Что лучше всего помогает от радиации? Правильно – вино. Впрочем, наличие радиации не доказуемо, а факт увеличение глубины наплевательства на лицо. Шутка дня с утра по официальным каналам неофициально предупреждают о взрыве ближайшей АЭС, а вечером объявляют об учениях и мелких дефектах. Правда, учитывая истерию на все крупные города, опять же линии связей от первоисточников и прочее, прочее, прочее весьма забавна инфа о повышенном в 5 раз фоне в нашем городе и 2 в том где чрезвычайное положение объявили. Только ерунда это всё. Как бы оно там ни было. И потому что и в виду как. А вот вино кружками с логотипом точно пить не стоило. И думаю цветы точно сдохнут – они выпили на равнее со мной, а вес у них меньше. Представляю, каким будет похмелье у них если даже у меня голова уже гудит.
Что лучше всего излечивает от глупых размышлений, нелепых поступков и вообще идиотизмов? Правильно – наличие водителя внизу. Впрочем, вполне возможно, что не отпустила именно потому что уже другая. В последовательности. Я уже внутри, а не снаружи. Только внутри. Отвергая осенний ветер, отторгая зарево холода, отмахиваясь от снов. Мне ничего более не нужно. Не делая выводов, не выводя утверждений.
На самом деле если бы не настойчивость окружающих меня бы вообще не затронуло. Еще раз подтверждается правило – не так обременительна реальность, сколько разговоры о ней.
Какая же всё-таки это всё глупость. Я играю в игру под названием «жизнь простая, обычная с минимум несоответствий сценарию и весьма скромным набором отступлений от правил». Но я не люблю игры и мне безразлично выигрыш или наоборот. Я играю в игру под названием адаптация к образу и в очередной раз понимаю, что раздвоение весьма удачная тактика и успешная стратегия. Просто мне безмерно скучно. «Мне бесконечно скучно жить в этой глуши, не принадлежать себе, вздрагивать по ночам от собачьего лая и думать, что за тобой приехали… ужасно стыдно. Жить и пить вот так вот зря. И самое главное что знать, что ничего другого больше не будет». (с) Я хихикаю над ленивыми каверзами и с царской пренебрежительностью отмахиваюсь от серьезности – всё это не серьезно на самом деле. Это только игра. Прообраз Рпг с жесткой рамкой сюжета. Простая констатация факта – без эмоций, недовольства или обиды. Просто так есть. Или я так вижу. Хотя разницу между «существует» и «видится» я смогу узнать лишь в самом конце, так что это тоже ничего не меняет. Новое правило к фундаменту решений – ничто ничего не меняет. Под номером шесть. Правило номер один – всё дозволено. То ли потому что бог мёртв, то ли потому что ты мёртв. А может просто потому что правило номер шесть – в конечном счете все дороги ведут в одну единственную точку. В никуда. Правило выбитой на запястье цифрой три самое любимое, почему то именно ему труднее всего следовать. Умер – покойся с миром. Или без мира, главное покойся. На самом деле формулировку я придумала сегодня в душе, хотя переплетение линий черного и серого было со мной всегда. Правило номер три вытекает потоками воды из правила номер два – соблюдай последовательность. После смерти положено закопать могилу и через положенное количество месяцев установить памятник. Не для посещений, но для порядка. Чтобы удовлетворить жажду «как у всех» и голод по удачному ракурсу фотографий. Меня долго мучил вопрос «почему». Не так чтобы мучил, ближе к волновал, но всё же казалось важным найти ответ. Ответ как и все ответы на свете совершенно не нужен и абсолютно не конструктивен – не ведет никуда, только в новый тупик. Могила зарыта и прикрыта дерном. Теперь можно ехидно смеяться из под плиты (гранитная крошка с мраморной табличкой на которой вместо лица росчерк корявой подписи). Теперь легко не прислушиваться к разговорам над головой и воспринимать ситуации абстрактно. Логической задачей с поиском бессмысленного, но всегда существующего решения. На ошибки вносим корректировки, погрешности закрываем в конце месяца взаимозачетами, штрих-код ставим в конце каждой строчки. Дни теперь запускаются с кассеты – все заранее расписано и сложено в колонки. Забавно – в понедельник всё указывает на самоубийство, каждый знак ведет к этому полустертому слову, почти отложенному обстоятельству, а во вторник я нахожу в карманах три странных камня испещренных не понятными символами. В среду я вижу кровь на покрывале заката. В четверг мне выдают фиктивную справку о шизофрении с диагнозом ненадежным, но весьма вероятным. В пятницу я падаю с лестницы. А в субботу вижу себя во сне беременной мертвым ребенком и разбираю подушки набитые перьями ощипанных начисто ангелов. В воскресенье вопрос «были ли у вас странные видения?» включает цепочку строк и я отчетливо помню как стоял шатаясь накрывающей глаза волной темноты по середине смерти зная, что за спиной уже никого нет. Сталь выскальзывала из липких ладоней и под левой лопаткой свербела дыра заставляя розовой пеной смеяться над последней шуткой судьбой. Забавно – не существующая неделя с перепутанными названиями складывается в единую картинку и новый понедельник вдруг потерял своё лицо. Наступает восьмой, не написанный, день семидневной недели. Восьмой, потому что замыкает открытый выбор нечетности и не написанный, потому что для дня, которого на самом деле нет, не бывает слов. Танго отсутствия. Танцующие завитки ассоциаций. С музыкой наперевес закрываю неоконченные листы отложенных до лучших времен надежд и пробую на вкус память без эмоций. Впрочем на самом деле я ничего не помню. Даже себя. Все не рожденные жизни зарыты вместе с усопшим. Приложены к тюли и ботинкам с нестертой подошвой. Я больше не читаю невербальных сигналов – что мне до их причин. Я больше не вникаю в смысл – что мне до его следствий. Я больше никогда никуда не. Потому что ничего никогда нет. Всегда есть только отсутствие и желание его скрыть. Прикрыть остекленевший взгляд. Потому что ритуал, потому что страшно и потому что так сложнее помнить, что забывать нечего. Я больше не вхожу в двери – просто случайно бросаю взгляд проходя мимо. Я больше не ищу связей – что мне до их существования, если я всегда снаружи. Я больше не могу умирать – может быть потому что не могу жить. И зала с ленивым любопытством глаз я больше не вижу – под стеклом всегда, стоит ли обращать внимание на пятна тени по стенам. Я больше не оглядываюсь и не останавливаюсь – собирая вереск в серых пустошах глупо волноваться о размерах отбрасываемой тени.
И последний патрон я потратила на разгон облаков. Так что легко и свободно, в чисто сером по черному.