И мне вдруг подумалось: «какой пустой, глупый и тяжелый день был сегодня». День всех святых прошедший двойную декомпрессию. Постановка пьесы в которой главное не роль, а участие. Кто не спрятался – я не виноват. Поиски следует отложить до лучших времен. Простые факты: одна истерика (за моей спиной по счастливой случайности в виду моей прозорливости помноженной на запах хищника с бычьим упрямством в довесок), одна проявленная фобия с душераздирающими криками и запрыгиванием на стол, одно мелкое ранение с последующими стонами, два приступа климакса наложенных друг на друга (у лиц обоего пола, но сходного возраста, с абсолютно энциклопедической симптоматикой и в потрясающе наглядном виде), одна мания величия (картинно убогая и смешная), одно проявление вандализма (исключительно дурного тона), одна игра в пионерский лагерь, одно клоунское выступление (не выдержало никакой критики в виду плохой подготовки и заикания), одна попытка сымитировать буйнопомешанного (отвергнутая мной за недостоверность), одно обвинение в излишней грамотности (слово релаксация брошенное мной небрежно, чтобы не говорить долго на совершенно бессмысленную тему вызвало обморок и лепетание о компьютерах, которые развращают истинного человека «слишком умными» определениями), одна инсинуация достойная быть заявленной в суде (один из компьютеров был обвинен в дурном характере, склочной натуре и вредоносном отношении к женщинам), одно чудо технического прогресса (электронные письма оказывается приносят через неделю, и штемпель о дате ставится только по получении, но никак не написании), один штраф (встречная полоса и служитель фемиды с жезлом Гермеса и умением скрываться в сумерках) и прочее, прочее, прочее. Были явлены все виды отклонений, заболеваний и состояний. Были разыграны все основные сценарии недопустимого поведения в обществе. За этот день я: объясняла, увещевала, ставила на место, приводила в сознание, оказывала первую помощь, возвращала на землю, напоминала о том, что вообще нельзя было забывать, объясняла, объясняла подробно, объясняла с примерами, провела сеанс освобождения заложников, использовала технику нлп, игнорировала, была терпеливой, снисходительной, спокойной. И все это не отрываясь от основной работы. День Полоумных, полу_умных. Если дипломатично – лиц с ослабленным интеллектом. День когда сумасшедший оказывается единственным нормальным среди буйствующих идиотов. И я подумала: «боже мой, как же за сегодня я устала от вас». Мир на девяносто процентов состоит из … И я вычеркиваю окончание фразы понимая, что удивление равно как и нетерпимость мне не к лицу. Хотя бы потому что никуда не ведут и мешают сосредоточится на действительно важном. День проверки на уверенность. В собственных основаниях…. Любое безумие рано или поздно заканчивается, обычный рабочий момент, просто приступ клаустрофобии в крохотном отрезке мира. Ничего страшного, но крайне утомительно. Силы покидают на глазах – возносятся к небу фимиамом сигаретного дыма и предстают пред ликом святых. Им будет поставлен памятник в том круге рая который сознан специально для них. Вернись, любовь моя, я всё прощу. Но они машут мне ладошками и обещают писать как-нибудь в следующем месяце. Lacrimosa – Requiem. Я выбираю их исключительно за ауру отрешенности. И в очередной раз радуюсь, что слышу лишь мелодию – слова сейчас мне не нужны особенно сильно. Только последовательный набор ступеней звука, длинное эхо затихающими шагами и торжественная невозмутимость. Изысканная выверенность шагов в театре масок. Никаких лиц, резких движений и слов. Пантомима отточенных ритмов. Погруженная в мрак сцена, факелы, балахоны скрывающие все кроме кистей рук, широкие мазки шагов церемонии и затаенное дыхание зала в полном молчании. На одном вдохе короткими глотками сливающихся в один длинный. Начало божественно, финал символичен. И ради бога не говорите мне значение слов – я не хочу портить себе ощущение музыки… Мои плечи расслабляются и тугой узел сведенных спонтанным, не направленным раздражением распускается сам по себе. Стекает по позвоночнику призраком электрического разряда и выдыхается подобием улыбки. Стирается выражение – лицевые мышцы пропитывает парафином и гримасы положенных к случаю лиц становятся чистым шаблоном. К Einsanmkeit мне уже почти удается улыбка, слабая, отзываясь трещинами на коже, заметная лишь внутри, но всё же живая. Ускоренный курс реабилитации, освобождения от жизни, что по определению есть самый страшный и самый безумный кошмар лишенный всякого смысла. Усиленный курс само_уверенности, закрывания окон себя от душного запаха снов названных в насмешку реальностью. На Alles Luge я счастлив как бог только что принявший решение об апокалипсисе – ошибки нужно устранять даже если мучительно жалко потерянного времени. Если бы я была бог в этой жизни, то мир был бы приговорен. К ритуальному повешенью и бытовой гильотине. Но я всего лишь… Я? Усмешка придется точно на Diener Eines Geistes. Кем бы мы не являлись. И я выбираю уединение бесконечного наплевательства… Как же всё-таки хорошо, что даже десять лет усиленного изучения не смогло преодолеть мое не желание знать языков кроме данного в детстве и принятому по наивности. Самое замечательное когда находишься в стране чужого языка – это так, в тему, но косвенно. Исключительно приятные ощущения. Все вокруг что-то лопочут, гримасничают, а ты наслаждаешься тишиной. То что ты не можешь разделить на знаки перестает быть информацией. Нет информации – нет отторжения глупости. Дураков вокруг много, но если они лишены возможности говорить с тобой их начинаешь почти любить…. Crucifixio – совершенство гармонии, умиротворенность заброшенного кладбища со стертыми надписями на надгробьях. Сдержанная умиротворенность с достойными манерами. И кожа перестает гореть лихорадкой. Я яростно не люблю двух вещей – дураков и замкнутые помещения полные дурно воспитанных детей. Они вызывают аллергию классическую в виде крапивницы. Так и хочется щекой к холодному камню мрамора надгробья под ногами ангела с отбитыми крыльями. Впрочем мои ледяные пальцы тоже весьма не плохо подходят. К Versuchung я чувствую себя почти довольной, «почти» лишь потому что в полголоса. Не по окраске, лишь по громкости. Вот если бы у меня не было меня мне было бы сегодня значительно хуже. А так ничего, вполне успешно, опять же прогрессивно при всей деконструктивности отношения. Нам было странно, но вместе мы отстояли право на собственное мнение даже перед удивлением. Сомкнуть ряды, приготовится. Ощерится прочно утопленными в глинистую почву копьями и кони не смогут остановится, незащищенными животами на сталь, вспарывая собственным весом. И всего то нужно – ахимса, не вмешательство активное, уверенное. Но всё же чуть-чуть задерживаешься на картинке с вывороченными внутренностями. Мечтательно улыбаешься и быстрым взглядом, успев выхватить детали отказываешься. Вчера мы дали себе слово пройти еще два шага, просто ради спора – выигравший заказывает марку шампанского. Распивать будем оба так что результат не играет роли. Die Strasse Der Zeit – безмолвие, полный отказ от точечных смыслов, отрезки сливаются в линию и смыкаются в круг. Дырявым бокалом легко зачерпывать время. Возносишься в пропасть, падаешь в небеса – в зеркале сто слоев слюды и шесть плоскостей вечности. А свет долетая до края вселенной отражается назад, рисуя иллюзию бесконечности. Между прочим доказано и заверено подписью бога. Пятиугольники собранные в полую сферу - границы сознания спрятаны в прямых линиях. И на финал – Sanctus. Sancte deorum – это совершенство законченности. Сотворенье мира, греческая трагедия и костер инквизиции в одном. Абсолютная исполненность линий. Театральная созерцательность – изнутри заполняет и ничего больше не остается.
Немного преувеличенно, но черт возьми – изящно до безобразия. Так что искус взглянуть на текст победил благоразумие.