«О тебе, о тебе, о тебе,
Ничего, ничего обо мне».
Малыш… малыш, малыш, малыш. Иногда тебя не хватает. Как тогда. Не вообще – по сути мы до сих пор вместе. Просто как там – не хватает, то ли дней тех, то ли нас тех. Тех возможных, не реальных. Не осуществившихся. Странно всё вышло, да? Игра, жизнь, случайность поднятых глаз когда нужно утонуть в чужих зрачках… Странно всё вышло. Что-то сложилось, сплавилось, родилось, где-то в муках, где-то в радости, хотя ничего не должно было быть вообще. Ребенок-калека – наша любовь так безнадежно больна, что сможет прожить вечно. Ты, я – при полном отсутствии. Странно всё вышло. И самое странное, что всё ощущается правильным. Для этой жизни – правильным. Песню твою слушаю. Ты удачно почувствовал момент. Или может быть это редкий случай когда одинаково слышим. Теперь редкий. Теперь редкий, а там, в нарисованном мире яликов и волн это было естественно. Как дышать. Дышать и слышать не сказанное. Наверное это тоже иллюзия, просто ни один из нас не может найти сил от нее отказаться. Иногда прошлое-настоящее держит сильнее настоящего-будущего. «Я так тебя беззаветно люблю» (с) В момент. Знаешь, а я всё-таки до сих пор уверена, что там ты был настоящий. Как и я. Это здесь мы рисованные-придуманные. Фальшивые как и весь этот мир. Конвейер затягивает быстро и незаметно. Только вырвешься, только глотнешь чистого хрусталя морозного воздуха как уже утро и снова сначала – дорога, работа, года, пролеты, переходы и плеер на полную громкость, чтобы не слышать скрипа шестеренок в пластмассовом городе. И самое печальное. Нет, не так, не печальное и не в этом дело. Самое разрушающее – вот так будет точнее – самое разрушающее для сознания, что по-другому быть не могло. Это, знаешь, как цветы – лишь за секунду до конца рождается секунда важнее вечности. Секунда важнее чем…. Секунда важная лишь своим наличием. Помнишь, в нашей любимой книге была тень от ладони на песке? Совершенство возможно лишь мгновенье, дальше оно стирается солнечными поворотами. Невозможность придала неизбежности трепетность, нереальность сплела из существующего дрожание воздуха…… Маски. Как же их много. Стены давят, ты ведь знаешь как это? Ты – знаешь. Стены. Одна – предрешенное будущее, другая – завершенное прошлое, третья – безнадежное настоящее. И четвертая – мучительная жажда другой параллельности… Маски – каждый из нас клянется, что всегда настоящий, но в каждом прячется тень убитого рыцаря. Каждый из нас – это рыцарь ставший драконом. Просто драконов рисуем по-разному. Но разве это что-то меняет? Уроки самообороны, уроки защиты-нападения-уклонения. Мы все не те кем начинали. И кто знает где было начало пути. Просто иногда смутно вспоминаем кем были в самом начале. Помнишь, я говорила…. Тогда или уже?.... меня сводят с ума параллельности. Когда вижу то, что могло бы быть, но никогда не будет. Теперь вижу реже. Научилась не видеть. Но стала ли я от этого счастливее? И меняет ли это хоть что-нибудь? Не вижу, но всегда чувствую под рукой эту струну – того чего не будет. Разветвления судеб, разветвления мыслей, разветвления жизни. Я видела как могло быть, ты видел как было бы лучше всего. Мы умели понимать друг друга. Наверное теперь разучившись летать нам стало легче. Рано или поздно устаешь от всего. Даже от собственного страха. Страха перешагнуть за грань параллельности. Даже от собственных вечных нереализованных возможностей. Способности на бесконечное число вариантов, при отсутствии реальных сил хотя бы на один из них. От всего устаешь, даже от себя. Когда устаешь уходишь. В никуда. Не оглядываясь, не сожалея, не думая. Ты ведь понимаешь? Да? Ты сможешь прочитать подстрочник, то что не втиснуть в пустые слова…… Знаешь, мне хотелось бы, чтобы ты забыл. Всё. Что было, могло быть, не будет. Просто забыл всех призраков, которые упрямо толкают в плечо требуя выхода. И меня. Меня тоже. Никаких исключений. Забыл как рисовать, забыл как слышать, забыл как ощущать холод от прикосновений которых нет и просто жил. Может быть чуть грубее, но счастливее. И без Дат памяти в году. Никаких воспоминаний. Никакой ностальгии. Мне хотелось бы, чтобы оттенки выбираемых наугад мелодий стали другими. В конце концов, ты младше, помнишь? – есть еще как минимум десять лет…. Просто выброси в окно все листы с памятью – пусть кленовыми листьями тянутся к асфальту. Я знаю, что трудно. Знаю, что больно. Я – знаю. Знаю как невыносимо. Но пока альбомные листы хранят запахи будет тупик. Это тупик, слышишь? Хриплым шепотом, спазмами легких – это тупик. В нем ничего нет кроме стен. А все стены имеют обыкновение сжиматься. Рано или поздно. Никогда не пытайся воевать с жизнью – проиграешь не успев начать. Призраки невозможного не стоят потерянных линий нескладных радостей. Тянуться за тем чего нет, тянуться упрямо, вопреки вере, плюя на надежду, просто ради того что видишь – не стоит оно того…. Знаешь, иногда хочется…. До сих пор хочется снова выгнуть кисть и провести двумя пальцами, сплетенными указательным и средним, по твоей щеке. Твоя голова на моих коленях и мои пальцы небрежно, задумчиво, сами собой, не думая, по твоей щеке. Иногда хочется. Или собрать губами росу с твоих ресниц в момент полусна, когда твоя реальность это мои руки, сжатые твоими пальцами. Губами – не сказанную нежность, руками – спрятанный страх... Иногда помню… Знаешь, в этом уже не будет лучше. Всё лучшее тут было. В нереальной реальности, которая пронзает навылет вернее скальпелей жизни. Было уже. Не я. Не только я. Ты же помнишь, что я не настолько самовлюбленна, чтобы забыть о фактах. И он тоже. И он, и я, и все другие. Лучшее было. Как первый глоток и первый вздох – это не повторить, как не пытайся. Первый раз особенен тем, что к нему не готов. Не успеваешь подготовится и принимаешь целиком. Потом уже не так. Краски блекнут, звуки становятся тише….. Ты ведь тоже это знаешь, не так_ли? Пять стихий, пять лиц, пять имен. Нас не заменить и не повторить. Лишь потому что каждый был в чем-то первым. Этот круг замкнулся. Иди дальше, чем бы это дальше не было…. Глупо. Попытки сказать, не говоря, обречены на жесткий каркас пустых слов. Иногда мне не хватает нас, которыми мы никогда не были, но могли бы быть. «И я увижу Пенелопу в твоих очах. Ты поведешь меня черными тропами, по бесконечным ущельям Москвы… И я скажу, дорогая…. Я так тебя беззаветно люблю….И в тишине моей квартиры, расплывшись тенью по стене, ты под спиртное ассорти расскажешь правду обо мне. И будет радость плыть по лицам, и будут слезы…». Оставь слезы мне, а себе возьми завтрашний день. Никогда не оставляй за спиной память о тех кто ждет. Никогда не оборачивайся, чтобы упав на колени, сжимая в ладонях пальцы, прикоснутся губами к запястью тени. Никогда. Иди дальше. Знаешь в чем наша проблема? Твоя, моя, и тех кого так бережно храним в альбомных листах? Мы хотим большего чем может быть. Совсем чуть-чуть, но вполне достаточно, чтобы страдать синдромом Солдада. Хотим большего, но не желаем даже возможного. Нам слишком нравятся придуманные миры. Слишком хочется рисовать плотные облака в грозовом небе. Рисовать и тут же слышать пение молний. Один небрежный штрих кисти и вот уже дождь смывает несовершенство с губ. Только уметь рисовать, это слишком мало. Отзвуки бога? Забудь. Всё забудь и выкини в окно альбом вместе с красками. Это знаешь по сути как нежеланная беременность – и аборт сделать немыслимо, и оставить будущее в чреве мертвого настоящего невозможно. Безвыходность наличия вариантов. На двух стульях не усидишь, а по-другому не умеем. Значит именно этому и надо учится – как выбирать лишь один….. Всё не то и не так. Огрызки мыслей в рвоте слов. На часах 21.00. Точное время. Точный выстрел реальности в грудь нарисованных птиц. И они падают теплыми каплями весенних ручьев полных багровых разводов. Проснуться хочется, да? От этой липкости «всё так как должно быть». Стекло и бетон вместо бархата и песка…. Знаешь, а ведь хочется закончить, хотя бы эти вымученные попытки говорить чуть больше, чуть дальше. Так ненужно, так пошло, так не умело. И почти год. Всему. Год – это много когда уже прошел. Вот сейчас хотелось бы остановить время, пленку назад отмотать. Но я не знаю насколько. То ли на год, то ли на жизнь. Назад. Ты удачно выбрал мелодию….. «Ты поведешь меня черными тропами…». Поцелуй в затылок, контрольным выстрелом, не давая обернуться. В лоб целуют покойников, в затылок – уходящих. Иди, малыш, просто иди. Не останавливайся и не возвращайся. Особенно в мыслях. Мне поцелуй в лоб – тебе в затылок. И оба в одно пространство-время осколками в вязкую вечность кровавой лужи на паркете. Сползаем не рожденными объятьями, падаем подрубленными иллюзиями… Иногда эти виртуальные письма мне кажутся письмами с того света. Мы уже однажды хоронили друг друга, почему бы не продлить линию образа до найденных в шкафу писем покойника. Жалкая стопка исписанных неровным мелким почерком бумажных листов перевязанных черной лентой. Выброси их в окно. Пусть летят желтыми листьями осени. Планируют на асфальт мертвыми птицами. А утром дворник сметет их оскалом метлы в костер с запахом моченых яблок. Осень – время прощаться. С собой в первую очередь. По прощайся с собой прежним. Не храни прошлое в настоящем. Советы на каждый день, которого никогда нет. Забывать надо не прошлое, забывать нужно настоящее – память из крови вытравлять соляной кислотой того что быть может. Что может быть. Царской водкой по прошлому несуществующему и настоящему несвершенному. «Я появлюсь…» в фетровой шляпе с заломленными полями и сигарой пахнущей осенним ветром. Я появлюсь рядом с надгробьем на котором написано забытое имя и мы улыбнемся друг другу не узнав лиц. Мне хотелось бы уметь видеть то, что есть, вместо того что могло бы быть. Комплекс Кассандры – хотелось бы видеть здесь, а не сейчас. Но я скажу…. «дорогая… я так тебя беззаветно люблю». Просто не здесь. Сейчас, но не здесь. Ai shiteru, Suki desu. Dai suki yo? Знаю ли я?… Ai shiteru, tenshi… Ai shiteru… Не о том и не так. И реальность дергает за руку пронзительным скрипом дверей сбивая и без того спутанные мысли с такта. Светлая грусть, мягкая ностальгия. Печальный синий мыслей на фоне жгуче алого сознания. Ты звони, если что – я не отключила телефон.
Послесловие. Мне жаль, что я лишилась слабости снежных заносов. Я тоскую по слабости не возможности выборов. И я буду жалеть о тебе, когда ты научишься быть сильным. Это будет знаком потери для рисованных героев проигравших дракону. Осталось совсем немного времени и все драконы будут побеждены. Я жалею всех выигравших свои битвы, всех победивших. Мне жаль утраченного. Я не смогу его вернуть, но я могу о нем сожалеть. Я уже не сумею поймать взгляд осколками весен, не смогу открыть двери зрачков. Я не смогу, и обстоятельства тут не властны. Но я всё еще могу обнимать со спины, прижимаясь губами к затылку. Пока еще могу… Мы слышим друг друга сквозь толщу воды. Наверное что-то упущено. Момент, или пространство – не знаю. И не знаю упущено ли. Это уже из другой жизни. Там была секунда решения, но я лишь насмешливо усмехнулась. И вопрос унесло ветром в распахнутое на встречу осени окно. Упущенные возможности – я не жалею о них, по крайней мере я их вижу, если они остались в руках, их голос был бы не услышан. Лишь потерянное рисует на стекле двери, свершенное слишком привычно, чтобы быть настоящим.
И знаешь, это я даже тихо не скажу. Но я всё-таки выбираю тупик. Должен же кто-то видеть яркость черного, когда вокруг всё белое….