«Мне бесконечно скучно…» (с) Мне бесконечно скучно жить в этой глуши, не принадлежать себе и слышать только о холерах и поносах, и читать только о холерах и думать только о холерах, и вздрагивать заслышав собак* изуродованная, но на память. Иногда безумно раздражает низкое качество и высокое количество лицемерия. Читаешь, читаешь, читаешь и каждое слово убеждает в изначальном принципе. Слушаешь, слушаешь, слушаешь, искренне пытаешься понять и каждое слово напоминает основное правило. Смотришь, вглядываешься, всматриваешься, отказавшись от предубеждения, внимательно, чутко, тщательно, но опять выводит на линии единственной истины. Там нечего ловить. Точнее поймать. Ничего ты там не поймаешь. И в очередной раз озаряет – это и есть мазохизм, вживаться, переступая через брезгливость, отворачиваясь от физического неприятия, чтобы глотать тошнотворную мерзость внешнего точно зная что в результате вырвет. Меня забавляет эта настойчивое желание убедиться еще раз. Что всё именно так, а не иначе. Так как знал с самого начала (что и есть проклятье) и что результат не зависит от методов. И особенно в исключениях, которые на самом деле и не исключения во все если начинать с начала… Я люблю тебя за то, что рядом с тобой мне легко выбирать себя из вереницы значений и просто быть. Без относительно и объяснений. В этом я обезьянничаю – вывожу свою формулу из не мной заданных параметров. Впрочем это не так важно. Всё не важно если начинать с истоков. Тут на днях мне подумалось – я крайне редко подпускаю людей к себе. Это вот если просто и без подробностей, так чтобы на самом деле и близко. Хорошо умею держать дистанцию, и этих отметок так много, что со стороны почти не возможно увидеть момент за которым расстояние становится минимальным. Для меня, как я это вижу. За последние десять лет – ну годом больше, годом меньше не так важно – только один человек удостоился сомнительной чести подойти на отметку «в пределах касания». Только один. Не так, чтобы видеть меня без грима, без него я обхожусь чаще чем может показаться, и не так чтобы видеть без маски – это тоже не определяющий нюанс и доступен многим. Но так чтобы видеть меня в процессе мутаций, в переломные моменты между, между состояниями, личностями и гранями. Один был допущен в покои с правом не преклонять колен и один был допущен на вторую отметку, там где видны все стороны. Собственно и разница между этими двумя положениями лишь в одном – динамика. В динамике – это контакт первой степени, в статике – второй. Позиции близкие, но не единые. Забавно. Только двое. Еще более забавно если знать детали – мужчина на первой линии и женщина на второй, было бы логичнее если бы было наоборот. Что в очередной раз подтверждает правило не судить по обстоятельствам формы в противовес внутренних акцентов… Это так, к слову. День закончился диаграммой – все выборы отношений сводятся в итоге к двум зеркальным линиям. На одной периоды покоя взрываются резкой болью, на другой длительные периоды мучительной невозможности завершаются гневом, пики и спады чередуются сокращая расстояние. При чем первая линия постоянно расширяется, а вторая наоборот, сокращается. И каждая отражает другую, отзываясь на изменения. И при этом совершенно не важно какая из них ведущая – реальная или лишь возможная.
И я сравниваю, не решительно и увлеченно, а так, ненароком, скользя, не пытаясь видеть ответ. Итоги – это один из способов подвести черту под той, уже завершенной жизнью. И сравнения выходят всегда в пользу тебя. Даже странно что без исключений на мелочи. А завтра забуду, так что не стоит напоминать об уродстве сравнений, тем более больше от удивления то ли однообразием моего опыта, упрямостью выбора собственных линий поведения, то ли именно этим конкретным моментом. Есть в этом что-то, при всей пошлости, но всё-таки есть что-то родственное восхищению. И забуду – легко забываются мысли, потому что по определению все не нужные и смешные. Это как перевернутое озеро и брошенный камень. Озеро – это сознание, камень – мысль и она разрывает гладь чтобы растворится в небе, а озеро замолкает кругами и снова чистой нетронутой рябью поверхностью, без памяти и сожалений. И останется лишь ощущения, они скапливаются каплями испарений на стенках сосуда и собираются на дне. Мне нравится думать о тебе, пусть только на этот момент растянутый двумя днями, просто думать, без относительно и решительно за ощущением которое при этом рождается. Что-то густое и томительное, медленное и немного болезненное, странное, спиралью чуть слева от центра. Смешно так – будто что-то там сжимается в комок и гулко вибрирует отзываясь волнами через прутья ребер и длинным эхом собирает гармошкой дыхание. Не пронзительно, нет. Густым грозовым облаком, напряженным расслабленностью. Как-то так, приблизительно.
Странно (думаю тут витками спирали) – мы удивительно разные, если в целом и частности, вот только детали… Детали так точно ложатся словно общей тетрадью узнали руководство по правилам боя в пограничных условиях сна… Это всё лирика, навязчивый бег ассоциаций и буквальных метафор сложенных в ряд. А если серьезно меня умиляет – мы так успешно учим друг друга «как надо», так удивительно просто и кажется с радостью учимся так чтобы «правильно» словно именно этого ждали в веренице усталости дня… Мне смешно – сбивается ритма дыхание и выводятся вульгарные пошлости, и краски подобраны слишком резко не в такт… Но я отдаю дань восхищения – еще никому не удавалось учить меня правилам поведения, так чтобы я принимала границы как должное. Разумеется при условии внутренней откровенности, честности для себя.
И я не понимаю – это тоже странно, слишком многое для меня в тебе не понятно. Иногда столь абсолютно, что я теряюсь. Просто начинаю бояться что сойду с ума если подстроюсь. Это тоже вроде проклятия, или уродливой кляксы на памяти, или уродства не заметного, но ощутимого – подстраиваться к ритму дыхания бессознательно и именно в такт, а не мысли. Обычно легко и тогда ясно чувствую нюансы, начинаю ощущать другого как вибрацию, не понимая, но ощущая как нужно и что требуется. А тут – не могу. Ты словно закрыт изнутри, и когда приближаешься слишком близко открывается слишком много иного, так что невозможно пропустить через себя не захлебнувшись. Впрочем это мне нравится. Внутренняя глубина – в тебе ее много, ну я так думаю, или чувствую.
Спать – этот бред совершенно не получается, он слишком далек от тех знаков которые вижу. Слова выходят корявыми и небрежными, слишком вульгарными, чтобы быть обязательными. И знаешь мне вчера приснился кошмар – отвратительный, пошлый и липкий. И это тоже странно – мне не снятся кошмары, лишь ужасы. Не высыпаюсь – усталость накапливается и сны не дают расслабления. Спать. Еще только одно, пока не забыла – доверие. К тебе оно есть, пусть даже я не знаю как его разделить. Просто есть, или было всегда, или только возникло, просто резко вдруг вспомнила что оно существует.
P.S. И наверное надеюсь что завтра перестану нести околесицу и начну изъясняться нормально, по человечески. Или хотя бы обычно, по обстоятельствам.
P.S.S. И между прочим всё это стыдно – не думать, писать. Записывать бессвязное бормотание вместо того, чтобы взять телефон и услышать твой голос. А еще когда я начинаю думать о тебе у меня проходит реакция на других – лекарство от отвращения, от тошноты лишней информацией.