Я мастурбирую над фразой «Сегодня ты была очень красивая». Оказывается было нужно. Вопрос почему сейчас – скорее интересует, чем заботит. Устала от недосказанности расстояний слишком очевидной и прозрачной, чтобы быть недоговоренным ответом. Сказать и смысл теряется, только вот что сказать и собственно кому? Неопределенность недосказанности не существует, это лишь фантом разума, который хочет и рисует недостающие элементы реальности. Игра с самим собой в дурака, когда партнер скидывает карты под стол. Игра в Дурака и изредка (?) редкими временами (?), временно (?) в покер. Если всё сказать, то провалишься в пустыню самого себя, когда быть с самим собой уже не можешь, потому или по другому, по причинам или по обстоятельствам, но вполне физически не можешь. Вот и не говоришь, по хрупкому льду ходишь выстраивая не существующие совпадения отражений. Объективно – не один из нас не может считаться самодостаточным, хотя бы потому что, выходя в зал этот самый зал видим. Разница лишь в том, что наша привязка к публике распространяется на личность не целиком, но урывками и отдельными чертами. Ничего личного, но каждый ищущий экран – неудачник этого мира. Хотя на самом деле в этом нет ничего постыдного или достойного быть поводом для уязвленного самолюбия. Объективно – это всего лишь мир, и даже если он единственный, это вовсе не значит, что он эталон и критерий. Всего лишь мир. Как и всё остальное не стоит делить его, тем более по дуальному признаку. И быть удачливым – это тоже… достойно быть фактом, но не достойно быть комплиментом. Пожимание плеч – чем чаще говоришь себе то, что принимать не хочешь, то, что зудом, настойчивым бормотанием стоит лишь на секунду в тишине остаться, то, что оттачивает уловки переноса, забывания, отторжения, тем быстрее сбрасываешь тяжесть, быстрее учишься чтобы получалось проще, потому что легче и без сомнений, потому что хотел именно так. Объективно – внутри каждого живет комплекс Наполеона помноженный на комплекс Эдипа. Просто у кого-то глубже, а у кого-то поверхностный, у кого-то прямо, у кого-то косвенно реализуется. Наполеоном – это не желание признавать свою собственную весьма субъективную в оценках реальность, Эдипом – это не желание отвечать за свои собственные, весьма субъективные поступки (тут было бы точнее намеренья, да вот не люблю я этого слова, слишком много в нем уловки – вроде бы поступок не свершенный, но лишь помысленный это уже не совсем даже и поступок, вроде бы платить дешевле и стоит дороже, да и вины или невиновности меньше, как бы теоретически, хотя какие могут быть теории когда реальность всегда то что мы думаем о ней…). Первый шаг – посмотреть в зеркало спрыгнув с табуретки и сняв треуголку. И лошадь тоже хорошо бы на второй план, вместо первого. Второй – научиться делать то что хочется не пытаясь оправдываться внутри, словно ты уже не ты, а кто-то другой, кому по статусу болезни можно, но стыдно. Я мастурбирую над фразой «Сегодня ты была очень красивая». Устала от трепета рожденного именно расстоянием – будь хоть разные комнаты или разные страны. И дело не в усталости. По сути это условное обозначение, тиски одного символа для целого комплекса поводов и причин. Не усталость – просто перестало быть нужным. Не вдохновляет. Перестало быть важным. Значимость утрачена. Значения больше не имеет, ни под знаком плюс, ни под знаком минус. Не играет роли и не определяет выбора цвета. Попытка искать что-либо где-либо помимо себя похожа на попытку ослом заменить выпь на болотах – и понятно, и смешно и грустно. А главное совершенно бесперспективно. Не увлекает. И самое в этом лично для меня забавное, что как только перестаешь заменять и выпб не нужена в равной степени как и осел. Ну болото и болото – ну и шут с ним. И вообще я всегда тишину предпочитал. Попытка заменить несостоятельность невозможностью попытка жалкая и ведущая в тупик. Твой личный. Твой и только твой. И на самом деле в конечном счете меняются только акценты – перестаешь ждать моментов и спасения свыше. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих» (с) – единственная фраза достойная быть выбитая на позолоте памятника великих мыслей. Просто не стоит ограничивать ее рамками, которых в ней нет – пользуйся подручными средствами лишь как подручными средствами, без их именования или попыток понять внутреннюю природу. Я мастурбирую над фразой «Сегодня ты была очень красивая». Интонации и момент зачастую важнее всех других деталей. Умение сказать себе почти всегда умение признавать собственную реальность, без попыток извратить ее в угоду собственному страху быть отверженным (самим собой в первую очередь). Слишком часто мы штукатурим грязные стены без предварительной полной зачистки. Слишком часто я (в конце концов будем честными до конца, плевать я хотела кто там вообще есть в частности и общем) – прикрывала желание быть лучше попытками быть хуже. «А какого черта», спрашиваю я себя и себе же отвечаю – «да пошло оно всё». Эти сложные слова существующие лишь с целью скрыть не понимание вопроса, эти вечные обсуждение общего скрывающие отсутствие личного, эти бесконечные увиливания из-за не желания расставаться с ложной надеждой (тавтология, надежда по определению ложь, утешение себя иллюзиями чтобы себя же и не видеть в зеркале), эти набившие оскомину истины, сказанные один раз и по поводу и повторяемые постоянно и беспочвенно, это беспредельное отсутствие слуха при постоянных спорах о качестве звука… Пошло оно всё – и я ржу в голос посреди ночи, потому что всё легко и просто. И тогда было, и теперь, просто тогда было чуть уже, а теперь шире и от этого легко и просто чаще, само собой и в большем количестве ситуаций. Я мастурбирую над фразой «Сегодня ты была очень красивая». И мне это нравится. А завтра это не будет иметь никакого значения. Оно собственно и сейчас значения никакого не имеет, просто процесс доставляет удовольствие. И кстати – пошло оно всё – эта эстетика без момента, возведенная в абсолют критерием, эти вечные Шопены-Шуманы вместе с маразматической увлеченностью чужими текстами заменяющими свои мысли, и паршивый звук концертных залов, построенных глухими по обстоятельствам по проекту глухих от рождения и эталонные ценности уникальности, словно быть кем-то определенным важно на самом деле, и непризнанная гениальность, притворно присыпанная пудрой псевдоскромности и скрытый шовинизм, выдаваемый за широту взглядов, и чуткость не к своему настроению, но оттенкам аплодисментов…. И список можно продолжать долго, но смысла в этом нет. Пошло оно всё. Я мастурбирую над фразой «Сегодня ты была очень красивая». Мне наплевать когда и какая у меня зарплата, мне наплевать как меня видят другие, мне наплевать как я себя вижу, и мне наплевать будет ли завтра или нет. Интересный факт – когда начинаешь жить без «завтра» ловушку планами заменяет ловушка их отсутствия. Начинаешь торопится сделать всё и сейчас. Лишаешь себя сна, потому что нужно успеть, лишаешь себя времени, потому что нужно успеть, лишаешь себя себя, потому что нужно успеть. Сначала учишься тому, что завтра может не быть и именно сегодня нужно успевать говорить, делать и думать. И лишь потом, постфактум понимаешь, что ни черта ты не должен – говорить тем кого любишь о любви, если от этого тебя тошнит, да и понимаешь что врешь в угоду завтрашней смерти, не говорить то что расстроит, без практической необходимости… штампы и рамки. Хрень собачья. «После нас хоть потоп» - фраза вторая, всегда превратно понимаемая. Пытаться сожрать всё сегодня как и не пытаться сожрать вообще в равной мере попытка жить сегодня в угоду завтра. Пошло оно всё. «Долой условности» (с). И пьяным Шрамо Путрой (и мне плевать как его там в оригинале звали) я свалюсь в собственную могилу – потому что мне это нравится. И провозглашу тост – в ком много жизни тянется в смерть, а кто полон смерти тянется в жизнь, пусть каждый найдет время, чтобы отказаться от них обеих.