Записываешь, записываешь, но всё равно ничего не помнишь. «Город дверей, тень жизни и потерявший себя где-то в коридорах. Неуспокоенный, возвращающийся. Шрамы снаружи лишь отражение шрамов внутри». Гениальная на самом деле идея. Просто не слишком известная. Вот и ты, как он – записываешь, пытаясь запомнить. Если постоянно забываешь нужно записывать, записывать, чтобы помнить. Пишешь себе записки и прибиваешь гвоздями на стены – как будто пальцы чужой ладони дробишь молотком и почти видишь как из кровавой мешанины костей стекаю алые капли. Только это не капли, а твои же записки – пишешь имя дня, зарисовываешь рисунок облаков, отмечаешь пройденные коридоры. Только все равно забываешь – читаешь и не можешь понять язык. Тот ты, каким был вчера всегда пишет на уже забытом языке. Мертвом. Днем у тебя были ответы, но не было чернил, вечером у тебя есть бронзовая чернильница с обломком белого пера, но нет ответов. Хорошо давать советы, хорошо говорить правильные вещи, только вот всегда может быть «но…». Исключение, вполне вероятное, но никогда не ожидаемое. Короткая записка на куске алой кожи вырезается бритвой – никогда не пытайся рисовать линии выхода для того, где не знаешь все факты. Или хотя бы большую их часть… Диагностика системы – обнаружены не устранимые сбои в ряде параметров, причина не известна, метод лечения не найден…. Широкий нож для рубки мяса – лежит на разделочной доске из светлого дерева, возможно яблони. Разделочная доска из яблони, с едва уловимым запахом майского дождя и широкий нож для рубки мяса – скорее топор, с тупоносым лезвием из металла с синими прожилками. Широкий нож, разделочная доска и рука – привычный набор. Один точный удар и пальцы можно укоротить – на фалангу, или даже две, ровной линией или изломанной под углом, главное чтобы была вспышка белой боли, идущий за ней сдавленный смех и ровная поверхность отсечения. Время остановит свой ход и за секунду будет видно как плотная ткань начнет сочится кровью. Самый красивый момент, ноктюрн багровых кристаллов – розовые мыльные пузыри танцующие в воздухе. Секунда между болью и Болью, секунда удивления и восторга. Без звуков, без запах, без цвета – лишь глаза видят матовую поверхность раны с вздувающимися по ней розовыми пузырями. А потом время рухнет вниз, и боль раскроется бутоном орхидеи – цвет боли, запах боли, вкус боли. Водопад секунд рухнет вниз и капли крови вырвутся наружу стаей птиц, чтобы разлететься по кухне оставляя следы крыльев по стенам. Кровь магическая жидкость – чтобы разрисовать одну комнату нужно меньше стакана, чтобы раскрасить время достаточно одного глотка. Потом будет сворачивание, собирание сгустков в неровные рубцы и вой где-то глубоко внутри. Хриплый вой и губы разорванные счастливым смехом. Так просто перейти грань – просто протянуть руку к желаниям… Впрочем это не было главной мыслью. Серый день прошел под знаком вопроса: «о чем на самом деле думают люди стоя у могил? Что в этот момент происходит в голове? Воспоминания? Сожаления? Картинки жизни? Или может быть гулкий колодец пустоты? Взять интервью в котором будет только один вопрос. А потом написать книгу – сложить мозаику разных ответов. Только ответы. Ничего личного. Ничего лишнего… Еще запомнилось несколько отрывочных фраз: «С днем рожденья… Что же ты? – ну вот так, так получилось. Как же так? – пожимание плеч и смущенная улыбка… С днем рождения….». А ирисы как ни странно прижились и даже цвели. Интересно были ли они того оттенка как тогда?... Ну и вечер – всё таки третий, а не второй. Чутье меня не подвело. Или слышу, или совпало – но это не важно. Важны руки и поражающая глубина звука. Божественно. Так как сыграл бы сам сероглазый король клавиш…. А сейчас есть только одно желание – бритвы прогрызающие в теле дыру, глубокий вдох и короткий выдох на яростный вой вырвавшегося на свободу роя железных ос. И увидеть что хранится внутри – что там на самом деле есть, а чего на самом деле нет. По факту….. Город дверей, мысли дверей, тело дверей. Город сотканный только из коридоров к дверям, мысли сплетенные из дверей к коридорам и тело скрывающее под маской кожи двери к дверям. Или перемешать рукой отражения в зеркале застывшей в синем тазу воде и будет несколько новых вариантов. Двери к городу, к мыслям, к телу… к Двери. Изнанки и аверс, запах капающих со стрелок мертвых часов минут и привкус забытых мыслей.