Идешь за нужным – покупаешь не нужное, но интересное. Закон маятника – каждая точка амплитуды не зависимо от твоего желания рождает свои детали. А на улице меня окатило тоской. Тяжелая подушка на лицо – приступ дурноты от тоски. Где-то внутри наметилась истерия, пальцы начали подрагивать в ожидании то ли спазмов бешенства, то ли судорог отвращения, дыхание из незаметной, не обращающей на себя внимание обреченности превратилось в комки и угловатые хрипы. Окатило тоской, не сразу, но слишком быстро. Всё-таки людей я терплю из далека – проверенный факт и никаких придуманных фантазий.
В очередной раз натыкаюсь на идею виртуального образа и записываю себя в ряды не имеющих фантазию. У меня слишком убогое воображение, чтобы придумывать себя для себя. Я слишком ленива, чтобы собирать по крупицам отдельные черты и складывать из них манекен. Я слишком горда, чтобы выбрать для себя чужой эталон кроме себя самой. Моя гордость так всеобъемлюща, что я могла бы быть сестрой падшего ангела Утренней Зари – мы оба готовы поспорить с самим Богом за право называться единственным. Всё то в нашем бедламе преувеличенно – если смирение то с падением ниц, если величие, то в полной слепоте к возможному практицизму. Всё то у нас игрой в крестоносцев. Иногда я смотрю на себя, но вместо банального аутизма вижу потерянного во времени рыцаря Вальтера Скота – долг предали, за то гордость и честь на высоте. Черная армия никогда не сдается, но никогда не выигрывает. Впрочем, это все лирика и попытки вырабатывать волю – лавры божественного Юлия не дают покоя – делать три дела одновременно. А еще лучше пять и все с полной самоотдачей. Я пишу, потому что мне нравятся ощущение самодостаточности сопровождающие процесс отстукивания по клавишам. Впрочем печатать я тоже люблю – мне до сих пор это занятие кажется увлекательной игрой в уровни-строчки и то, что приз в конце мне никто не выдаст не умаляет удовольствия от процесса. Я сижу и заливаю пол кровью – не стоит брать в руки колюще-режущие когда чувствительность потеряна за усталостью. Я смотрю на собирающиеся в ручейки расплавленные рубины и жду когда они сложатся в знаки. Или не сложатся, что тоже только однозначный. Хотя кто знает. У моей матери на указательном пальце правой руки проявился китайский иероглиф – найдено соответствие в алфавите, но нет перевода, так что знание не обретено, но прочувствовано. Может и моя кровь сложится в иероглиф и мне будет очевидно мое будущее. Или еще какая-нибудь глупость из старого портфеля школьницы-времени, что так любит выбрасывать учебники по прикладной антилогики перед ногами ищущих ответов. Но это тоже лирика – и не будем о грустном в этот творческий вечер лишенных креатива. Я вот до сих пор не знаю, что это слово значит. Помню что оно есть, даже иногда умею использовать, но совершенно не понимаю зачем. Дискретность – это вопросы которые мы задаем. Мы пытаемся разделить мир на отдельные точки в надежде научиться им управлять, но он как обычно ускользает от жадных человеческих пальцев и смеется когда очередной абсолютно правильный ответ оказывается крайне ошибочным на практике. Мир – системное целое, а вопросы – дискретное отрезочное и соединить их нельзя. Требуется системный программист с опытом работы, чтобы обрисовать основной круг проблем и пути к их решению. Мы видим отдельные точки и даже изредка понимаем их досконально, но всё так же не понимаем целого и каждый следующий изученный отрезок не приносит желаемого покоя метущемуся сознанию, которое никак не может смирится с тем, что обладать ничем нельзя, можно лишь на несколько секунд влиться в поток. Мы всё время забываем, что в гостях и, пытаясь с радушной улыбкой хозяина разливать чай, удивляемся почему всё складывается как-то не так. Мы боимся перемен, но ужасно не любим нововведений. Мы точно чувствуем, что нам нужно, но совершенно не понимаем что хотим. Мы знаем, что нам не нравится, но каждый раз думаем, что если приложить усилия (или подождать достаточно долго, что тоже по сути усилия, просто иного рода), то изначально не подходящее превратится в то чем оно должно было быть по плану. В чём-то мы всё похожи на меня когда я отрезаю себе немного пальцев – зная, что не стоит брать в руки ножницы, я не хочу откладывать на завтра то, что нужно было сделать еще вчера и в итоге имею плохой маникюр и огрызки пальцев на столе – и вульгарно, и не аккуратно и совершенно бессмысленно. А главное, что попытка выиграть время в очередной раз на практике оборачивается временем дважды потерянным, потому что завтра придется всё делать заново, но уже с учетом переделок, а переделывать всегда накладнее, лучше уж заново. Безумный Шляпник был безумен не потому что сначала чай пил, а потом его же и разливал, а тем что считал что так у всех и всегда. Лучше бы уж он забывал о существовании чашек – всё больше толку вышло бы. А еще я не сомневаюсь, что я права – я просто не считаю, что права. Впрочем, я так же не считаю, что не права. Просто мое правильно это только моё и никуда дальше не ведет. Это просто мой частный случай вселенной, действующий на отдельно взятом пространстве-времени. Нам, солдатам вечно проигрывающим свои войны, не к лицу сомневаться. И не к лицу и не по статусу. Работа у нас такая – не сомневаться. Нести уверенность в мир. Впрочем – это тоже так, мысли в обрывках. Я тычусь в чужие мысли холодным мокрым носом постоянно забывая, что то что в руках вовсе не обязательно съедобно. Иногда, в случаях когда с размаху впечатываешься в что-нибудь железобетонное нос начинает саднить, тогда долго чихаешь и обижаешься на весь мир вообще и в частности. А вообще то я очень добрый, только дураков да кроликов не люблю. Только вот вокруг сплошь дураки, а дарят мне сплошь кроликов, исключения случаются редко и лишь для того, чтобы еще больше меня запутать. Вот и приходится тыкаться носом во всё подряд, хотя нюх неизменно предупреждает: «гадость всё оно, вот как есть гадость». А вот на данный момент вокруг меня дураков – лицо одно и то моё, что почему то не удивляет и как ни странно выглядит слишком естественным, чтобы быть не правильным. Опять же теоретически меня окружает чертовское количество людей которые мне приятны, а это гораздо важнее как мифических кроликов, так и реальных дураков. Хотя на самом деле они меня вовсе не окружают, а очень даже просто со мной, а там рядом или еще как-то значения не имеет и ценности не несет. А окружения я вообще не терплю и не позволяю, на эти случаи есть стратегия ухода в подполье. Я вообще то очень добрый, только работа у меня нервная и с высокой степенью ответственности. Еще в будни был озвучен вопрос почему женщины любят учить тому чего не знают, а люди вообще ничего не зная любят учить. А ответ простой, но нелицеприятный и его озвучивать не будем. Все там будем. Я иду купить две нужных вещи, а покупаю дюжину ненужных лишь потому, что нужных как обычно нет, а есть лишь не нужные, но интересные и это главный принцип как жизни вообще так и выборов в частности – нужно что-то одно и конкретное, а есть лишь много и общего, так что выбираешь не глядя хватая первое попавшееся. «Дурь всё это» - говорит моё третье «я». Второе добавляет: «ты все это говоришь только потому, что за последнюю неделю тебе слишком часто говорили о твоих не существующих на самом деле достоинствах, но ты всё равно не поверил и остался при своем.» Именно так. Черная армия никогда не сдается, только всегда проигрывает. Останемся при своем чем бы оно ни было. И главное не поверить в то что тебе рисуют, чтобы продолжать верить в то, что рисуешь сам. Главное оставаться верным себе, даже если ты подлец, предатель и лжец. Особенно верным этот принцип оказывается если ты еще по совместительству и главный мудак. Потому что тогда у тебя нет ни катаны, ни поля с васильками, а только театрально суровые будни охотника за привидениями.