Разговоры, мне сложно понять для чего. По дороге из дому, на пороге, в прихожей, в гостях и как будто с идеей. А зачем, собственно? Выдавать тыщу значений в секунду и умиляться собственной беспробудной лени жить или являться? Странно всё это. Как будто себя уже не достаточно и нужно для полного бреда собирать соглядатаев, ну или ладно, тут уже рефлекторно, пусть зрителей, или ценителей морали и правил, оценщиков судеб, лиц обоего пола, чтобы на разные темы вещать на все коридоры. Создавать диспуты, где вопрос не только яйца, а даже его фантома не стоит. Упиваться собой вполне возможно без показательных выступлений на публике. Странно всё это. И очень запутанно. Название родилось, но не буду менять – на кой черт менять то, что малозаметно? Абстракции не ставшего физиком циника, презиравшего быть лириком… И в окончании место для слова, но его не помню. Долго смеялась, несколько истерически – программа рождающая ругательства. Генерирующая бред с отстраненностью автоматики. Показалось забавным и даже милым, если задуматься. Как же всё это слишком легко. И совершенно не нужно. Позвонить, что ли и ныть в трубку, притворяясь расстроенной? Для разнообразия или там дрессировки воли, не чужой, а некой условной. Только скучно и бесконечно знакомо. Как же всё это слишком легко. Проверено опытом. Со штампом госта и замерами возраста. Слишком легко и при этом совершенно не нужно. И финал затянулся на длинное поясненье к сюжету.