В этом мире есть только два писателя, которые пишут обо мне. Полное совпадение сути и полное несходство деталей. Паланик один из них. Я не знаю писал или о себе, или о ком-то кого знал, или может быть просто придумывал гипотетических людей с гипотетическими навязчивыми желаниями. Не знаю. Но совпадение удивительное. Хотя я понимаю, что подтасовываю факты. Просто мне приятно находить совпадения именно с этими двумя авторами. Забавная ситуация – есть я, есть мой бред, есть пятна бурой ржавчины на грязной старой клеенке, покрывающей кухонный стол на даче, - моя жизнь одним словом и есть два автора, которые пишут. Мне нравится, как они пишут, о чем они пишут, мне нравятся все линии выходящие из их слов. Есть две плоскости – я и они, и мне чертовски нравится прилаживать эти плоскости одну к другой. Лепить из них единый шар и выставлять его на подоконник вместо рождественской свечи. Есть такая примета, или в данном случае это следует называть поверьем? Или это вообще придумала моя мама склонная к сентиментальности и приступам острой тоски? В общем есть мысль, что в первую ночь рождественской недели надо ставить свечу на окно. Свет в окне для беременной Христом Марии, бредущей по пыльным дорогам в никуда. Она бредет, раздутая как шар девятым месяцем беременности, тяжело переставляет опухшие ноги и ни один человек в мире не даст ей кров. Будет рожать в хлеву на соломе мучаясь приступами дурноты от запаха дерьма. Жуткая мысль – наверное там катастрофически воняло овечьим дерьмом. Запах дерьма собирался в плотные клубы пара, а она рожала и первым своим криком будущий мессия, будущий самый великий на все времена мошенник и фальсификатор возвестил что бы вы думали? Именно – «ненавижу запах дерьма!». Это станет девизом на все времена. Этот запах будет преследовать его всю жизнь и в конечном счете убьет. Склонность человечества обманываться иллюзиями, называя их благородно – традиции, это тоже запах дерьма. Как и попытки рисовать себе улыбающиеся лица, придумывать липовые биографии и имитировать оргазм. Половина жизни сводится к запаху дерьма. А другая половина и есть это самое дерьмо. На куски чего-то обычного, чего-то не вызывающего волну дурноты приходится меньше одного процента. Так что об этом можно и не говорить. Совершенство на пару минут – вот и вся прелесть жизни. В мире есть только два автора, чьи герои вызывают у меня желание сравнивать портреты. Их и меня. Ложь, которую я придумываю, пытаясь найти повод выключить на сегодня жизнь. Остаться дома и выключить к чертовой матери рубильник жизни. Повернуть выключатель и за окном сменится картинка. Вместо серого неба, повисшего над серой горой, у подножья которой стоят уродливые многоэтажки, и тополя на переднем плане, слишком плотного и реального для кадра из мультфильма, будет серый экран покрытый волнами серебристых точке. Или просто синий экран. Выключить рубильник и стены начнут дрожать, изображения плавится, пока всё вокруг не превратится в телевизионную заставку. Буду сидеть, писать тупые длинные бессвязные рассказы о совпадении героев и меня. Тупой сраный бред. Большая часть размышлений всегда есть бред, а оставшаяся крохотная часть – бред катастрофический. Мария, пыльная дорога и свеча на подоконнике как символ открытых дверей. Вроде бы если сейчас зажечь огонь, приглашающий под кров, то там, в мифическом прошлом, она сможет его увидеть. Вроде бы здесь и теперь ты не такой как там и тогда. Бред мании величия. Надо быть реалистами. Если бы всё это происходило в заправду, то хрен бы я эту оборванку на порог пустила. Вот еще. Глупости какие. Беременных туркменок, цыганок и прочих беженцев от своей жизни пруд пруди и сейчас. И вполне возможно одна из них может быть беременной новым мессией, но это вовсе не значит что стоит зазывать их в собственный дом. Конечно было бы приятно думать, что весь ты такой хороший и сострадательный, только это думать приятно, а вот быть таким на практике вовсе даже не приятно и крайне обременительно. И вообще теоретически всегда легко. Особенно говорить. Делать – это вот никогда. А говорить мы все любим. Говорить, рисуя в воображении свой эпохальный светлый образ. Забавно, больше всего на свете человека раздражает когда кто-то рядом говорит так как есть, а не так как принято видеть. Заметьте, не делать, а именно говорить. Стоит лишь перестать одевать цветные обертки на произнесенные мысли как вам тут же начнут отвечать гримасами, словно от вас воняет. Такая изысканная гримаса «фууууу». Правда на самом деле всегда дурно пахнет. Как пот смешанный с кровью пропущенной через пыль. С добавлением спермы, мочи и разумеется дерьма. Как же без него? Без него никак нельзя. Никаких тебе духов, дезодорантов и палочек с благовониями. «В твоем голосе не слышно радости?» А хуй ли мне радоваться, если моя сестра разродилась своим подобием? Вот хуй ли? Ну на самом деле? Какое мне дело до ее ублюдка? Он вырастет истинным человеком и полным подобием сестры и того мудака, которого она подобрала на улице исключительно из желания быть как все. Впрочем может и не вырастет, может задохнется или там от коклюша подохнет. Или вырастет, но вовсе не подобием, а совсем даже чем-то не понятным и странным для общего положения дел. В любом случае – какая лично мне разница? Кто, когда и кого родил. С сестрой я в очередной раз не разговариваю уже полгода и в очередной раз собираюсь упорствовать в полном разрыве всяческих родственных связей. Впрочем в этот раз я доведу идею до конца. Последовательность – теперь это мой девиз. Всегда и во всем. Над деталями работаем. «Почему ты не радуешься?» А хуй ли мне радоваться? Какая-то странная идея всеобщей радости по всем вопросам. С какой стати нужно в обязательном порядке постоянно радоваться? В какой книги жизни написано, что радость нужно испытывать каждый день или тебя занесут в протокол как нарушителя общественного порядка? Покажите мне эту книгу и я сожгу ее на костре вместе с вами. Только на самом деле дело не в радости. Никому она не нужна. Нужны ожидаемые общепринятые реакции: повод-радость, причина-радость. На похоронах нужно плакать, на родах – радоваться, на свадьбах – умиляться. Так принято. Любая иная реакция вызывает гримасу.