"Запоздалая записка, которую
я нашел сегодня на столе,
передвинув старую серебряную
пепельницу на трех ногах."
Повешенный
Я смотрю в зеркало, но вижу там не отражение, а нас замерших между строчками танца. Меня охватывает странная нежность, укутывает с головы до ног волной безмятежности, словно в бархат футляра трепетные пальцы укладывают темное дерево инструмента. Ты любил меня в будущем, я тебя – в прошлом и только теперь, расставшись, мы обрели друг друга высшей степенью единения, уловив настоящее, поймав его незавершенность на открытую ладонь, словно бабочку или птицу забывшую где ей место, а где лишь убежище. И красной нитью по сердцу буквами, придыханием между абзацами, пульсом по воздуху эхо одного отражения. Я смотрю в зеркало, а там, в перекрестках и перекрытиях, мы, полные одной нежности, одним дыханием настроения мир кутенком лелеем взглядами. И это время принадлежит только тебе, как этим пространством владею только я, и пишу тебе поверх строчек оставляя угловатое дыхание в хриплых фразах. Поверх нас пишу тебе себя вплетая в небрежные вензеля букв..
Очнувшись от сна я вижу, как мир сминается в первозданную неразличимость безликости. Мне легко переступить порог подоконника, чтобы сами шаги рисовали тропинку по снежному саду, как нить разворачиваясь в линию творит рисунок так шаги разворачиваясь сотворят реальность. Торопливо набрасываю записку на забытом в кармане билете от 15 … 2005 года и даже не удивляюсь, что этой даты еще не было – событие уже случилось, просто пройти его нужно здесь, чтобы там оно обрело завершенность воспоминаний.
Когда луна снова станет красной, а ветер покроется туманом, приходи в условленное место встречи. Я буду ждать тебя там…
Я выбегаю из дома в спешке забывая себя, смотрящую как ты что-то шепчешь во сне ища мою руку среди простыней. На моих губах проявляет себя намек на улыбку и та, оставленная, накрывает твою ладонь своей слушая как ты шепчешь во сне мое имя.
Запоздалая записка, которую я нашел сегодня на столе, передвинув старую серебряную пепельницу на трех ногах. Когда луна снова станет красной, а ветер покроется туманом, приходи в условленное место встречи. Я буду ждать тебя там…
...Луна станет красной лишь в середине душного июля, покрыв свое плоское лицо лоснящимся румянцем. В мареве жарких ночей я буду ловить восточную сладость твоих движений, плавясь в легком запахе гниения твоих иллюзий. И слабый перезвон серебра будет сопровождать твои мягкие шаги. Но это будет потом (скользнув взглядом по оконному стеклу). Ветер скоро поседеет. Звенящий, он будет носиться в заиндевевшем воздухе, полоща белесыми космами, задевая мои бледные щеки и лоб, оставляя на коже жгучие полосы. Я буду ждать тебя в белом безмолвии ледяных пастбищ, запрокинув вверх непокрытую голову, буду ловить обветренными губами острые грани снежных кристаллов. Высматривать серебро легкого размаха твоих острых крыльев, разрезающих бритвенным лезвием запорошенных инеем надежд металлическую синеву зимнего неба.
…Сразу за моим окном открывается дорога в пустоту тумана. Я возьму алую розу на длинном стебле вместо посоха, положу в карман рыбью кость, надену шарф в крупную белую клетку и пойду тебе навстречу...
Я обвязываю голову шарфом пряча непослушные пряди и в кармане, зацепившись за шелк подкладки, царапает швы рыбья кость, взятая из чужого рассказа. Я возьму ее на удачу, чтобы она компасом привела меня к тебе. И молочно-белый туман – болото, в котором шаги нужно находить на ощупь. Раздвигая листы не разлинованного временем пространства я спешу не торопясь и бросив под ноги суету, зная что каждый мог шаг уже отмерен, уже нарисован твоими зрачками в которых всегда отражается вереница миров еще не созданных, но уже живущих.
...Выглядывая, пряча колючий иней ресниц за иголками белоснежного меха, я буду вглядываться в прозрачную грань горизонта, ловя в пустоту зрачков твой размытый образ, скользящий по теням ко мне навстречу. И мои пальцы, рассеяно теребящие шерсть на загривке ледяной нервной лисы..лишь их легкий трепет и кружева дыхания срывающегося в воздух с приоткрытых губ.
...ладонями в посох, смеясь порезами я отмечу мои шаги для тебя и капли будут падать не назад, но вперед, и их пение будет предвестником... Моей опорой станет посох, чтобы выбирать место для шагов уверенно, не оглядываясь вперед и закрыв глаза по памяти перебирая ступнями пространство словно пальцами струны.
...Озябшими пальцами, я соберу со своих щек осколки радужных восторгов, горсть жемчужного вдохновения и пару капель искрящейся смолы карликовой сосны. Я отслежу твой путь по звездам и выстелю его новыми созвездиями. Чтоб, когда ты, подняла лицо к небу, выискивая глазами Северную Звезду, поймала мой, отраженный столетиями взгляд. И улыбнулась мне.
...Рыбья кость начнет пульсировать когда до тебя останется ровно шестьдесят шесть ударов маятника, что служит указателем времени там где пространство потеряно. И я освобожу волосы для ветра, и развяжу шарф, чтобы покрывал мои шаги снежным пухом, и дыхание мое придет к тебе первым, чтобы был ты готов к встрече... Посох розой, нужной лишь для того, чтобы шипы разрезали ладони половинками граната, и сок скользящий между пальцев густыми каплями, сладкими и густыми цветом, лишь для того чтобы капли упавшие не в след, но в преддверие пропели тебе мое возвращение. И цепочка следов протянется вперед к тебе, а не за спиной от меня, и рыбья кость, указывающая строго вне направления, компасом и шарф, крупными белыми клетками меридианов и параллелей, картой.
...Один лишь шаг навстречу. И взмах ресниц Северного Ветра, что свернулся на моем плече седым усатым Змеем. И лопнет стекло на старинных часах мореного дуба, и пойдут вспять кованые тяжелые стрелки, и блуждающие огни голубоватым сиянием отследят тающие льдинки моих зрачков. И я шагну тебе навстречу.
...и когда встретимся мы, заиграет мертвый орган ставший надгробьем сгоревшей церкви и тишина станет ложем для нас, а молчание оденет в праздничные одежды. И мои губы найдут твою ладонь чтобы возобновить силу печати. И руки мои вспомнят твой запах и не узнаем мы чья слеза сотрет проходящее с плоскости вечности... И встреча обретением, плотными объятьями не прикосновений, но нежности разделенной замершим пульсом. И секунда стекающим с неба туманом, открывающим прозрачность рассвета вне обстоятельств момента. И безмолвие благоговения, когда на колени легко опускаешься, поднимаясь на цыпочки изнутри.
...И лунный камень в изголовье тяжелой низкой кровати темного дерева. И небрежное тепло шкур, и алое пятно огня в сложенном из ограненных опалов очаге.
И ты останешься со мной. В этой туманной, покрытой изморосью сотен тысяч дождей, запорошенной многотонными пластами снегов, избитой четырьмя Ветрами вечности.
И я буду любить тебя вечно
Пока твое солнце будет пускать лучи, словно корни, сквозь мои ледники
...Я буду любить тебя вечно… Время – всего лишь отсутствие мира между взмахами твоих ресниц, когда я не вижу в твоих зрачках свое отражение…
Мелодией на ладонях вечность играет с ветром в прятки и безмятежность разливается в воздухе словно эхо шагов духами с запахом сандала.