В колонках играет - King Albert, "I'll Play The Blues For You"
Настроение сейчас - а есть варианты?

Ты обнимаешь меня еще на пороге – хватаешь в охапку и кружишь по коридору. Я пахну морозом и если закрыть глаза то будет казаться что губы касаются не кожи, а снега. Я позвоню отрывочной трелью в дверь и ты вздрогнешь удивленно – ты был почти уверен, что я не приду. Почти час ты ждал у окна, выглядывая в надежде увидеть знакомый силуэт, но я приду только поздно вечером когда тени потеряют интенсивность, а тебя начнет колотить разочарованием. Ты рванешься на звонок как на выстрел и обнимешь меня еще в коридоре. Я спрятана на дне меха шубки и мои глаза смеются. Я молча ухмыляюсь и медленно провожу дыханием по твоей шее снизу вверх, потом я отстраняюсь одним движением и жестом потребую разоблачения от лишних вещей. Когда ты будешь трепетно аккуратно вешать шубку на вешалку я обниму тебя со спины и оставлю очередную отметину на сонной артерии – я всегда оставляю следы укусов, как животное помечающее свою территорию. Ты будешь ждать меня целый день и половину вечера, но я приду лишь на исходе ночи. Я буду пахнуть холодом, мои пальцы будут ледяными, а моя шубка будет пахнуть дюной. Капли крови упавшие на раскаленный песок – запах моих вещей и моих рук. Я всегда пахну дюной – песком смешанным с кровью. Я всегда пахну безумием и ты никогда не знаешь какой картой я буду на этот раз. Ты обнимешь меня еще в коридоре, но я снова позволю тебе лишь минуту на обладание пока не отстраню тебя небрежным жестом, чтобы уйти от дверей. Я ненавижу, ненавидела эти прощания-встречи на пороге, а мои глаза знали тысячу оттенков пренебрежения. Я позволю тебе… впрочем это было тогда. Это уже было, очень давно к слову. И шубка не была пушистой, тогда это был гладкий каракуль, блестящий и жгуче черный. Каракуль до пят. Да и дюны тогда, кажется не было. Был другой запах затерявший свое название за эти годы. Но безумием от меня пахнет до сих пор. И я до сих пор оставляю отметины, только теперь чаще внутри, а не снаружи. Окна первого этажа выходящие в ночь, снег скрывающий изъяны двора, ожидание и запах холода зацепившийся за ресницы. Мои шаги на лестнице вторили твоему пульсу, а мои расширенные зрачки становились идеальным зеркалом. Кстати расширившиеся зрачки это признак влюбленности, научно доказано – реакция удовольствия смешанного с радостью. Собственно не знаю к чему я всё это. Одна декорация для двух разных ситуаций. И я не помню почему ушла от тебя тогда. В том времени я ушла без объяснений и прощального поцелуя. Просто губы мои вдруг исказила презрительная гримаса, глаза из холодных стали безразличными, а к рукам вернулось изящество движений. Мне просто вдруг стало беспричинно скучно. Первые года три мне даже хотелось вернуться и забрать мои фотографии, может быть попрощаться. Потом прошло и это. Просто вдруг и без всяких причин. На четвертый год я объясняла тебя в моей жизни эффектом опьянения – пьянеешь и тебя затягивает в карусель из цветных пятен которые крутятся перед глазами, но трезвеешь слишком быстро и слишком мгновенно. Опьянение джином – тягучее, страстное и безумное. Хорошо, что фотографии остались у тебя – так у меня было бы искушение показывать их кому-то другому. А теперь – никаких следов кроме моих слов. Ничего не было и ничего не случилось. Не существенно. Впрочем ты это не ты и дело в блюзе под опьянение джином. Было бы славно подняться по ступенькам в такт блюзу и вздрогнуть когда дверь распахнется в ту же секунду когда мой палец коснется звонка. Быть закруженной в коридоре и хрипло рассмеяться в ответ на распахнутые счастьем глаза.
Всё не о том. Еще одна цитата экспромтом – пошлость есть правда небрежно в лицо без права на ответную ложь.
Рассеянность за сегодняшний день побила все рекорды. Не понятно лишь почему и для чего этот развал схождения в сознании. Даже не помню когда так было в последний раз. Чтобы настолько и так не заметно. Приступы дневного лунатизма на лицо\е. А влюбленным свойственно впадать в детство и вести себя идиотами – это вырабатывает защитную реакцию на друг друга (реакция на познавательные передачи). Да, да, да – мне все рассказали, аргументировано и наглядно. И то что там показывали доложу без лишних обсуждений – отвратительно и гадко. В жизни не помню, чтобы мое величество вело себя столь не допустимым образом – пихаться, пинаться, щипаться и исходить слюнями это в высшей степени непотребно. Без оправданий и смягчающих вину обстоятельств. Гадость какая – подергивание плеч от ужаса приветствуется, хотя и не имеется в наличии. Последние недели я чувствую себя в королевстве кривых зеркал – то что выдается под реальность столь катастрофически кривое-косое, что совершенно теряешься с пониманием того, что должно быть. Что-то видимо с нами опять не так. Дезориентированы и в состоянии крайнего недоумения. А взгляд прямо в глаза – это проверка связи. Природный детектор лжи. Видимо придется или научится (предварительно выяснив не умеем ли уже) менять произвольно размеры зрачков или купить всесезонные черные очки. И еще не факт, что сложнее.
Между строк – всё равно тебя не брошу, потому что ты дурной, но в любимой цветовой гамме. И вообще ты как истинный ребенок – уродлив до безобразия, но родная кровь как ни как, теоретически по крайней мере.
Чертова песня – она слишком хороша для желающего взбодрится адреналином. Жевательный табак сладковатый и совсем немного в горечь, крокодил положивший свою тяжеленную наглую морду на сапоги, тяжелый гнилой воздух и веранда с низким навесом выходящая прямо на реку. Французский акцент и врожденная леность безразличия к судьбам, деталям и жизням. В задней комнате положенные амулеты, а у ног бутылка дрянного джина. Закрываешь глаза и слушаешь… Иди спать, бестолочь с дурным воображением. Тяжелая голова, спокойное сердце, вялые мысли и свобода плевать в отсутствии ветра в любую сторону. И еще мне, пожалуйста, повторить – смешать, но не взбалтывать, больше лимона и меньше колы.