«Спящую красавицу, хотя если быть точным это было Спящее чудовище, и вовсе даже не красавица, даже в темноте, под покрывалом и с пьяных глаз. Чудовище самое, что ни на есть натуральное. А вот разбудили его почти классически – лизанием в нос. Влажный след от жесткого языка заразил кровь чудовища смехом, и оно проснулось, хихикая крайне не прилично, но довольно. Скосив глаза, Чудовище рассматривает свой хвост, который лезет обниматься со спасителем нарушая все рамки приличия. Не скромно так лезет, настойчиво, можно даже сказать страстно. Чудовище было разбужено почти поцелуем в нос, ну почти, просто более влажным. Не так чтобы слюнявым, но влажным-). Шелково-шерстяной бесстрашный герой робко спросил: «ммммрррр?», на что Чудовище, тщательно прислушавшись к себе, уверенно ответило: «мммммммррдаааа!». Чудовище высунуло морду в окно и занялось слизыванием песен звезд с поверхности луны, а герой счастливо катается на его хвосте – вверх, к самому потолку с проступившим серебряным рисунком и вниз, к уже теплеющим каменным плитам пола. Сторонний наблюдатель, подслушивающий у прикрытой двери, мог бы услышать странное горловое сопение (его издавало Чудовище, вылизывающее сыр луны) и серебристый смех, смешанный с ветром от качелей из фруктового сада с белом забором в которой старыми петлями пела дверь без замка (это смеялся Герой, нашедший Чудовище по странному, но вполне счастливому стечению песчинок времени и пространства)……». Разбуженное синими снами с привкусом корицы и запахом мяты Чудовище, путаясь изогнутыми кинжалами когтей, аккуратно вырисовывало крохотные вензеля букв на большом альбомном листе. Очки постоянно сползали с носа и Чудовищу постоянно приходилось подцеплять их указательным когтем и водружать обратно на нос. Иногда оно вдумчиво и как-то даже сосредоточенно принюхивалось. Оно писало маленькие буквы и довольно сопело – проснутся ночью крайне приятно, если ты ночное чудовище.