Знаешь, я не убила его… Тонкое лезвие, гибкое переплетением стальных нитей, червленым рисунком прочное, тонкое лезвие уже летело навстречу низкому лбу, с глазами полными мрачной ярости, когда я увидела картинку в зеркале. Отражение изгибалось, плавилось выплеснутым вином из бокала и рука остановила движение. Плащ уже очертил круг, запястье уже слилось с рукоятью, но глаза нашарили отражение и движение умерло последней секундой. За секунду до удара. За миллиметр до касания. Рука замерла неподвижностью пока лезвие сухими губами прикоснулось к холодной бархатной коже чудовища. Именно в тот момент оно стало в первую очередь чудом и во вторую кошмаром… Знаешь, я ведь так и не убила его. Он живет в пыльном углу и я кормлю его сырым мясом с открытой ладони. Иногда он оставляет следы зубов на моих пальцев и всегда отмечает ядовитым следом слюны – он приучился лизать мне руки, как я научилась кормить его с рук. Мы оба так устали, что уже давно не спорим о мелочах. Знаешь, я ведь так и не убила моего дракона. Может быть потому что в моем случае он был в еще большей степени «я» чем обычно. У него не было чужих глаз. Только мои собственные, может потому и отражение краем взгляда зацепила. Рука уже начала движение – точно между глаз, чуть выше линии бровей, когда я увидела картинку отражением. Мне стало его жаль. Так остро, пронзительно, безнадежно. Жаль… Жалость задержала руку за секунду до выстрела и гора трупов на дороге к нему перестала иметь значение. В голове мелькнуло: «всё было бессмысленно… жертвы, мои, чужие… бессмысленно было всё. Как же глупо. Как же всё это глупо…». Но это уже не имело значения. Отражение перечеркнуло всё. Годы поисков, отсеченные внутренности – вырезанные ради точности удара, убитые противники – разрубленные ради обретения автоматизма реакций, чтобы не задумываясь, инстинктами, чтобы реакция была чуть быстрее чем возможно… Годы поисков, горы трупов на дороге и вечности тренировок. Всё перестало иметь значение. Даже его кровь брызгами на моих сапогах. Мне стало его жаль. Он был так жалок, это мифическое чудовище, так несчастен в своем потерянном величии, развеянным неверием и реальностью… Он был такой жалкий, что я заплакала. Размазывала латной перчаткой по лицу копоть смешанную со слезами и кровью и рыдала. А он съежился и забился под локоть. Так обидно – нам было обидно. И ему и мне. Ему – за бессмысленность и заброшенность, мне за потерянный поиск и обретенный финал. Смешно – он был так велик в своем рисованном мире, так значителен вложенной в него верой, так прекрасен своей беспощадной решимость, что его реальные размеры могли вызвать лишь жалость. Помнишь? Пещера, а в ней золотоглазый, черными крыльями в половину неба, стальными стилетами кинжалов когтями Зверь. Зверь сильный, свободный, жестокий и прекрасный. Убийственно красивый, смертельно совершенный. Крылья в половину неба – повторяю эти слова с тоской. Будто снова смогу поверить. В половину неба крылья. Да, именно таким он и был. В своем мире, там, где в него верят. А в реальности – жалкая ящерица в локоть длинной. Правда он всё равно оказался прекрасен, просто мелок. Кинжалы оказались булавками, огненный вихрь искрой спички, а смерть всего лишь беспокойным сном под утром. Каменные своды пещеры отражали великолепие тени от факела, но скрывали крохотное существо. Бесконечно заброшенное и уставшее. Медуза Горгона оказалась старой женщиной со шрамами на щеках. Гидра оказалась престарелым питоном. Лев оказался беззубой кошкой. Мне стало его так жаль. Так пронзительно и безнадежно жаль. Его, себя и всю глупость поисков. Лезвие выскользнуло из пальцев и пока оно отстукивало стаккато звона по каменным плитам мои колени подгибались, а глаза вглядывались в глубину зеркала пытаясь поверить, что правдой было именно это – затхлая пещера, паутиной по углам, старый рассохшийся сундук полный сокровищ – пыль и труха на самом дне и крохотная ящерица с бездонным золотом зрачков. Мне стало жаль его. Трофей всех поисков, кумира всех рыцарей, самый страшный кошмар всех снов. Это там в нарисованном мире грез он был непобедимым чудовищем, там где мы сами наделяли его силой убивать нас. Там где мы хотели стать им… А тут, за секунду до удара это был просто прекрасный цветок, если хочешь орхидея не терпящая прикосновений. Просто мираж сотканный из иллюзий. Мне стало жаль его. Захотелось оставить ему жизнь. Просто, чтобы жил. Последний оплот иллюзий, бастион придуманных сказок, фейерия кровавых фантазий о победах. Просто, чтобы жил. Без причин и целей. Без смысла. Без будущего. Даже пусть и пока только я. «Если кто-то считает звезды, значит это кому-нибудь нужно». Слова были не те, но причина та же. Его жизнь показалась мне такой безнадежно бессмысленной – ждать вечность, чтобы быть убитым, чтобы проигравший победой смог выпить агонию золотых зрачков и кислоту огненной крови. Ждать вечность, чтобы тебя переварили как какую-то курицу. Ждать, чтобы стать топливом для взросления, ступенькой на лестнице. Знать, понимать и ждать. И стать навеки заточенным уже не в пещере, но в теле страждущего свободы. Заплатить за мгновения игры, рисованной власти следов от когтей вечностью рабства. Мне стало его жаль. А может быть мне просто не хотелось идти дальше. Удар был рожден, я могла это сделать и именно поэтому это стало не нужным. Удержать руку было сложнее. И потом я никогда не любила не поправимых действий, ты же знаешь – я безнадежный упрямец, всегда хочу наоборот, не так и не то…. Вот и живём теперь нескладно – я его с открытых ладоней сырым мясом кормлю, а он следы от шершавого языка на запястьях оставляет. Собственно мы оба несчастливы, хотя как могло быть иначе – жить рядом с собственным драконом. Именно поэтому драконов нужно убивать. Особенно своих. Просто жаль его, несуразную химеру мыслей, ни кому не нужный, лишенный смысла и ценности. Абсолютно бесполезное существо, глупое наваждение. Захотелось подарить ему жизнь. Пусть даже и собой. Забавно – не значит ли это, что это он стал мной и его убогие размеры это мои размеры в которые пришлось втиснуть великолепие черных крыльев в половину неба? Впрочем не важно. Что теперь гадать? Ни один из нас не победил. Так и живем за секунду до удара. То ли меча, то ли клыков. Уже не жалеем друг друга – а чего жалеть, дураков то? Да и жалость была другой. Знаешь, как проигравший дуэль жалеет победившего. Смотришь в глаза пытаясь поверить в победу, а там жалость… Знание, что ты проиграл больше. Он тоже проиграл, но ты больше. Оба в рабстве, но он чуть меньше чем ты. Неожиданная, не понятная по началу, смертельная жалость проигравшего к победителю. Не объяснить. Лишь понять можно. Подумалось – а может всё так стало потому что проигрывать мне всегда удавалось лучше, чем выигрывать. С победой вечно не знаю что делать. А с проигрышем – легко. Выскальзывают из пальцев нити реальности, линии возможностей и шансов, выборы спиной поворачиваются и чувствуешь себя бесконечно свободным – потому что ничего больше нет… Глупо, да? Жалеть дракона видя, что он размером с мелкую собаку. И видеть, но всё же жалеть. Или жалеть, но продолжать видеть…….. Мой Кай не собрал слово. Угадал, нашел, но не собрал. Посмотрел в глаза королевы, полные холодного отчаянья. Холодного, без потребности в сочувствии или понимании. Безнадежного, безвыходного, бесконечного. И слово не собрал – сжал в кулаке последний осколок и стиснув зубы обреченностью раскрошил в пыль. А потом шарфом мокрую, кровью пополам с соленой водой растаявшего льда, руку перевязал. Собственно из этого ничего хорошего тоже не вышло. Хотя что тут вообще могло быть хорошего, если вспомнить начало? Тоска как была так и осталась, зрачки разрезанные сединой льдинок так и не растаяли, сердце так и не согрелось. Всё как и прежде – она на троне, усталостью вечности, он в дальнем углу парадной залы, усталостью безвыходности, оба мерзнут, он кутаясь в грязную куртку, она заворачиваясь в побитый молью палантин, оба зябнут, морщатся дуя на обмороженные пальцы, оба не умеют мигать – ресницы склеились инеем и на вечно застыли на лице словно у пластмассовой куклы, оба скучают по будущему, которое никогда не наступит и так же как и прежде не разговаривают, лишь изредка обмениваются письмами невзрачного содержания. Просто до сих пор рядом – вопреки смыслу и не смотря на обстоятельства. Просто чтобы было. Незачем. Просто. Без идей. Из упрямства. Он не собирает слова, она не зовет дворецкого….. И демонов я тоже не выгнала – так и состарились вместе со мной. Потеряли былой задор и прежнюю яркость. И не нужны, и не пугают уже, и смысла в их существовании нет ни какого. Но всё равно. Храню. Из упрямства…. Собственно на этом мысль у меня оборвалась – там Большие неприятности начались. Вот тебе обрывок сказки на ночь. В смс варианте, но тут потому что лень телефон доставать. Потом придешь и прочитаешь. Опять же без лимитно. А то писать два десятка обрывочных мыслей даже наброска не получится.