«…«Нет – это не для меня. Я точно не буду рассылать, ответить – еще да, но рассылать – нет.» – Именно это я подумала, как только бросила взгляд на начало. Но, тем не менее именно в тот момент я решила ответить – тебе лично и косвенно Буке. Не в виде исключения. Лишь в качестве реабилитации. Маленький штрих отношения, крохотная деталь участия. Потом, что вполне предсказуемо, я стала любить мысль о том, что подразумевала под «реабилитацией», но бросила это дело когда натолкнулась на вопрос – кто не ответит. Это меня отрезвило – я увидела линию в которой моя (гипотетически предполагаемая мной лично) не предсказуемость была во-первых весьма предсказуема, а во-вторых теперь это уже не может считаться абсолютно независящим – взгляд был. Не важно. Сейчас опять увлекусь объяснениями на 15 листов не нужными ни тебе, ни мне. Отвечать буду-)))…» Именно это я хотела написать в начале ответа. Но там было 38 вопросов, кажется. Или около того. И все это время я слушала Северное сияние… Рубиновая заря растекалась по льду, осколками разбитого кулаком стекла навылет прошивала очередью, стальной леской тянуло по лестнице вверх и хотелось заплакать, как когда то давно – легко и светло, но внутри было мрачно и холодно и лишь где-то в затылке ты видел холодный свет перламутра, там где свет преломлялся в снегу и где-то рядом кто-то, не ты, рассказывал легенду о Бессмертном, проклятом жизнью и его записях, которые он оставил на каменных стенах тюрьмы. Совсем рядом другой голос насмешливо рыдал, рассказывая о двух китайских халатах, красном и черном, с золотым драконом-змеей на спине, который переступал кривыми короткими лапами каждый раз когда рождался вздох и широких рукавах, струящихся по рукам водопадом шелка призванных скрыть запястья от настойчивости глаз. Этот голос срывался истерическим смехом когда рассказывал о стопке белых листов исписанных неровным почерком и одним единственным вопросом: «а тебе то это зачем?» на который всегда следовал лишь один ответ: «по другому я не могу». Где-то за спиной кто-то настойчиво говорил, одновременно, перебивая друг друга – о том, что сначала бывает усталость и лишь в самом конце приходит бессонница, о том что иногда приготовленный ужин страшнее закрытой двери, о том что ни один ответ не может найти свой вопрос если потеряна память и о том, что парадокс таланта писать лишь кровью не разрешим, даже если зритель готов положить на алтарь безумца, влюбленного в свое безумие, свой шанс на судьбу. А Слезы горя вечностью впивались иглами в и без того расколотое на двое сознание и вспоминалось что самые проникающие звуки – это низкие частоты, и гитара кристальной чистотой рыданий вторила хрустальному куполу клавиш. «Кто я такой, чтобы простить тебя?... И сейчас, свыкнувшись с мыслью о боли (она – единственное, что сейчас реально) я скрыл истинную правду под тайной маски, искажающей ее…Они рождаются под темнейшим солнцем, когда луна теряет свой облик, и я вновь здесь – увидеть ночной танец огней… Наедине с горькими мыслями, клянусь именем моей ярости… Я крепко запечатаю раны кровью во имя ненависти… Я в ожидании рассвета, которому суждено стать началом последней войны… И да взовьется пламя и покроет пеплом прошлое твое! Да упадет на землю дождь, дождь, смывающие обломки твоей жизни… Когда дует ветер, он иссушает пески времен… В минуту молчания чувствую я себя единственным, тем кто был избран выжить и понять, как все началось… Огонь, он сжигает меня…» Слова пусты если они несут смысл, и в них же скрыто величие если они возносят голос. Так ли уж важно, что означает символика букв, если даже ноты это всего лишь дверца к россыпи звезд на сумрачном ночном небе? Вереница вопросов не может скрыть всего лишь одного ответа, на который уже не нужен вопрос. Снег вместо эмоций и лёд вместо мыслей, обжигающий холод хрипов в легких. Вечером случайной неловкостью родилась мысль – а что если это не результат поспешности, но спазмы дыхания, может быть это и есть предвестник того как? Рожденному умереть от отверженного воздуха не страшны пролеты и веревки. «Когда-нибудь ты задохнешься у меня на глазах. Дыши… - Человек может не дышать одну минуту. Точнее я могу минуту, а другие еще дольше.» Это не страшно… не бойся, это не так страшно как кажется. Хочешь, я покажу тебе вечность? Она похожа на ледяную равнину, лишенную красок и там всегда падает снег. Мягкими, тихими хлопьями, ровной стеной через звезды на черном бархате неба. Это не страшно, просто всегда не во время…. И я закрою глаза, и задержу дыхание, и тогда пружина царапающая трахею распрямится. Я закрою глаза и только тогда почувствую пальцами соленые брызги на ресницах. Я закрою глаза и только тогда открыв их почувствую что радужка покрыта сетью трещин, словно старая фреска дрогнувшая вечностью перед светом. Я закрою глаза, чтобы открыв их истерика жалости вылилась шестью каплями не оставив после себя ничего. И зрачки будут впитывать темноту, в которой сокращения уже остановившегося сердца, сокращения по инерции, на последней секунде перед сном, рисуют по прозрачному ветру, который может жить лишь под куполом собора, что всегда устремлен в недосягаемую высоту неба. Возьми чистоту голоса под нефами и смешай с густым ритмом крови и ты получишь то, что я слышу… Там было 38 вопросов, но после дня сведения итогов за месяц мне сложно сосредоточится на чем-то одном, даже пытаясь побудить себя на связность. Вот и вышел бред.
P.S. Ответы прилагаю.
Как тебя зовут?
Чайкой, допускаются переводы на все мыслимые и немыслимые языки, лишь бы это означало строго определенный класс птиц, преимущественно морских и не слишком крупных. Я не считаю, это именем и себя не называю никак. Это только порядковый номер – возможность окликнуть меня в толпе, так чтобы я оглянулась на звук родного голоса. А теперь имени нет еще больше чем раньше. Но зовут – Ларисой.
Какого цвета брюки сейчас на тебе?
Черные\нет\бежевые.
Что ты прямо сейчас слушаешь?
Eternal Tears Of Sorrow – Blood Of Hatred
Что ты делал вчера вечером?
Была в Аркануме, говорила с лучшим из всех придуманных псов, млела Оргазмом Нострадамуса, думала над абсурдностью складывающихся обстоятельств.
Что ты последний раз ел?
Арахисовую халву.
Как сейчас погода за окном?
Первый ответ – я ебу? Второй – если предположить исходя из того какой она была в начале седьмого скорее всего средняя, промежуточная – будет весьма точным определением. Третий – не знаю и знать не хочу. Четвертый – ночь через грязные окна. Пятый – хотелось бы холода. Шестой – важно не какая погода, а то что окна дома. Седьмой - Fall Of Man звучит, о какой погоде может идти речь, если меня накрывает волной черного звука?
Последний человек, с которым ты говорил по телефону?
Матушка
Первое, что ты замечаешь у противоположного пола?
Детали
Нравится ли тебе человек, который послал тебе это письмо?
Да
Как ты себя сегодня чувствуешь?
Хреново. Устало, опустошенно, безразлично, наплевательски, насмешливо, параноидальным бредом завтрашних шести утра, с ало-черной шляпой на башке, при бубенчиках, с глазами в разводах нефти, с желанием Апокалипсиса… Ну я же сказала – хреново.
Твой любимый напиток
Свежевыжатый апельсиновый сок, черный чай, Кока Кола
Твой любимый алкогольный напиток?
Лонг Айленд, Бифитер, истинное шампанское (газировку алкогольную не предлагать-))
Любимый вид спорта?
Бои без правил, баскетбол, еще какая-то японская борьба, там где болевые приемы приветствуются – не помню уже как называется…
Цвет волос?
Родной
Цвет глаз?
Стальной
Восход солнца или закат солнца?
Без солнца
Братья и сёстры, их возраст?
Бессмысленный вопрос
Любимый месяц?
Октябрь
Любимая еда?
Острый перец – начиная от молотого чили и заканчивая крохотными солеными
Последний фильм, который смотрел?
Кажется Ночной дозор, но была весьма пьяна – плохо помню посмотрела его, или лишь просматривала.
Любимый день недели?
Понедельник
Любимое хобби?
Самоубийство
Ты стесняешься кого-нибудь пригласить куда-нибудь сходить?
Не корректно поставленный вопрос, требует пояснения – кого, куда и когда.
Любимая песня?
Одну назвать не могу. Все те которые открывают лестницу к безумию.
Лето или зима?
Мне пох
Обнимать или целовать?
Ни то, ни другое. Настоятельно рекомендую без предупреждения не применять ко мне.
Отношения или на одну ночь?
Когда как. Есть ночи длиннее жизни и отношения короче смысла. Есть время любить, есть время жить, есть время умирать и есть время предавать. У каждого времени свой цвет и свой смысл, я люблю делать всё наоборот – на одну ночь, когда нужно на жизнь и на жизнь, когда нужно на одну ночь. Какое значение имеет длительность, если всегда есть только здесь и сейчас? В эту ночь есть я, а завтра меня уже не будет. Нет разницы между отношениями или одной ночью, если был момент ради которого хотелось жить. Завтра мне одинаково будет всё равно. Ночью я Христос, утром я Иуда – названия не изменят меня и не смогут научить меня времени. Глупый вопрос. Детский и пустой. Словно можно близость измерить количеством прожитых совместно дней, а надежду количеством сказанных слов. Словно можно на одну чашу весов положить миг, когда готов отказаться от себя и обещания, которые никто никогда не может сдержать.
Шоколадное или ванильное?
Шоколадное.
Ты хочешь, чтобы твои друзья ответили?
Я не задаю вопросов.
Кто с большей вероятностью ответит \не ответит?
См. выше.
Как ты живешь и с кем?
С собой я живу, если по существу. Всегда только с собой, как – там где-то уже было – хреново. А если нужны биографические подробности – мама, кот, компьютер. Подробности технические сведутся – к «я», и это тоже «я»?, это точно не «я».
Какие книги ты читаешь?
Те, которые мне интересны
Как выглядит твой коврик для мыши?
Хуета, а не вопрос – лень описывать стандартный гелевый коврик.
Любимая коллективная игра?
Я не люблю коллективы, в играх тем более.
Ты можешь достать нос языком?
А ты можешь не лгать себе один день?
Ты бы мог сказать, что ты счастлив?
Сказать могу, сказать вообще можно всё что угодно. Вопрос в другом – зачем.