Если взять кладбище зимой, когда остаются лишь узкие тропинки и верхушки крестов рядом с черными провалами одиноких ожидающих своих избранников могил. Кладбище не огороженное оградой, лишь ветром и пустой землей. На отшибе, за городом. Редкие остовы деревьев, плотная вязкая тишина, пронзительный ветер, бросающий в лицо ледяные иглы колючего снега. Небо, тихое, белым полотном без единой надписи и горизонт теряющийся в бесконечности белого – снега, неба, ветра. Если взять кладбище зимой, добавить к нему затхлый запах стен заброшенной квартиры, звенящую тишину комнаты в которой уже никого нет, именно уже, а не еще, вот тогда получится примерный набросок. Грубо конечно, но собственно, какая разница. Опять же всё равно завтра бодро вперед с песней, хотя и без плясок на работу. Четкий мерный ритм, медленнее пульса, густой, заполненный до краев рисунок основной темы – тоже вариант. Только – к черту. Я могу написать десять причин за и две против, и даже если сведу две к одной – всё равно ничего не изменится. Тем более, что в этом чертовом доме никогда нельзя найти то, что нужно во время. Всегда чуть позже чем необходимо. Собственно сегодня можно вполне определенно радоваться приобретению идеальной и главное доступной в любое время декорации. Музыка – величайшей из искусств лишь потому что не требует понимания беря в дар исключительно сопереживание. Тексты грешат недосказанностью, мелодии поражают безграничностью. Слова сжимают пережитое в тиски оставляя после себя кривые обрубки, мелодии наоборот раскрывают….
Не знаю…. что меня ужасает больше то что я могу из-за пустяка, значимого лишь для меня и лишь рисованной важностью предать всё с легкостью и без сомнений, или то что именно они, рисованные фантазии обладают для меня высшей ценностью. Не знаю. Не решила еще. Впрочем если подумать меня это скорее удивляет, а ужасает весьма умозрительно и не искренне. На одну треть. И то, и другое. Самый важный вопрос на повестке дня – сколько времени нужно чтобы принять невозможность целостности и однозначности. Больше всего на свете сейчас я хочу спать. Укутавшись одеялом, с открытым окном и чтобы на подоконник ветер насыпал ровные ряды снега. Сон лучшее лекарство от нерешаемых однозначно вопросов – всегда есть надежда, что проснется кто-то другой. И факты ничего с этой наивной верой поделать не могут. Сколько не просыпайся утром, а засыпаешь с надеждой, что лично тебе просыпаться больше не придется вообще.