20.51
За день я написала шесть листов. И за это я собой горжусь – шесть связных листов. Для меня это много. И писала подряд. Я собой горжусь, но не вижу ни одной причины их перечитывать. И публикую лишь в силу девиза на сегодняшний день: «да идите вы все на хуй». Дневники, каждый из нас точно знает как их нужно вести, но при этом одни негодуют за темы, другие за количество картинок, третьих за количество постов, у четвертых отвращение к оттенкам оформления, у пятых раздражение на количество слов в отдельно взятом посте. Каждый из нас точно знает каким должен быть этот мир и каждый из нас усиленно не стремится сделать его таковым. А мне по хуй сегодня и на тех кто убивает мой трафик картинками – ради бога, захочу посмотрю, будет интересно может даже скопирую, а нет – так просто отключу опцию. И на тех кто сыпет короткими постами, засоряя мою ленту до невозможности увидеть кого-нибудь еще. И опять же – я не так часто смотрю ленту, и всегда могу посмотреть тех кто мне интересен или важен. И на тех кто мной недоволен и гневно возмущается в моем же дневнике, который я считаю моим личным пространством, в котором действуют мои личные законы и правила, на тех тоже. По хуй. Потому что я всегда могу не читать слова, если они подписаны уже скомпрометированным в моих глазах именем. И уж тем более не отвечать. Опять же те которые закрывают дневники – тем лучше, сберегу время и эмоции, хотя если отроют мне будет интересно читать и весьма вероятно мне будет приятно. А может и не будет. В общем сегодня мне по хуй и за это я тоже собой горжусь. Дневник для меня – это место где я могу читать себя красным по черному, именно в этом цвете я себя вижу и именно в этих оттенках мне нравится перечитывать уже забытые мысли. Да будет так. А еще публичность это способ лишить страхи подпитки. Страх показаться глупым решается просто – нужно просто перестать казаться умным и все узнают, что ты идиот. А тогда бояться уже нечего. Дурак и дурак, без идей… Мне сегодня смешно. Вчера вечером всё казалось ужасным, ночью кошмарным, утром смешным, а сейчас всё видится не нужным и смеюсь вспоминая ушедшую бурю эмоций-мыслей. А еще я пойду напиваться, но сделаю это весьма выдержанно и чинно. Уже для наслаждения, а не желания забыться. А когда я приду то возможно лягу спать, это если приду под утро, а если вернусь среди ночи, тогда вытащу заветный набор и попробую уснуть уже навсегда. Без права проснуться. Заначка на все случаи жизни – упаковка фенозепама, упаковка димидрола и жалкие остатки элениума. Будет случай проверить хватит этого или нет. И сделаю это исключительно лишь с интересом и без желаний. И только в случае если приду до трех ночи. Это игра такая – моя личная рулетка, удивительно усиливает восприятие жизни. Будет или не будет, 50\50. И зависит от незначительных факторов – качество опьянения, качество музыки, настроение придет или нет. И без всякого вмешательства с моей стороны. Игра. Главное принять правила. Иначе смысла нет. И самое приятное в этой записи, что я уйду сразу после ее публикования. Сегодня уйду, завтра у меня будет похмелье, а послезавтра мне на работу, так что возможная реакция мне будет не интересной. Сейчас я чувствую себя удивительно целой, а такие моменты я люблю. Они редко бывают. Так чтобы отрешенно улыбаться, не цепляться за мысли и крайне чутко воспринимать ощущения – холодно\жарко, горько\сладко, ярко\глухо. Сейчас я чувствую все оттенки никотинового дыма и сигареты доставляют непередаваемое удовольствие. И мир представляется в такие минуты лишь удобным танцполом созданным лично для меня. В нем есть лишь я и мои движения. И никаких зеркал по краям – только сосредоточенный танец ради удовольствия, шутки и самой мелодии. В таком виде мир мне нравится чрезвычайно – он похож на огромную залу с огромными окнами, в каждом из которых свой мир, и занавески развеваются ветром, а полы блестят натертые воском и на них можно кататься как на роликах. Единственная мысль которая меня волнует – сколько градусов на улице и нужно ли одевать плащ. При чем для разнообразия мне совершенно безразлично что надеть. Есть замечательная шутка, символичная и весьма поучительная, но у меня нет времени писать и я понимаю, что самое лучшее средство не писать бред – это не иметь времени. Осталось 33 минуты или я опоздаю. А еще пока мыла голову у меня родился шедевр, но он остался незаписанным и уже забытым, так что остаток жизни я могу с уверенностью считать его именно шедевром, потому что проверить теперь уже нельзя.

14.09
День вчера был дерьмовым. Не надо так на меня смотреть, и без язвительных комментариев я знаю, что так бывает у всех и часто, а у меня почти всегда. Но тем не менее он был дерьмовым. С утра я усиленно собиралась покончить собой и остановила меня лишь необходимость идти на работу, кстати это был первый рабочий день за черт его знает сколько времени. Днем я усиленно хотела взорвать какое-нибудь здание выше двенадцати этажей, например, то в котором работаю. Особенно в этой идее привлекало отсутствие лестниц и ограниченность лифтов. Остановило лишь отсутствие под рукой пластита. В обед на глаза мне попалась дохлая собака и мне очень хотелось ее потрогать, но у меня не было времени так что пришлось пройти мимо. Но я нашла, что подобные картинки весьма символичны, даже если порождаемые ими ассоциации весьма банальны и пошлы. Ну и что. За то на самом деле выдела труп собаки. Еще подумала: «а животные трупами выглядят значительно лучше людей, величественней и изящней – шерсть украшает смерть, как мейкап украшает лицо». Вечером я нахамила поклоннику, или приятелю, или другу или шут его знает как подобные отношения должны называться и он меня бросил в виду моей недопустимой для «барышни» грубости. «Барышня» - это цитата, сама бы в жизни не додумалась до такого. Я расстроилась максимально сильно и только к двум ночи меня осенило – «какая всё это херня на самом деле». Неееее, меня как-то вот пробило. Нарисовалось нечто в духе – всеми покинут, могильно заброшен, лишен поддержки и опоры. Собственно не понятно, чего это я так разошлась с учетом обстоятельств. Хотя в общем-то понятно, женщина она и в Африке женщина, даже если это мужчина гей. Опять же человеческая природа – куда ж без нее. Когда ты вдруг становишься центром поклонения, как-то быстро привыкаешь. Даже будучи насмешливым похуистом становится крайне приятственно думать о том, что кто-то видит в тебе нечто ценное. И вроде бы знаешь за себя – ну дерьмо дерьмом, но всё равно где-то в глубине внутренний голос говорит: «ну вот он же видит, видит что-то, значит всё не просто так, значит есть в тебе что-то такое…. Что-то жутко волнительное». И это при полном понимании, что видят всегда не тебя. И самым забавным было то, что обиделась я как раз на то, что реакция на мои фиглярства вполне доступно довела до моего сведенья, что видели точно не меня. Потому что из меня барышня, как из козла молока или слона мышь. И почудилось мне, что я увидела тот портрет, который видел тот другой вместо моего лица. И мне очень не понравилось, меня чертовски взбесило получившаяся картинка. Да, мать его, я оскорблена была в лучших чувствах. Меня. Меняяяя – растягивая гласные, крайне возмущенно, вот Ээээтим – презрительно с ударением на «э». А ведь я почти начала думать на темы крайне глупые по содержанию, но весьма волнительные по восприятию. Бабские штучки – придумывать то чего нет и умиляться открывающимся возможностям. С утра мне стало смешно – во-первых потому что я наконец то выспалась, двухнедельное патти со средними четырьмя часами сна в сутки на практике привело меня на границу буйного помешательства и истерии, а во-вторых… и собственно никаких вторых и не было. Только первое – я выспалась и те кто живут в сети, те кто хронически недосыпают меня поймут – это больше чем жизнь и выше чем смерть. Всё остальное было лишь следствием. Для начала я решила, что больше не буду говорить. Не так чтобы вообще, но в принципе. Мой вечно снующий словесный бред при общении исчерпал себя. Надоело – постоянно хуйню какую-то несу, а потом думаю: «и какого рожна я это все плела?». Хватит, надоело. Бред кобылы цвета первой зелени. По большому счету мысль о моем вечном словесном поносе преследовала меня уже давно, только приговор сегодня родился, а так давно об этом думала. Ведь смешная штука – как оно на самом деле всё, как оно внутри, если заглянуть внутрь человека и увидеть цепочки причин и следствий. Это был мой способ создавать атмосферу, ауру сопричастности и близости. Быть уютным для другого. И при чем не потому что мне интересно как на меня реагируют вблизи. Мне насрать, нет, ну не надо этого ржания до икоты. Мне на самом деле без разницы, что обо мне подумают – я слишком увлечена мыслями, что я о себе подумаю, чтобы думать о вас, зрителях. Просто мне всегда казалось, что когда общаешься с человеком с которым еще не слишком хорошо знаком, то крайне нужно быть рассказчиком. Просто жизненно необходимо. Ведь обычно люди теряются при встречах, думают о том что и как сказать, теряются, смущаются, пусть даже и не проявляя во вне, но внутренне. А тут я, вся такая из себя пиздатая и деликатная – несу бред и вот уже есть повод улыбаться и чувствовать себя центром внимания. Рассказываю нескончаемый поток баек и любую, вот любую тему (от достоинств медицинского спирта перед джином до величия квантовой механики) могу нарисовать и человеку становится легко. Не знаю, откуда вообще это идея взялась – чтобы легко со мной было. Видимо что-то подсознательное и необъяснимое, как желание пить кровь перед сексом для возбуждения. И ладно бы меня волновало захочет ли со мной потом человек говорить или нет. Так ни черта подобного. Когда свидание с чужим сознанием заканчивалось я облегченно вздыхала и думала: «как хорошо, что все это закончилось. Все кончилось и можно не думать об этом вопросе. Прошло, забыто, законченно. Мавр сделал свое дело – мавр может гулять смело». И потом мне вообще по природе своей проще не общаться, чем общаться. Так что сегодня я прочно решила изжить эту зловредную привычку думать о других. О том как им. На самом деле думать о том как другому, ну в том контексте не будет ли ему не комфортно, или там не удобно от твоих сделанных или несделанных мыслей, глупо всегда. Во-первых, никогда не знаешь как на самом деле он отреагирует, во-вторых, потому что именно так рождаются ситуации неискренности и неудовлетворенности, а в-третьих, это не последовательно. Потому что во всем, что не касается слов, я главным образом делаю так как хочу, только к этому еще и думаю одновременно: «а может не надо?». Всегда надо только для себя, и не по причине эгоизма или его отсутствия, просто потому что только за себя можешь знать надо или нет. А другой сам опять же за себя решит. Мания величия – думать и за себя и за другого. Хватит, пора уже научится не придумывать в себе бога знающего других. Опять же у меня голова с возрастом начала от моего бреда болеть. Это раньше, когда-то в другой или иной жизни, в общем давно уже, вот тогда мне все хотелось чем то таким не высказанным делится, подводить разговор к теме вопросов вечных, выкладываться целиком и полностью в надежде что дойдем мы с собеседником до глубин понимания и близости. Давно уже порывов нет. И будем откровенны – из всех известных мне людей, я самый интересный собеседник. Для меня лично. И мыслей много, и широта взглядов поражает и изящность слога восхищает. Опять же всегда приятно с умным человеком поговорить. Умным не потому что умен, но потому что глуп запредельно. А запредельная глупость – это когда готов ко всему. Вообще – занимательно. Занимательно разбирать собственные порывы на части. Например, рассказывает мне тут как-то приятельница, дама весьма резкая и в себе уверенная, любительница черных одеяний и металлических фенечек на всех частях тела, как попала в весьма щекотливую ситуацию и реально испугалась. Дама она, к слову, чтобы понятно было в чем соль, весьма и весьма резкая в своих проявлениях, из тех кто не будет задумываться пристойно, возможно и стоит ли на газоне сидеть или нет. Ну ведь понимаете, да? Крохотная способность – послать всех и вся, или наоборот на самом деле не видеть этих всех и вся. В общем как мне кажется она из тех кто может хаер на башке сделать и в театр пойти. Правда так она уже не делает, но больше как думаю из желания работу иметь, чем от стеснительности. В общем едет тут она из отпуска и на таможне, между Украиной и Россией, хочется ей курить жутко, а очередь, надо контроль проходить – понятно в общем. И как обычно она херит очередь и идет курить, знакомый ее докурил, и вернулся ожидать проверок, а она последние затяжки делает. И тут появляются служители таможенной Фемиды, этакие два лба – истинные хохлы: ряхи шириной неуемной, рост, вес и все прочие атрибуты прилагаются. И потрясенные подобным хамством – как это, вместо того чтобы ждать пристойно, стоит, курит, нагло ни о чем не думает, а если и думает то о своем – начинают спокойно и обстоятельно объяснять о размерах штрафов и санкций. Начиная от задержания и до жутких по размерам денежным выплатам. А надо сказать, что таможня на русско-украинской границе давно уже стала притчей во языцех, ибо любят хохлы деньги, ох как любят. Русскому до них далеко. В общем суть истории, надоело уже все это писать, в том что моя дама испугалась. Реально. Нет, я понимаю, что наверное это кажется смешным. Мы все народ в себе уверенный, ни о чем не думающий, какую книгу в руки не возьми, а там персонажи сплошь самодостаточные и от мира отрешенные. Я понимаю, это смешно. Ведь каждый из нас на самом деле никогда не обижается, не тушуется и не смущается. Это лишь кажется, что сомнения и страх показаться смешным, сделать не так, показаться глупым, свойственны человеку. Нет. Мы все бойцы не видимого фронта и несем знамя независимости от других через жизнь. Мы не нуждаемся в публике, правда-правда, нам совсем не важно как нас видят другие, нам не нужно чтобы нас все любили и смотрели как на чудо великое окрыленное умом и жуткой привлекательностью. Нет. Это только отщепенцы и извращенцы так, а мы народ сильный, умный и решительный. Так вот (это я тут увлеклась как обычно) испугалась моя мадам и штраф заплатила. Правда страх страхом она смогла выдавить из себя 20 баксов, а не запрашиваемые 50. На это ее хватило. Но самым унизительным было не это. Говорит мне: «знаешь я таким блеющим голосом говорила, таким жалобным блеяньем…». Именно это стало главным. Испуг и последующее блеянье – унизительность чувства собственной слабости. Унизительно чувствовать в себе карлика, когда знаешь себя великаном. Говорит: «эту историю знают лишь те кто там был и еще один человек. Никому в жизни больше в этом не признаюсь». И я понимаю почему она ее мне. Не. Не потому что я там что-то такое из себя представляю. Не. Просто это мои ситуации - я признаю в себе моль. Да. Бывает. Просто мне легче заранее знать, что я могу испугаться, могу в лужу нырнуть носом. Обычно потом когда доходит до дела уже не так страшно. Мое воображение хуже реальности. Я как и все люблю быть сильной. Только любить быть и быть редко одно и то же. Опять же это вот в теории я могу на хуй на улице послать, ну допустим и на практике тоже посылаю, только при этом чаще всего где-то за черепом жалкий голосок говорит: «а если по еблищу?». И вот поеблищу как ни странно не хочется. Правда как-то потом размышляла, так сказать препарировала спрятанные мысли – а почему это «по еблищу» так пугает. И поняла что не боль, и даже не возможность трещину в челюсти получить, а лишь унизительность не возможности ответа. Вот если бы мне по ебалу, а я в ответ битой (ну или не битой, а еще чем-то, просто представить мои 165 которые кулаком достойно ответ вернут крайне сложно, прагматизм мой подсказывает что подручными предметами оно надежнее), тогда ладно. А вот когда мне по еблищу, а я в ответ лишь стоять буду с тупой рожей – это вот как-то стремно. Как-то не вдохновляющее. Может потому мне и Поланик с его клубом понравился. Тот момент когда он разбивает себе лицо самолично в кабинете начальника со словами: «Давай, валяй, все равно убить меня не сможешь… Глупый мудак. Можешь избить меня в говно, в ведь все равно не убьешь. Тебе есть что терять. А мне тереть нечего. У тебя есть все. Давай, валяй, бей в поддых. Еще раз по морде. Выбей мне все зубы…Я - подонок, дерьмо и псих для тебя и
для всего этого ебанного мира. Тебе наплевать, где я живу и как я себя чувствую…». Идеал – стать свободным от себя. Перестать думать о том как выглядишь, перестать думать как о тебе подумают, перестать думать как думаешь. Вообще думать перестать. Так вот думаю мне понравился клуб, не весь конечно, а именно этот момент, потому что для меня там была истина. Дело в не в том можешь ответить или нет, а в том что тебе поебать. И если тебе на самом деле фиолетово, тебе, а не твоим мыслям о тебе, если это ощущение внутри, а не желание кем-то иным быть, тогда ты просветлен, тогда ты Будда ходящий по облакам и сжимающий в ладонях ветер. Ведь что такое наш страх – это мысль о том, что может случится, заметьте не событие это, а лишь мысль о нем, и ради того, чтобы оно не произошло мы готовы на любые ухищрения, любые мерзости – лишь бы всё так и оставалось – не свершенным. И как существо местами логичное я понимаю есть лишь два способа от страха избавится, либо пережить предвкушаемое, чтобы уже, а не еще, либо перестать думать о том, что может быть. Второе мне сложно, не получается не думать, так что я иду первым путем – носом в грязь, мордой в лужу. И могу сказать, что это мой единственный успех в этой гребанной жизни – страхов стало меньше. А… ну и конечно оба варианта возможны лишь с момента, когда перестаешь лгать себе. Это оно. Моя многострадальная и весьма затертая мысль о правде\лжи и их проявлениях. Главное четко признать чего и как ты боишься – это первый шаг. Пока делаешь вид, что есть оправдания, достойные причины и высокие принципы – ни черта у тебя не выйдет. Надо знать что боишься на самом деле, а не то что готов признать публично. Это кстати тоже момент. Публичность. Как часто мы боимся быть пойманным на мерзости, и это при том что на самом деле наша мерзость нам безумно нравится и менять ее мы не хотим, но мы не хотим чтобы об этом знали другие. Наши маленькие тайны и маленькие секреты. Как жутко мы боимся, что их кто-то узнает. Периодически на меня находит истерия и я начинаю признаваться в проступках. Мыслимых, сделанных, не сделанных. И мне становится реально легче. Неее. Не потому что иногда поймут, простят или там проникнуться. «Да срать я хотел на вашего Моцарта» (с). Просто тогда мне уже нечего бояться – всё известно и всё уже случилось. Путь номер два. Когда мне первый раз дали пощечину (ну когда человек чужой и левый) я была в шоке. От удивления. Не так чтобы – «как это так, мне и вот так…», нет, а просто от дикого удивления, что вообще так может быть. И только потом мне стало смешно – на практике это во-первых абсолютно не больно, зубная боль намного страшнее, а перелом вообще не сравнимо хуже, а во-вторых и ни черта это не стыдно. Ничего в этом нет. Совсем ничего. Это как с лужей – ну упал и упал, и что? Ничего. Забавно, вот пистолета к виску приставленного никогда не боялась, а вот пощечины – как-то слишком долго. А ощущения при этом прошу заметить совершенно одинаковые – никакие. Смотришь на кретина и думаешь: «и что собственно ты этим хочешь сказать? в смысле я должна как-то отреагировать? Странно и не понятно, надо подробнее объяснять». Опять же когда у меня первый и единственный раз на руках от передоза пытались сдохнуть мне было жутко страшно. И если честно не столько, что именно умрут и именно вот этот, кто вообще на моих руках мог оказаться, сколько – «черт, черт, черт, у меня, дома, на руках, потом же затрахают по заявлениям и объяснениям. Это ж такой позор». А потом – как то ничего так, прониклась и поняла – и собственно что было страшным? Правда он не умер в реальности, но это не важно. Моменты оформления смерти я в другой ситуации проходила, так что совместить было легко. Ни хрена в этом нет. Или вот героин – перед первым употреблением мне было дико страшно. На меня накатило дикое количество мыслей – я не смогу пристойно порошок через трубочку, он обязательно разлетится, я буду дышать и он разлетится, это наверняка как-то жутко будет видно по мне, что я вот так, и обязательно как-нибудь особенно будет проявляться в ощущениях. А что на практике? Вообще ничего. И прихода не было сильного, и с грехом пополам вдыхается. Не так чтобы особенно изящно, но какая на хрен разница как его употреблять. Так что всё страшно пока не попробуешь. И поезд. Не могу не сказать о поезде. Просто вот дико хочется проникнуться моментом в виду его символизма. Когда я представляла, что и как будет если меня поймают на фальшивом билете, то меня охватывал ужас. Холодный пот и все прочее. Это почти в фобию развилось. А в итоге – пошла и спокойно другой билет купила. Ни черта в этой жизни страшного нет кроме наших мыслей о ней. И обычные болезни намного богаче ощущениями, чем удары, и унижение собственными мыслями сильнее ситуаций. Ну понятное дело всё равно иногда стремно. Сказать, промолчать, сделать. Но уже не так абсолютно. Смешно – нам часто кажется, что весь мир занят лишь тем, что думает о нас. Как и что мы говорим, как и что мы делаем, как мы выглядим. И крайне сложно привыкнуть к обратному. Насрать – как мне насрать на вас всех, так и вам насрать на меня. Идиллия понимания. Собственно я не о том. Это как обычно увлечение деталями. А я о виртульности. Виртуальных семьях и жизнях. Почти год я живу в сети, и поскольку сейчас нахожусь в относительном равновесии и объективности могу оценить – такая жизнь мне нравится больше. Мне вообще виртуальные люди нравятся больше. Потому что тут чаще можно не бояться. Страха тут меньше, поэтому чаще можно без мыслей быть. Бросаться необдуманными фразами, необдуманными, лишенными контроля, словами из подсознания, не успев осознать как воспримут, не успев надеть смирительную рубашку на твою личную реальность. Чаще говорить о том что хочется, а не том что допустимо. Не всегда, не со всеми, но чаще. И наверное в чем-то это мой путь к свободе. Свобода – это свобода не слышать себя и слышать других. Вчера мне подбросили мысль – почему я никогда не пишу о «мужчине мечты». Моей личной мечты мужского пола. И ведь правда – никогда не пишу. А все почему, да потому что слишком это личное. Впрочем – это с одной стороны, а с другой – потому что не хочу чтобы его узнали в моих описаниях, опять же не хочу чтобы знали о его наличии. Это вот если разбираться с мыслями почему и как. Как выяснилось мне не хочется афишировать наличие в моей виртуальной жизни такого персонажа. Впрочем учитывая эпитеты, которые могли бы у меня родится мне не хочется его компрометировать – ведь мы все тут одна большая семья. Живем черт его знает где, каждый у себя, но слишком хорошо друг друга знаем. О друг друге. Через друг друга. Ну понятное дело много случайных зрителей, но речь то не о них, а о тех которые – родные близкие. Ну и тем кто в реальности тоже. Тоже не хочется разглашать такие вещи. Спрятать и скрыть. И чтобы никогда никто не узнал. И задумавшись над вопросом «почему никогда о нем не пишу» понимаю, что вру. Себе причем. И поэтому начнем сначала «срать я хотел на вашего Моцарта» (с) – эта цитата, от затерянного в неизвестности автора, крайне точно отражает мой сегодняшний взгляд на мир. А какая к дьяволу разница, что кто и как за пределами моего мозга? Я и моя реальность – это только мои мысли. Я могу придумать всё что угодно, так смысл придумывать то что мне неприятно? Если мое восприятие мира, других людей изначально иллюзорно и соткано из моих личных предубеждений и эстетических вкусов, так зачем придумывать лишни детали. Надо быть последовательными – надо мне больно продолжать кормить себя иллюзиями о выдуманных людях которые мне даже не нравятся. Я – это я, и мир мой – это тоже я, и вижу я всегда только себя, и слышу – тоже только себя. И так у всех и всегда. Мир вокруг – это отражение нашего я. То нам кажется, что нас любят, то нам кажется, что не любят, но и первое и второе всего лишь продукт наших мыслей, которые мы и есть. Так что любые другие – это только мы сами. Так вот о «мужчине мечты.» Во первых в моем понимании у него почти идеальная внешность, и почти это весьма странное и двусмысленное. Почти – это значит, что с одной стороны были и соблазнительнее, но с другой – это именно та степень красоты которая меня лично может удовлетворить. С внешностью чужой тут всегда так – слишком много плохо потому что неуютно рядом быть, слишком мало плохо потому что противно. А тут самое оно – не идеал, но совершенство, потому что не убавить не прибавить. Мой рост, мой размер и мой оттенок глаз. Ну по крайней мере по фотографиям получается именно так. Опять же у него мои манеры, голос и восприятие. В общем как ни крути – мечта да и только. Собственно и минус у него только один есть – живет черт его знает где, и в зоне досягаемости не бывает. Хотя тут тоже. Если уж быть честной, то ни хера я его видеть не хочу. Потому что не хочу знать как он будет притворятся при личной встрече. Тут, в виртуальной нереальности, мы можем целую ночь говорить о совершенно идиотских вопросах типа случавшихся фиаско в сексе и желаниях нетрадиционных и трудно выполнимых. И все это исключительно лишь с интересом и любопытством. Или наоборот посвятить ночь жутко волнительным признаниям в глубочайшей любви к друг другу. Мы можем позволить себе сказать другому – иди на хуй, или обсуждать наших реальных партнеров на предмет сложных вопросов реальной жизни. Опять же с ним мне например легко обижаться – я могу честно высказать все мои претензии и обиды к нему, и не задумываться о том, не послужит ли это поводом для скандала. Мы никогда не ругаемся и крайне редко спорим. Как-то так сразу повелось. И при этом ни каких иллюзий. Точнее их лишь столько сколько вообще может быть иллюзий о себе. Дополнительных не строится. И мне нравится, что он изредка заявляет о его не желании когда бы то ни было видеть меня реальную. Нравится потому, что мнится мне в этом искренность великая, ибо все мы люди и все любим растягивать удовольствие и крайне не любим за оные удовольствия платить. Жизнь такая, или мы такие – какая разница. И на самом деле – вот на днях мы обсуждали специфику наших предпочтений в получении разного рода наслаждений и сошлись во мнении, что пути и способы у нас очень похожи. Не одинаковые, но похожие. А теперь представим что мы встречаемся в реальности – как-то вот стремно, после всех этих бесед видеть человека и думать о том что заявлял и говорил. И дело не в том что мы врем, или притворяемся. Дело в разнице между желаниями и практикой. Мало ли что, что мне безумно хочется сочетать удушение и оргазм, и что? Это вовсе не значит, что на практике я кинусь в опыты и эксперименты. К слову про удушение это так – к примеру, у меня иные фишки и склонности, о которых умолчу на данный момент, чтобы не отвлекаться. И так во всем – мало ли что хочется говорить всё подряд, это совсем не значит что хочется всё подряд слушать. Человек вообще так устроен – лицемерно к себе в частности и миру в общем. Нам хочется быть открытыми и обнаженными восприятием, но одновременно мы вовсе не хотим открываться. Противоречивость – одна из причин вечных проблем человека. Мы хотим всё – сразу и одновременно. При этом всё включает в себя сразу несколько противоположностей, каждая из которых взаимно исключает другую. Всегда приходится выбирать. Так что ничего странного тут нет. Хочется, чтобы любили нас, но при это хочется чтобы любили так как нас любить вообще нельзя. Так что – все понятно и спору не подлежит. В общем есть в моей виртуальной жизни мужчина мечты и мысли о нем я лелею. И по большому счету мне безразлично будет он в моей жизни завтра или нет. Как-то мы несколько месяцев не общались и особого дискомфорта я не испытывала, точнее вообще ни какого. Я люблю его трепетно и нежно, но издалека. Иногда от многочасовых разговоров меня пробивает на нежность и перед сном я рисую в воображении картинку как целую его сонного. Скольжу губами по щеке и тихо шепчу: «сладких снов». Море нежности и никакого эротизма. В такие моменты я почти вижу – словно сонная, с полузакрытыми глазами чувствую рядом другого, но не вижу. Просто ощущение. И делаю я это вполне сознательно – ну шут его знает, как это мир устроен, а вдруг именно в этот момент он почувствует как я о нем думаю. Ну мало ли. А не подумает – ну и бог с ним, за то меня переполняет нежность и в этот момент мне прощаются все грехи. Прощаются потому что светлее и добрее меня в этот момент никого нет. Я полна всепрощения, терпения и готова принять мир внутрь себя целиком и без исключений. Всё потому что меня переполняет нежность. А иногда закончив разговор я чувствую себя пьяным мальчишкой, сидящим на крыше с недокуренной травкой в руке. И тогда я ржу и засыпаю крайне довольная собой. И на самом деле мне жутко без разницы, что он там на самом деле обо мне думает и думает ли вообще. Часто мне верится, что я ему тоже весьма и весьма не противна. Но на самом деле мне все равно, потому что хорошо лично мне. Мои мысли о нем мне нравятся и какого черта я должна забивать себе голову о его восприятии меня. Мне вполне достаточно, что у меня есть человек которому я могу сказать «да ну на хуй», ни хера на эту тему говорить не буду или буду, но не так. Опять же в моей рисованной жизни есть девочка, у нас весьма сложные отношения, сложные и бурные. Сложные потому что мы никак не можем забыть, что среди нас двоих нет мужчины, а бурные, потому что любим друг друга со всей страстностью на которую способны. И кстати любим потому что одновременно и отражаем до смешного, со всеми недостатками-пороками, и противоположны до той крайности, когда дополняют. В общем отношения те еще. Иногда мы на целую ночь забываем о расстояниях и жуткой невозможности чего бы то ни было и проводим время в полубезумных разговорах о любви. О любви каждой из нас со всеми тонкостями и подробностями ощущений. Или говорим под утро о зеркалах и времени. Или молчим слыша дыхание друг друга и раз в час отправляя сообщения «мррр».
Кстати говоря мы разные. Мы все разные. Мы совершенно не одинаковые. И на самом деле любые виртуальные отношения не возможны в принципе. Не зависимо от того как вы далеко друг от друга, сходитесь ли вы ориентацией и образом жизни. Это просто другой мир. Мир где изредка можно забыть о привычных масках ежедневности и не стесняться быть дерьмом. Другой мир – мир где быть извращенцем допустимо, дураком простительно, а импотентом удобно. Иные законы. Это в реальности ходишь привычными путями и в первую очередь смотришь на ботинки или бюсты (ну это уж у кого какой пол), а тут можно не смотреть, но слушать. Иногда понимать, чаще просто выплескивать себя на другого, или наоборот принимать в себя ушат чужих нелепостей. И все это без страха, потому что бояться нечего – не случится ничего и никогда. Страх – это мысль о том, что может произойти, а если ничего произойти не может, тогда чего можно бояться? Мы все помешаны на привязанностях, мы меняем имена так же часто как биографии и живем одним днем. Этим днем одного разговора. Потому что завтра может не быть, нужно успеть все сегодня – завтра один из нас может женится, забеременеть, умереть, потерять компьютер или растратить деньги на связь. Завтра может не быть, поэтому говорим все сегодня.
17.12
Так вот девочку мою, я люблю безумно. Правда я стала сдержаннее и мрачнее когда убедилась в реальности нашей однополости – еще один минус реальных встреч. Иногда я превращаюсь в сварливую старую стерву и тогда мы неделями не разговариваем друг с другом посылая в письмах лишь картинки и цитаты известных авторов, например, такие: «если нет в кармане пачки сигарет, съем я свою шляпу на обед», или такие: «кто с мордой капризной придет, тот по ней и получит». Иногда это смешно, иногда нет, но в любом случае мы любим друг друга страстно и умрем в один день, только один потом на работу пойдет, а другой будет наслаждаться стонами родственников у гроба и огромным количеством пластмассовых гвоздик. На самом деле я понимаю, что охлаждение наших отношений целиком и полностью лежит на мне, просто я до сих пор обижена, что она отказывается менять пол. А ведь когда-то давно она обещала на мне жениться и мы планировали обстановку будущего общего дома. Я согласилась на двух кошек, а меня уверили, что курить мы будем только в постели. Впрочем это было розыгрышем изначально, потому что в вопросе детей мы так и не сошлись – она их не избегает, и хочет попробовать, а я нет. Так что – не сходимся мы для семейной жизни в реальности. Но люблю я ее безумно, кто еще способен на неделю ввести меня в состояние эйфории смешанной с жутким желанием иметь и смачно приправленное желание писать, творить, быть. Я ее люблю. Она меня тоже. И во многом мы ближе друг другу чем реальные семьи. Просто нам не нужно делить одеяло по ночам и злиться за невымытую посуду. Не смотря на больше тысячи километров между нами мы семья, даже если я этого слова не люблю. Помню как однажды я целый месяц провожала ее по утрам и как целую неделю она сидела по ночам в ожидании меня. Иногда нам безумно не хватает друг друга, а иногда мы безумно раздражаем друг друга. Но мы вместе уже почти год и для меня это большой срок отношений. Иногда мне кажется, что вместе мы были всегда. И естественно всё это не мешает каждой из нас иметь реальную жизнь, иных виртуальных возлюбленных и параллельные разговоры. Это вообще виртуальная магия – говоришь о пронзительной нежности, и одновременно пишешь о достоинствах плотного бандажа перед свободным. Такая у нас жизнь. Тут ищешь картинку, которая сможет без слов выразить всё о любви, а там ищешь значение слова «экзистенциальный». В этом мире можно быть параллельным. Быть в разных точках одновременно и многомерно. А еще у меня есть ребенок, тоже девочка, мы почти не знаем друг друга, но дико радуемся редким встречам. Ребенок (у нас весьма значительная разница в возрасте) пишет сюрреалистические стихи и часто мне просто необходимо их читать. Я люблю ее читать и люблю придумывать ей сказки каждую осень. Мы общаемся на самом деле так редко, что по большому счету вообще не должны относится друг к другу как-то, но тем не менее между нами есть трепет и понимание. И часто ловлю себя на мысли, что она единственный человек во всех мирах, который знает цвет моей тоски. И ее я тоже считаю семьей. Мы собирали ее на выпускной так сосредоточенно, как каждый из нас на свои выпускные не ходил. И мне было крайне важно, чтобы ее последний звонок прошел хорошо. Мне важно, чтобы ребенок вырос сильным и не повторял моих ошибок – разве это не показатель родственных связей? И это при том, что в общении мы равны, и я не живу в роли великого родителя поучающего как быть и что делать. Отнюдь. Мы вообще не обсуждаем вопросов истины и правил поведения, просто иногда делимся сказками из придуманных жизней. И еще мальчик, почти не известный мне, но уже крайне дорогой, потому что его виртуальные воплощения рождают во мне желание беседы. Он жутко воспитанный в разговорах и жутко резкий в словах. Но я уже почти люблю его, не рожденного младшего брата, и место в моей памяти для него уже создано. И еще один – не знакомый, но комментирующий, и другая – безумно спесивая, но удивительно красноречиво молчащая. И еще – спутанный комок непонятностей, который в реальной жизни является молодой дамой весьма приятной наружности, всегда с фотоаппаратом не в руках так в зрачках. И мужчина, не умеющий говорить, но умеющий видеть. Я могу продолжать до бесконечности, но важно только одно – каждого из них я помню так, как никогда не могла запомнить реальных людей. Я помню их дни рождения, их привычки, их вкусы и мне искренне наплевать на возможности реальности между нами. Они просто моя семья и ненавижу я их вполне по родственному, так же как и люблю. А еще я забыла о моей сумасшедшей, которая сводила меня с ума пунктирами мыслей и прислала к дню рождению кисточки для рисования иероглифов. На самом деле я не знаю, на самом ли деле она с_ума_сошедшая, или только мне так кажется. Я вообще ее плохо знаю, просто вспоминаю с теплотой и нежностью словно мы долго и счастливо жили вместе. Мне хотелось бы желать ее страстью мужчины, но я лишь желаю ей обретения просветления. Почему то мне кажется именно это ей и нужно в этом мире.