Зла? Да нет. Расстроена – то же нет. Как? – познавательно. Первое, что хочется отметить: все мои желания сбываются. Только через жопу – и по другому не сказать. Не так, чтобы частично, или искаженно. Просто через жопу. Любит меня мир и учит прилежно и старательно. Крайне сложно заблуждаться когда тебя носом тыкают с периодичностью в месяц. Может кому-то и удалось бы забыть уроки, но увы – мне такого шанса не дается. У меня крайне прилежный ангел-хранитель. Именно поэтому я ненавижу ангелов.
Момент второй – симптомы. Сначала накрывает волной бешенства. Ярость без границ, поводов и направлений. Ярость первобытная и всеобъемлющая. Амок. Добавь сюда жару, цельность и получишь латиноса с мачете, а уж что он там по дороге натворит – один черт знает. Но нет – сдержанность и выдержка истинного арийца. Кто мы после этого? Викинг – берсеркер с контролируемым безумием. Сдерживаешь в себе и выплескиваешь лишь там где надо. Только вот одна беда – нигде не надо, нет места и времени где отрубленные конечности будут смотреться уместно… Итак – бешенство, волна ярости и картинка с дверью перед глазами. За стеклом зрачков рисуется прозрачный набросок в духе Облинского или Магрита, почти Дали только краски однозначные – одноцветное пространство, то ли небо, то ли не нарисованный мир и дверь висящая в воздухе. Это символ рубежа, так сознание пытается объяснить ощущение. Вот есть пространство где ярость, черный квадрат внутри которого припадком бьется до клочьев пены с морды (уже не лица, больше морды, как у собак или любого другого животного) злоба. Не направленная, абсолютно равнодушная кому и как, без граничная. Там – припадок. А вот другое пространство – строго выверенное, в переплетении стальных трубок, построенное конструктором. Там каждая деталь на своем месте и в строгой последовательности. И дверь между ними. Параллельно есть еще два пространства – с эмоциями и без. В одном исключительно рацио, отстраненные, лишенные возможности наслаждения кроме как визуально (не глазами, но схемами – если картина, то слаженность линий, если мелодия, то чистота звука, мелодии, рисунки, тексты и теории равноценны и одинаково похожи на таблицы). Без проникновений, без контактно, отстраненно и равнодушно. Главное, что без контактно, без прикосновения. Не впитывается, не усваивается, не ощущается. В другом эмоции – чаще преувеличенные, с растворением, реже поверхностные, но объемные. Но это параллельно, это другая плоскость существующего. Так вот дверь в ярость. Сначала ярость, потом постройка двери и запирание ее на ключ. Запирание собой. Через себя. Усилием воли, желания и с полной самоотдачей. Закрываешь и вместе с ней закрываешь все эмоции. Ярость завязана, основана, родственна эмоциям. Хотя сама по себе это нечто другое. Не то. Не тот цвет и ощущение. Если пустота – это антиэмоции, то ярость это эмоции извращенные, вывернутые наизнанку. Лишаясь эмоций приобретаешь пространство лишенное эмоций как таковых, как класса ощущений, они просто не доступны, не возможны в этом состоянии – это аэмоциональность. Не противоположное, но принципиально иное. И вот тогда все становится – познавательно. Умозрительно и познавательно, как информация в чистом виде. Наверное это ближе всего к эстетизму. Чистая эстетика – отстраненное любование любым предметом. Умозрительность. Бешенство – молчать, сосредоточенно заталкивать эпицентр взрыва в погреб, как можно глубже, залить бетоном и проверить каждый шов – насмешливо созерцать.
Момент третий – понимание. Эгоцентризм – центр внутренний, закрученный спиралью вокруг себя же и самолюбование – это два вектора, которые определяют все. Когда сознание полностью ориентированно только на себя оно в принципе не способно принимать внешнее как данность, всегда отсечено от него и внешнее служит лишь фоном, декорацией для внутреннего. Это становится и главной проблемой и самым удачным решением. При условии органичности. Самым обидным открытием стало понимание, что любить способна только себя. Направленность всегда внутрь, просто преломление лучей рождает иллюзии и ошибки восприятия. Но на самом деле только внутрь. Исключительно и абсолютно. Вижу себя в чужом теле и с криком: «эврика» бросаюсь в самолюбование. Стоит узреть истину – увы, совсем не «я», как обиженно нахохлившись замыкаюсь в молчании. Момент четвертый – слух на самом деле идеальный, сомневаться было естественно, но глупо. Момент пятый – вспомнилось самое страшное открытие: люди никогда не бывают целиком плохими или хорошими. Это оскорбило во мне чувство прекрасного и полностью разрушило восприятие мира в целом. Как ни странно именно факт наличия «хорошего» в каждом стало самым разрушающем. Собственно и мы тоже, тоже такие, с той лишь разницей, что последовательней. Последовательность исключительно важна просто по самой природе. Любое настроение доводится до абсурда и абсолюта, только так достигается удовлетворенность. Впрочем это тоже особенность характера. Любое настроение становится маской, которая прирастает намертво и целиком. Забавно, что назвав всё своими именами понимаешь, что именно поэтому тебя часто ошибочно воспринимают – видят настроения, а они всё таки ограничены, произвольны по датам, но ограниченны количеством, не бесконечны в вариациях и не видят иных сторон. Когда я говорю, что моя личность разделена на три самостоятельных это гораздо ближе к истине чем могло бы показаться. Намного ближе. Вот это почти полностью правда. Впрочем за последние месяцы прониклась мыслью, что всегда лгу, как минимум на одну треть, чаще на две трети. Другое дело что в тот же самый момент я абсолютно искренна. Вот такая шутка – полная искренность и абсолютная ложь одновременно. Момент пятый – научилась молчать. Не так, что хочется сказать, но сдерживаешься, а именно изнутри не хочешь говорить. И во многом благодаря записям – приобретенная привычка записывать особо настойчивые к разделению эмоции научила не зависеть от собеседника, а потом необходимость в нем вообще пропала. Хотя может и просто к этому все шло. Параллельные процессы. Эмоции выражаем, но о главном не говорим. Никогда и никому. И не потому что не можем, как раз можем. Очень даже. Просто не хотим. С собой делится интереснее. Можно набросать знаками, карту нарисовать, внутренне разложить по фактам и на любой вопрос найти ответ, а тогда зачем собеседник? Момент шестой – мне вот интересно почему когда в очередной раз очередная мечта оказывается исполненной, но совершенно не приносящая ничего кроме отвращения рядом всегда дети. Эти мерзейшие создания с грязными ладошками и тупыми глазами. Словно слизь или запах блевотины в одном флаконе очерченные пространственными координатами. Это их так много в мире, или мне так везет? Я не знаю у кого и какой там должен быть инстинкт, но видимо у меня он отсутствует даже в зародыше. Неее, ну бывают редкие исключения. Но то не дети, то случайно оказавшиеся в этой роли боги, лишь играющие, но не являющиеся. Но всё таки интересно – почему в такой близости. Я ж не говорю – ради бога, но только где-нибудь там, не ближе трех метров от меня (в голове сразу мелькнуло – даешь всеобщую стерилизацию, что уже показатель моего возмущения. Всеобщее – это грубое обобщение, которое может быть следствием лишь крайнего раздражения). Момент седьмой – божество, аура ощутима почти физически, голос, вид и манеры выше всяких похвал, это помимо таланта. Подтверждение сырой гипотезы о том, что истинный дар проявляется во всем. Или во всем, или это не талант, а лишь умение. Момент восьмой – единственный совет который я могу дать любому страждущему это соблюдать две заповеди. 1) Любая проблема всегда сводится к одной, которую можно решить лишь самоубийством. Форма, метод и случай значения не имеют. Видишь проблему – пора вешаться, потому что единственную проблему, которая может и является реальной решить нельзя по определению. 2) Единственный коан над которым нужно думать каждый день – это восьмеричный путь. Это единственная стоящая информация и исчерпывающие данные. Все остальное истерические вопли.
Постфактум. Подведя итог можно сказать – мне конкретно и весьма ощутимо испортили настрой. Не настроение, именно настрой. Единственное желание это сказать: «ты – всё портишь». Всё более или менее стоящее портишь полностью и не поправимо. И не скажу не потому что жалею, а потому что выросла и понимаю, что если быть логичным то придешь к основам – не можешь без санок, не хера орать, что с гвоздем в заднице. Объективно – зависишь от мира, потому что только с собой слишком однообразно, нужны поводы менять настроения. Объективно – не зависишь от мира, потому что ему нечего тебе предложить. Объективно – мне надоело раздражаться.

Я очень несчастная, не потому что…. а потому что так всегда. И по сути во всем.
Мне смешно. Потому что это на самом деле смешно. Только мне как зрителю смешно, а вот как участнику как-то не очень. Именно поэтому я всегда считала Чаплина уродством. Как-то не смешно когда внутри. Даже если смешно снаружи.
Когда мне опошляют мечты - это слишком обидно чтобы не обращать внимание и не впадать в меланхолию.
Меланхолия – жемчужно серый перламутр и зябкость плеч через сигаретный дым.